Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 98

– Лёва, пожалуйста, отвези меня обратно. У меня же спектакль.

– Не волнуйся, мы быстро управимся. Всё готово, ждут только тебя, – рассмеявшись, сказал Штейн и обратился к Рудакову: – Давай, прибавь ещё. Классная машина. У Аристовского, по-моему, просто «эс», а не «турбо», Юленька, ты согласна со мной? Хорошо прокатиться с ветерком!

Девушка молчала.

– На! – Штейн кинул Юле полупрозрачное короткое платье светло-зелёного цвета. Платье было сшито из нескольких кусков ткани: юбка соединялась с верхом тонкой тесьмой, расшитой стразами. Верх платья представлял собой лишь две небольшие полоски ткани, скреплённые на горловине и спине двумя тонкими лентами. – Надень.

– Что это?

– Твоё парадно-выходное платье.

– Я не хочу здесь переодеваться, – отказалась Юля.

– А кого ты стесняешься? – удивился Лёва. – Рудакова, что ли? Он совсем скоро станет твоим ближайшим другом, а ты его стесняешься. – И он рассмеялся.

Юля покорно сняла платье и надела новое, которое лишь слегка прикрывало грудь. Машина остановилась на светофоре.

– Ну как тебе куколка? – спросил Штейн. Максим оглянулся, похотливо взглянул на Юлю и подмигнул ей.

– Ничего. Только вот полюбит ли меня такая красавица? – Рудаков дотронулся до Юлиной коленки. Юля дернула ногой.

– Конечно, полюбит, не сомневайся, – сказал Штейн.

Машина подъехала к отелю. В сопровождении Рудакова и Штейна Юля вошла в здание, и компания поднялась на лифте.

– Куда мы идём? – спросила Юля, увидев не ресторан, а холл с комнатами.

– Иди-иди, – подталкивая девушку, сказал Штейн.

Он открыл дверь номера. Юля испуганно взглянула на обоих мужчин.

– Нет-нет, прошу! – сказала она, поняв, что происходит.

Но Штейн втолкнул её в комнату, за ним вошёл Рудаков. Дверь закрылась.

Юля попыталась вырваться, но тщетно. Через считанные секунды она была в объятиях Рудакова, который жадно её целовать. Штейн выхватил из рук Юли сумку и вытряхнул содержимое на пол.

– Что ты делаешь? – закричала Юля, отпихивая Рудакова. Мгновенно в мыслях у неё пронеслось: как хорошо, что вещи, которые она взяла с собой, остались в её ящике в институте. Что было бы, если бы Штейн нашёл их сейчас? Эта мысль её ужаснула.

Штейн долго рассматривал Юлины вещи, потом нашёл мобильный телефон, включил камеру.

– Фотографирую вас, голубки, – рассмеялся он. – Любительская съёмка. Давай залезь ей рукой в трусы! – скомандовал Штейн и нажал на телефоне кнопку «Приблизить камеру».

Потом он уселся в кресло, достал из мини-бара бутылку с виски, налил в стакан и, закурив сигару, продолжил снимать Рудакова и Юлю на камеру.

«Нет! Нет!» – кричала Юля, но на её крики и просьбы никто не реагировал.

Отщёлкав безумное количество кадров и засняв видео, Штейн бросил телефон на пол и, сказав, что ему надоело быть всего лишь наблюдателем, начал расстёгивать пуговицы на рубашке…

Час спустя первым номер покинул Рудаков, завязывая галстук и заправляя смятую рубашку в брюки. Он спустился по лестнице, вышел из отеля, сел в машину и уехал.

Штейн медленно одевался в номере, глядя на обнажённую Юлю, лежащую на кровати в позе эмбриона. Девушка тихо плакала, вздрагивая.

– У тебя же сегодня премьера. Не опоздай! – противным голосом сказал Штейн.

Юля приподнялась, потянула на себя простыню.

– Ты сказал… – Юля говорила тихо, её голос дрожал, – что это будут съёмки в кафе.

– Девочка моя, какая разница, в кафе или в постели? Нужно же, чтобы все поверили, что у тебя с ним роман. Это будут ваши любительские съёмки. Телефон ты якобы случайно потеряла, я оставлю его себе.

– Как себе? – Голос Юли был испуганным.

– Не волнуйся, с Костей я общаться не буду, – рассмеялся Штейн. – Впрочем, я не пропускал ни одного вашего разговора, дорогая. Меня умиляют ваша любовь и игры за моей спиной.

Юля заплакала, прикрывшись простыней.

