Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 47

Поняв, что ждать больше нет времени, Лара позвонила в банк и перевела нужную сумму со счёта компании на свой личный. Эти деньги должны были распределяться в конце года в качестве бонуса сотрудникам, дивидендов заинтересованным сторонам, в том числе и Ларе. Но другого выхода не было, Лара понимала, что идёт на риск, так как нужно было не только платить заработную плату, аренду офиса, налоги, но и оплачивать услуги телевидения, рекламу и прочее. И если на зарплату персоналу средства на счёту ещё оставались, то на всё прочее – нет. Лара ждала со дня на день перечисления денег, но они всё не приходили.

Как только деньги были получены, Лара связалась с адвокатом из Швейцарии и сообщила, что готова покрыть долги матери. Получив необходимую информацию о счёте компании, которой Елена Петровна задолжала, Лара сразу же перевела всю необходимую сумму.

Во вторник днём Лара получила подтверждение о зачислении суммы на счёт швейцарского фирмы. Она тут же позвонила матери и сообщила, что теперь всё в порядке, долги с неё сняты, дело закрыто.

Вечером, вернувшись домой, Лара увидела Елену Петровну, второпях собиравшую чемодан.

– Мама… – Медленно отпивая кофе из чашки, Лара смотрела на суетившуюся мать. – Ты сразу уезжаешь?

– Да, Ларочка, погостила, и хватит. Не могу же я у тебя навечно поселиться.

– Мама… – Лара как будто пыталась остановить мать. Глубоко вздохнув, она произнесла: – Мама, как же так?!

«Я же тебе помогла. Почему же ты не хочешь помочь мне?» – подумала Лара и сама удивилась пришедшей мысли. Какой помощи она ожидала от матери? В этот момент пришло ощущение чего-то непоправимого.

– И куда ты теперь? – спросила Лара.

– Не знаю. Лето точно проведу на Ривьере, в Сан-Тропе. Надеюсь, во Францию меня пустят с моим европейским паспортом, забыв о том, что я нарушала закон.

– А сейчас?

– Поеду в Арабские Эмираты или, может быть, в Сингапур. Хочу туда, где тепло.

– И много богатых мужчин.

– Ты читаешь мои мысли.

– Ты серьёзно? Мама, будь аккуратнее. Ты всё-таки одна, это опасно.

– Обо мне не беспокойся. Когда тебе шестьдесят, это уже не так важно. – Елена Петровна замолчала, задумавшись. – Поверь, я прожила свою жизнь так, как хотела, ни о чём не жалею. То, что сейчас, – лишь крошки того торта, который когда-то был у меня. Я больше беспокоюсь за тебя. Ты всё так же продолжаешь метаться, как будто не можешь найти выход.

– Когда-нибудь я его найду.

– Главное, чтобы не было слишком поздно, Лара. Посмотри на меня, старую женщину, – разве ты хочешь, чтобы твоя жизнь завершилась именно так? Разве тебе хочется знать, что мужчина, глядя на тебя, врёт? И всё, что ему нужно от тебя, – это деньги.

– Ты думаешь, мне они не врут?

– Лар, ты сильная, ты всё равно выиграешь. А я… – Елена Петровна отпила из стакана виски. – Нет, я, конечно, взяла своё. Но что сейчас? Я никому не нужна.

– Мама, ну почему ты так говоришь? – Лара пыталась успокоить мать – давно она не слышала подобных откровений от Елены Петровны. – Ты мне нужна.

– Да, дети – это прекрасно. Но твоё желание помогать мне – это ощущение долга, как перед родиной. Я была плохой матерью, я знаю. – Лара покачала головой. – Не отрицай. Я постоянно оставляла тебя с няньками, из детского сада забирала последней, в парки с тобой ходила редко, а когда ты болела, вообще ни разу не сидела рядом – боялась заразиться. Я предпочитала проводить вечера в обществе мужчин. Сначала я оправдывала себя, говорила, что ищу для тебя достойного отца. А потом, когда поняла, что такого не будет, испугалась другого…

Лара молчала. Елена Петровна вытерла набежавшие слёзы.

– Нет, Лара, что ни говори, а мужчина нужен. Ощущать себя любимой – это очень важно. Поэтому Стас…

– Мама, – прервала Лара Елену Петровну, – прошу тебя, не надо о Стасе сейчас. Ты же знаешь, что эта тема закрыта.

– Я всё-таки скажу. Он не любит тебя.

