Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 90

Встретились с помощником Аристовского в ресторане «Узбекистан». Сергей сидел на террасе, ел шашлык, запивая его водкой. Перед его столиком девушка исполняла танец живота. Аристовский сел за стол, несколько секунд посмотрел на девушку, затем погрузился в изучение меню. А Штейн, закурив, рассматривал танцовщицу. Покончив с шашлыком, Сергей передал Штейну два больших конверта: в одном лежали фотографии Кости и Юли, в другом – записи их телефонных разговоров и смс.

– Кто такая, знаешь? – спросил Штейн у Сергея, не притрагиваясь к конверту.

– Эльвира, – ответил Сергей. – Очень темпераментная. – Он взял какой-то клочок бумаги, что-то написал на нём, затем протянул его Штейну.

– Что это? – спросил Штейн.

– Её телефон. Я о тебе рассказал, пока ждал. Она хочет с тобой познакомиться.

Лев улыбнулся, одобряя действия Сергея, затем достал бумажник и отсчитал ему несколько стодолларовых купюр.

– Здесь ещё и прибавка за телефон!

– Спасибо. – Сергей взял деньги, не считая, сунул в карман и ушёл.

Штейн наблюдал за танцами Эльвиры, любуясь изгибами её тела, выпуклыми бёдрами, большой грудью, длинными вьющимися волосами. Девушка продолжала танцевать, улыбаясь Льву. Он заказал несколько порций шашлыка и овощи, узбекские лепешки, суп и бутылку вина.

Роман был исключительно заинтересован едой. Он устал, и всё, что ему хотелось, – это вернуться быстрее в свою квартиру.

Закончив есть, он вскрыл пакеты с фотографиями Юли и Кости и записи с их разговорами и протянул их Штейну. Тот недовольно посмотрел на Романа. Мысли Лёвы тут же переключились на Юлю. А не побежит ли она на свидание с Гринёвым, пока его нет дома? И только он подумал об этом, сразу почувствовал злость и ревность. Недовольный, он схватил фотографии и кассеты, попрощался с Аристовским, расплатился по счёту и, сев в машину, поставил одну из кассет в проигрыватель и стал слушать.

Не доехав до дома, он резко остановил машину и, выкрутив руль, поехал обратно в ресторан. Снова сел за тот же самый столик, где недавно сидел с Аристовским. Заказал виски и кальян и попросил позвать Эльвиру.

Глава 29

Утром Костя сидел дома и читал, когда раздался звонок его мобильного телефона – на экране высветились имя и фотография Юли. Костя радостно улыбнулся: он ожидал этого звонка.

– Костя, – раздался тревожный голос Юли в телефонной трубке, – мне нужна твоя помощь.

– Что случилось?

– Я не знаю, что делать. Моя мама позвонила вчера, сказала, что сегодня приезжает. Я весь вечер не могла тебе позвонить, боялась, что Штейн вернётся домой в любую минуту, и уборщица была – мне кажется, она всё ему передаёт. Не знаю, как маме удалось накопить деньги на билет, но факт в том, что у неё сейчас отпуск. Она приезжает специально на мою премьеру. Она спросила, можно ли остановиться у меня. А что я ей скажу? Она же ничего не знает про Лёву – я ей не говорила.

– Вообще ничего? Даже о том, что живёшь с ним? – спросил Костя.

– Вообще ничего, – чуть не плача, ответила Юля.

– Почему ты ей ничего не рассказала?

– Потому что я ей столько рассказывала о тебе и не знала, как она воспримет, что ты меня бросил тогда.

Это больно задело Костю, ещё раз напомнив о том, как он поступил с Юлей. Он понимал, что теперь должен что-то предпринять, чтобы помочь ей.

– Я даже не могу вернуться в общежитие, – продолжала Юля. – Я же отдала своё место, когда ушла жить к… – Юля замолчала, не желая произносить имя Штейна. – А мама думает, что мы живём вместе.

– Понимаю. Так… – Костя задумался.

А Юля продолжала говорить, представляя, как всё теперь будет ужасно.

– Её, конечно, можно в гостиницу устроить, но она не согласится на это никогда. Скажет, слишком дорого, да и не поверит, что у меня есть столько денег. Она же до сих пор каждый месяц присылает мне деньги.

– И что ты с ними делаешь? Отсылаешь обратно?

– Нет, чтобы она ничего такого не подумала.

«Что у тебя богатый любовник», – подумал Костя. Наступила пауза. Юля выжидала.