– Лапочка, я вас давно слушаю. Или ты думаешь, я такой идиот?! – Последнюю фразу Штейн прокричал. Потом присел на кровать и схватил Юлю за волосы. – Ни тебе, ни кому-либо ещё я не позволю унижать меня или насмехаться надо мной. – Штейн потянул простыню на себя. – Вы думали, что умнее, что сможете обвести меня вокруг пальца, но ты ошибаешься. Будет только по-моему.

– Почему ты не оставишь меня в покое? – всхлипнула Юля. – Раз так ненавидишь. Ты же не любишь меня.

– Люблю, – зло рассмеявшись, сказал Штейн. – Что такое люблю? Ты моя! Каждая тряпка на тебе куплена на мои деньги, твоя машина, все твои салоны, маникюры-педикюры – всё оплачено мной. Мне плевать с кем ты спишь, но не думай сбежать от меня, пока я тебе этого не позволю. – Штейн ударил Юлю по лицу.

Юля зарыдала. Потом она встала с кровати, надела платье, в котором была в институте.

– Я ухожу от тебя! Я тебя ненавижу! Всё твое тряпьё верну и, как только получу последний гонорар за фильм, верну тебе все деньги. Можешь ими подавиться! Ничего не возьму, уйду в том, в чём ты меня подобрал! Я буду с Костей! Я люблю его! Он самый лучший. Нам не нужны твои вонючие деньги. Можешь найти себе кого-нибудь ещё, наподобие той танцовщицы, от которой воняет духами.

Штейн расхохотался. Проходя мимо него, Юля думала, что наконец-то высказала ему всё, что теперь наконец-то всё кончено, и он больше ничего сделать не сможет, но в этот момент он дернул её за платье. Юля попыталась вырваться, но неудачно. Штейн притянул её к себе снова. Юля стала бить его руками. Тогда Штейн со всего размаху, влепил ей сильную пощечину, отчего Юля не удержалась на ногах и упала на кровать, сильно ударившись о тумбочку, стоявшую рядом. Почувствовав резкую боль, Юля схватилась за живот и закричала:

– Прошу тебя, не делай больше ничего! Я беременна!

Это, видимо, ещё больше разозлило Штейна, и он тут же набросился на Юлю. Девушка завизжала. Штейн ударил её с такой силой, что Юля потеряла сознание.

Очнувшись, Юля обнаружила, что находится в номере одна. Кроме мерзкого зелёного платья никаких других её вещей не было. Юля истерично засмеялась, вспоминая о том, что с ней произошло.

Успокоившись, она открыла мини-бар, достала бутылку белого вина и выпила залпом, потом закурила сигарету, понимая, что так делать нельзя, но ей надо было хоть как-то привести себя в чувство.

Юля взглянула на часы. Было пять вечера, спектакль должен был начаться через час. «Представляю, что там происходит, – подумала Юля. – Они не могут найти меня. Звонят мне, а никто не подходит. – Взгляд Юли был обречённый. – Костя прав, надо окончательно всё разорвать».

Девушка быстро приняла душ, надела зелёное платье. Выходя из отеля, она видела, как прохожие разглядывают её. «Какое унижение…» – подумала она.

Юля пошла в сторону метро «Павелецкая», надеясь, что удастся пройти бесплатно. Но не успела она перейти дорогу, как рядом с ней остановился тот самый чёрный джип, за рулём сидел Максим.

– Садись, – приказал он.

Юля попыталась убежать, но машина перегородила ей дорогу.

– Не будь дурой, – сказал он. – Опоздаешь в институт.

Юля покорно села в машину, не понимая, с какой стати Рудаков так услужлив.

– Читай! – Он протянул Юле листок бумаги.

Юля нехотя взяла бумагу и начала читать: «Дело №… ПРИГОВОР… Именем Российской Федерации… Судебная коллегия… рассмотрев в открытом судебном заседании… уголовное дело по обвинению Гринёва Константина Сергеевича, …1988 года рождения… в соответствии со ст. 228, ч. 1 УК РФ4… лишение свободы на срок 3 года с отбыванием заключения в колонии строгого режима…»

– Что это?! – спросила Юля, почувствовав дрожь во всём теле.

– Приговор по делу Константина Гринёва о незаконном хранении и продаже наркотиков в крупных размерах, – спокойно ответил Рудаков и улыбнулся.

– Я ничего не понимаю. У Кости никогда не было наркотиков. Это неправда.

– Это правда, девочка. Лёва просил передать тебе, что если ты решишь всё-таки от него уйти, то Костю больше не увидишь. Если обратила внимание, здесь только не хватает даты и номера дела, а подпись судьи и печать уже есть.