– Ты пьяна, – резко сказала Лара. Ни от кого на свете ей не хотелось слышать что-либо критичное о Стасе.

– Да я выпила много, но, может и легче от этого. – Елена Петровна подлила виски в стакан. – Он не любит тебя. Если бы любил, не делал бы то, что делает. Забудь его.

Лара подошла к матери, взяла у неё из рук бутылку и налила немного виски себе. Отпила, закурила. Села рядом на диван.

– Что ты там говорила про свой возраст? Ты знаешь, и в мои почти тридцать лет мужчины, глядя мне в глаза, врут. Только вот не знаю, что им нужно от меня. Ты говоришь, деньги…

– Просто мужчины любят играть в эти игры, Лара.

– А разве мы не играем в то же самое?

– Попробуй сама найти ответ на свой вопрос, Лара.

– Ты прожила так долго и не знаешь, что происходит вокруг?

– Наверное, когда-то я потеряла ощущение, что всё вокруг меня – реальность или всего лишь её имитация.

– Боюсь, что со мной произойдет то же самое, – призналась Лара. Она действительно не хотела, чтобы её жизнь стала похожа на четко спланированную игру.

– А ты не бойся. До тех пор, пока ты ещё сомневаешься, пока споришь с собой, не всё потеряно.

Женщины замолчали.

– На что ты будешь жить? – спросила Лара, глядя на упакованные чемоданы.

– Я договорилась о продаже своей квартиры на Смоленской. Конечно, денег не так много, но, думаю, будет достаточно.

– А я думаю – нет. С твоим образом жизни этого хватит только на месяц.

– Вот и буду наслаждаться настоящей жизнью целый месяц. К тому же там живут несколько друзей моего второго мужа. Надо будет обязательно их навестить.

Лара удивилась этой способности матери – никогда не думать о завтрашнем дне. А если и думать – всегда надеяться на случай, на какую-то помощь извне. Когда Лара решила жить отдельно от матери, та вложила конверт с деньгами в её сумочку – немного, лишь пару сотен долларов. В том же конверте Лара нашла записку с одной-единственной фразой, выписанной из Генри Миллера: «Мир редко позволяет красивой женщине голодать». До сих пор Лара хранила эту записку у себя в портмоне, доставая иногда, читала, усмехалась этой фразе. Да, возможно, мир и не позволяет красивой женщине голодать, но на всё остальное, что происходит с этой женщиной, миру плевать. Возможно, Лара восприняла это слишком буквально, решив доказать, что никогда не будет голодной. Но со временем пришло ощущение, что голод физический – ничто по сравнению с душевным. Именно этому голоду Лара никак не могла найти удовлетворение. Счастье – вот что отсутствовало в её меню. И его было невозможно найти на полке в магазине, оно не продавалось на распродажах, и о нём не было объявлений в интернете. Где оно было? Сколько ошибок нужно совершить, чтобы найти его? Скольким мужчинам нужно отдать частичку себя, чтобы найти того единственного, с которым будет тепло и уютно, лёжа рядом с которым ты будешь чувствовать себя абсолютно счастливой, укрытой от всех горестей и бед, чьи руки будут самыми сильными, а глаза – самыми родными в этом мире? Почему нужно проходить через боль, расставания, разочарования, почему так часто с чьим-то новым именем появляется приписка «нет, не то…». Где оно, «то»? Или всё это перестало иметь важное значение для людей?

В отличие от Елены Петровны, жившей только сегодняшним днём, Лара задавала себе слишком много вопросов и слишком часто жила в прошлом, где ответов на эти вопросы не было.

Елена Петровна стояла в дверях с чемоданом, одетая так же, как и в день приезда. Она поцеловала дочь и уже собралась уходить, как вдруг Лара спросила её:

– Отчего же такое одиночество вокруг, мама?

Вопрос показался Елене Петровне странным и наивным. Так спрашивают дети: почему небо голубое, а трава зелёная? И самое странное, что ответить правдиво иногда невозможно, поэтому ребёнку обычно говорят: «Потому что так устроен мир».

Елена Петровна промолчала. Пожала плечами и, закрыв за собой дверь, ушла.

Вечером Лара сидела дома одна. Слушала музыку.

Внезапно в дверь постучали. Стук был настолько сильный, что казалось, вот-вот выломают дверь, ворвутся и убьют её. Боясь подойти ближе, Лара уже собралась звонить в милицию, как услышала знакомый голос – это был Костя.