Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 82

Таким образом, получилось, что Штейн, Ильин и Калинин контролировали весомую часть рекламного бизнеса в Москве. А если учесть, что тогда рекламой мало кто занимался, деньги, крутившиеся внутри фирм, были огромными.

Очень быстро «ШИК» занял крупную нишу, создав себе хорошую репутацию. Когда следом за ним в Москве стали открываться многочисленные рекламные фирмы, у них не было тех преимуществ, которыми обладал «ШИК». К нему шли на поклон за советами и с просьбами выделить место для рекламы, так как все лакомые кусочки Штейн и Ильин разбирали мгновенно.

Ильину поначалу всё нравилось. Он ощущал себя окрыленным успехом, копил деньги на покупку квартиры в центре Москвы, но через год работы решил, что уже достаточно знает об этом бизнесе, чтобы создать собственный журнал. Его тяготила необходимость работать под давлением Штейна, да и в коллективе его сотрудники не раз уже поговаривали, что пора бы уже заняться собственным делом, а не отдавать свои материалы на сторону какому-то Штейну, который всего лишь печатает их идеи у себя в журнале.

Все накопленные на квартиру деньги Ильин вложил в открытие новой фирмы. И открыл её за спиной у Штейна, ничего не сказав ему о своих планах. Его глупость не знала границ: предложив фирмам, сотрудничавшим с журналом Штейна, более низкие цены за размещение, он помещал идентичную рекламу у себя в журнале, копируя не только тексты, но и дизайн. Причём иногда он это делал даже без ведома самих заказчиков – так скажем, даром, чтобы наработать себе клиентскую базу, которую попросту украл у Штейна. Наивно полагая, что его афера никогда не раскроется, Ильин за спиной у Штейна и Калинина перепечатывал тексты и изготавливал те же самые макеты и брошюры. И при всём при этом продолжал работать со Штейном – на случай, когда рекламодатели не хотели размещать рекламу в никому не известном журнале.

Когда Штейн об этом узнал, случился скандал. Он собрал всех рекламодателей, пригласил Ильина и сказал, что больше рекламы от него в своём журнале принимать не будет. Но Ильин не испугался. Он бросил Штейну вызов. И проиграл: все рекламодатели ушли от него, негласно пустив по цепочке информацию о том, что в фирме Ильина работают нечестно. Клиенты исчезли, а вместе с ними и деньги. Ильин понял, что совершил ошибку. В итоге пришлось идти на поклон к Штейну, просить прощения. Тот с презрением, но простил, протянув какую-то бумажку. Ильин прочитал её и понял, что его дела совсем плохи: это было постановление о возбуждении против него уголовного дела за мошенничество, использование авторского знака и прочее. Там ещё многое было – подключив все возможные связи, Штейн постарался на славу. Ильин понял, что в Москве ему больше ничего не светит. Оставалось либо податься обратно в бедные инженеры, либо согласиться на Лёвины условия. А они были просты: отныне делать только то, что скажет Лёва.

Штейн предложил Ильину поехать в регионы – открыть там такие же компании, работающие по их схеме. Ильин согласился.

Как только контракт был подписан и Штейн со Стасом получили то, что хотели, их пути естественным образом разошлись.

Почти два года Ильин ездил по стране, открывая филиалы «ШИКа». Со Штейном, к собственному удивлению, Стас вообще не сталкивался – всем на расстоянии руководил Калинин. Но Стас всегда чувствовал: одно его неверное движение – и снова объявится Лёва.

Но время шло, Стас от кого-то из знакомых узнал, что Штейн занялся продюсированием, начал работать во ВГИКе, потом женился и вообще пропал. Память о старом долге стерлась, контракт и судебные документы затерялись и, казалось, утратили силу.

В 1995 году Стас вернулся в Москву, узнав от Калинина, что «ШИК» прекратил существование. И если раньше Стасу казалось, что фигура Штейна ещё где-то мелькает за углами, то теперь он окончательно забыл о нем.

Но однажды они снова столкнулись, совершенно случайно. Это были очередные посиделки в компании, куда Стас пришёл в сопровождении красивой молодой девушки.

Была шумная вечеринка, отовсюду слышались громкие голоса, кто-то читал стихи, кто-то жадно набрасывался на еду и выпивку, танцевали, спорили. А Штейн против обыкновения сидел где-то в углу, покуривая сигареты, и делал вид, что листает журнал. А сам посматривал на Ильина и его спутницу: совсем ещё молоденькую девушку с рыжими вьющимися волосами, золотившимися в свете ламп. Девушка сидела рядом со Стасом и смотрела только на него, внимая каждому его слову.