– Послушай. – Голос Кости стал серьёзным. – Я придумал. Твоя мама может остановиться у меня в квартире.

– Правда? – обрадовалась Юля.– Это отличная идея, Костя. Так она будет думать, что мы действительно живём вместе.

– Да, тебе только надо туда привезти какие-то свои вещи, косметику. Ну сама понимаешь – чтобы создать видимость.

– Только видимость… – В голосе Юли чувствовалась грусть.

– Не только, – уверенно ответил Костя. – Мы можем по-настоящему жить вместе – решение за тобой, я же сказал тебе, Юля.

Юля молчала.

– А что я скажу Лёве? Я же не могу оставаться ночевать с тобой. – Возникла новая проблема.

– Надолго мама приезжает? – Костя рассуждал холодно и здраво, несмотря на то, что постоянное упоминание о Лёве было ему неприятно и больно. В какой-то момент пронеслась мысль: «Да что я делаю? Помогаю ей, чтобы выгородить её перед матерью, что она живёт не с богатым дядечкой, который её обхаживает, а со мной – этаким молодым творческим человеком. Она просто использует меня, его!» Но потом эта мысль ушла. Костя понимал, что должен помочь Юли, знал, что никто, кроме него, не способен это сделать.

– На неделю. В школе же занятия первого сентября. – Юля ощущала себя полностью растерянной. Она уже не чувствовала той вины перед Лёвой, которая терзала её вначале. Всё, что она делала сейчас, не выглядело для неё столь ужасным и отвратительным, но пришло новое чувство: что она нанизывает одну ложь на другую, но боится, что не сможет удержать всё это на одной привязи и когда-нибудь это оборвётся.

– Скажи, что у тебя ночные съёмки в течение недели. Штейн же знает, что у тебя сейчас репетиции, до премьеры осталась неделя. Ты так и так будешь пропадать всё время в институте. Приходи к нему часам к десяти. – Косте тяжело давались эти слова. Он представлял себе, как Юля сидит с ним и мамой, потом говорит, что ей пора на съемки, они уходят, а Костя провожает её только до угла дома, где стоит её машина. Она уезжает к Штейну домой, где как ни в чем не бывало обнимает его, целует, ложится с ним в одну постель. «Нет! – кричал какой-то голос внутри. – Так не может больше продолжаться! Всё это нужно кончить, решить раз и навсегда. С кем она – с ним или со мной?» Потом Костя успокоился и понял, что этот разговор нужно отложить ещё ненадолго – пусть Юлина мама думает, что всё у них хорошо. «А я буду оставаться с ней либо уезжать домой, как будто тоже по делам».

– Костя, как ты всё это замечательно придумал. Я люблю тебя! – быстро проговорила Юля.

– Я тоже тебя люблю.

Они договорились встретиться через пару часов где-нибудь недалеко от метро «Проспект Мира». Юля хотела завезти несколько своих вещей домой к Косте, а затем уже ехать на вокзал встречать маму.

Глава 30

Всё, что приятного осталось у Штейна от времени, проведённого с Эльвирой, разбилось в два счета, как только он, сев в машину, ответил на телефонный звонок Аристовского.

– Ха-ха, котяра, у меня для тебя свежая запись. – Роман засмеялся. – Извини, не удержался, прослушал.

– Свинья, – сказал Штейн. – Давай, включай.

По дороге домой Штейн слушал запись последнего разговора Кости и Юли. Он резко поворачивал машину, не обращая внимания на сигналы, несколько раз ударял по рулю, злился.

Лев понял, что Юля начала двойную игру у него за спиной. И то, что раньше ему казалось детским лепетом и на что он не обращал внимания, теперь выглядело куда более серьёзным.

Штейн насторожился. Неужели она действительно собирается бросить его и уйти к этому молодчику? В сущности, Штейну было плевать, что Юля и все её предшественницы тайком спят с кем-то. От этого не было ни противно, ни больно, потому что по своей натуре Лёва не придавал постельным отношениям никакого значения, его занимало одно – физическое удовлетворение. Ни разу в его жизни не случалось, чтобы секс хоть как-то совпал с чувствами. Они всегда были отдельно. И если для кого-то фразы «обладать женщиной», «желать женщину» означали слияние как физического, так и духовного желания, то для Льва они трансформировались в понятие материального обладания женщиной. И теряя кого-то, он испытывал не душевную боль, а боль утраты того, что принадлежало ему.