Штейн перебирал в памяти всех знакомых дам, раздумывая, не украл ли Ильин кого-то из его списка тайком, но не находил ни одной, похожей на эту. Наконец он понял, что Ильин где-то сам отыскал эту красавицу, и это его очень разозлило. А ещё больше злило то, что тот, видимо, был счастлив. За весь вечер Ильин лишь пару раз переглянулся со Штейном и поприветствовал его безразличным кивком. И, видя, что тот занят чтением журнала или разговором с какой-то дамой, даже не подумал подойти и поздороваться. Это разозлило Штейна. Но к чему было здороваться? Три года – достаточный срок, чтобы бывшие приятели снова стали незнакомыми друг другу. Ильин общался только с этой рыжеволосой красавицей, обнимая её, целуя, постоянно дотрагиваясь до её тонкого запястья. Девушка улыбалась, в её взгляде были искренняя влюбленность и восторг.

Потом эта парочка так же быстро удалилась, не попрощавшись. Штейн подошёл к окну, наблюдая, как Ильин шёл по бульвару и держал девушку за руку. Они сели в машину Стаса – белый, тогда самый модный, шестисотый «Mercedes-Benz» и уехали.

И снова начались неожиданные встречи бывших приятелей: Стас встречал Штейна то в телецентре «Останкино», то просто на улице, то в ресторане, куда ходил обедать.

В очередной раз встретив Ильина, Штейн подошёл к нему, радостно улыбаясь:

– Стас, какими судьбами! Ты долго пропадал в глуши. – Он обнял приятеля.

– Да и ты тоже давно не появлялся. Дел много, – ответил Стас. – Ты сам знаешь.

– Насколько мне известно, ты занят не только своими делами, а кое-чем поважнее.

– Да и ты, я слышал, женился. – Стас решил задеть приятеля тем же, если уж пошёл разговор на личные темы.

– Да какое там женился. Так, была одна знакомая, захотевшая поставить печать в паспорте. Но ты же знаешь меня. – Штейн рассмеялся. – Где я и где мой паспорт?

– Так ты не женат или развёлся?

– Развёлся, не развёлся – неважно. Скажи, что за девочка с тобой? Говорят, ты её от всех прячешь.

– Что, уже слухи пошли? – спросил Стас.

– Только и говорят, что ты крутишь любовь со школьницей. – Штейн хлопнул Стаса по плечу. – Молодец, меня переплюнул. Но школьница – это ерунда. Слушай, у меня тут такая есть красавица, на тебя запала. Видела тебя в гостях. Постоянно звонит, просит устроить с тобой свидание.

– Кто такая?

– Ира Серёгина. Не помнишь разве? Я тебя с ней знакомил года три назад. – Лёва достал сигару и закурил.

– Нет. – Стас пожал плечами.

– Актриса, красавица, никаких школьных форм, грудь, ноги, бёдра – ну сам понимаешь, всё есть.

– Уже тобой опробована? Откуда такие детали?

– Не язви, я тебе серьёзно предлагаю. Девка классная. В разводе, детей нет.

– В разводе, детей нет, – повторил Стас. – Слушай, ты делаешь отличную рекламу. Видимо, ещё не забыл о старом ремесле? Или ты на досуге подрабатываешь копирайтером? Ты, я смотрю, в любом товаре видишь главную суть.

Штейна это разозлило.

– Ильин, что ты о себе возомнил? Ты разве забыл, как ты себя вёл?

– Я думал, это в прошлом, – с вызовом произнёс Стас.

– Запомни. – Лев подошёл к нему вплотную, и Стас почувствовал запах сигарет и алкоголя. – Это никогда не будет в прошлом. Ты решил поиграть за моей спиной, а я таких вещей не прощаю. Захочешь что-то сделать – сначала спроси у меня.

– Да-да. – Стас похлопал его по плечу. – Приду, в ножки поклонюсь.

Лев зло засмеялся, но, резко остановившись, хитро улыбнулся и, взглянув на Стаса, сказал:

– Ты думаешь, твоя девочка с тобой долго возиться будет? Бери Иру, пока предлагаю. Отдаю в хорошие руки и без предоплаты. Сам потом спасибо скажешь.