Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 19

– Я? – Лара не знала, что ответить. Ещё секунду назад, до этого звонка, её жизнь была вроде бы счастливой, скорее комфортной и такой, какую многие хотят, а сейчас… – У меня всё хорошо, – ответила она.

– Знаешь, я в Москве. Может, встретимся?

– Да, – ответила Лара, в мыслях тут же возненавидев себя за такую лёгкую уступку.

– Я заеду за тобой в восемь вечера.

– Хорошо.

– Ну пока, малыш.

– Пока.

«Что это было? – спросила себя Лара. – Зачем, зачем он позвонил? В Москве, он снова в Москве и сразу же звонит мне. Зачем я согласилась? Нет, не пойду, никуда не пойду. Зачем он мне нужен – чтобы всё началось снова?! Каждый раз, когда он приезжает, я бегу к нему на свидание, как девчонка. А когда у меня будет муж? – На этих словах она остановилась. – Муж… Разве у меня, разве у такой, как я, может быть муж?

Но как волшебник накрывает куском ткани ящик, виртуозно взмахивает палочкой, произносит магические слова, и ящик исчезает, так и Лара накрыла невидимым покрывалом все свои логические доводы – и они исчезли под невидимой пеленой одной-единственной мысли: «Стас в Москве…»

Лара уже не думала о том, что её жизнь делится на два периода: до встречи со Стасом и после. Что было «до»? Ничего. А «после»? НИЧЕГО.

Весь день её пошел кувырком. Она пребывала в глупом состоянии эйфории, которое больше присуще наивным подросткам. Но именно так Лара себя и ощущала, вернувшись в свои шестнадцать лет. Она растворилась там, в своём прошлом, в собственных мыслях и мечтах.

На встречу она собиралась непривычно долго – так, как собираются молодые девушки на первое свидание. Она долго не могла решить, что надеть, – всё казалось примитивным. Перебирая платья одно за другим, остановилась на декольтированном в стиле 50-х годов с огромной пышной юбкой, чёрных лаковых туфлях на шпильке и меховой накидке.

В ожидании вечера Лара успела позвонить близкой подруге Жанне и рассказать ей, что Стас в Москве. Жанну эта новость не обрадовала – она помнила, в каком состоянии пребывала Лара после каждой встречи со Стасом. Жанна была единственной близкой подругой Лары. Они дружили ещё с первого класса школы, знали друг о друге всё, ничего никогда не скрывая, между ними не было соперничества или зависти – была настоящая и искренняя дружба.

Но за все эти годы, специально или нет, Жанна видела Стаса лишь однажды. Никто из подруг и знакомых женщин Лары Стаса не знал. Как это получилось, Лара и сама не могла объяснить. Она никогда не скрывала его, боясь чьей-то зависти или соперничества, но почему-то и особенной необходимости в том, чтобы знакомить его с подругами, не видела. Да и Стас не проявлял особого желания познакомиться с кем-то из окружения Лары. Он знал только Елену Петровну, мать Лары, и то мельком. Когда-то он заезжал за Ларой, а мама случайно оказалась дома – представилась возможность обменяться вежливыми «здравствуйте, приятно познакомиться…».

В первый год их московских отношений и возвышенной ослеплённой влюблённости Лара безумно хотела познакомить Стаса с подругами, похвастаться – «посмотрите, какой он…». А когда Стас уехал и возвращался в Москву по делам, совмещая их со страстными встречами с Ларой, ей стало важно, чтобы время принадлежало только им двоим. И если они выбирались вместе в театр или кино, Лара воровато оглядывалась, чтобы не попасться на глаза знакомым.

Лара то оптимистически, то настороженно говорила обо всём этом с Жанной, вспоминая, казалось, такое недавнее прошлое. Смеялась, перебирала платья, расставляла баночки с косметикой на столе, отчего воздух наполнялся сладковатым пудровым ароматом. Но тут же на минуту замирала и, словно обращаясь не к Жанне, а к своему внутреннему голосу, спрашивала: «Не стоило соглашаться, да?» Лара говорила, что боится этой встречи. Зная натуру подруги, Жанна не пыталась её разубедить – это было бесполезно. Так происходило всегда: сколько бы Лара ни пыталась убедить себя больше не встречаться с этим человеком, ибо он принёс ей только несчастье и боль, словно слепая, она шла на свидание, и никто и ничто не могло её остановить. Ей было всё равно, правильно она поступает или нет, но какая-то невидимая сила тянула к нему. Лара даже не знала, хочет ли, чтобы всё это когда-нибудь изменилось, чтобы притяжение утратило свою силу.

Стас позвонил в восемь пятнадцать, в тот момент, когда Лара уже решила, что он передумал. Она знала, что Стас так делает всегда, но каждый раз думала, что встреча не состоится.

Лара, как бабочка, выпорхнула из подъезда и, улыбаясь, села в машину Стаса. В этот момент он разговаривал по телефону. Взглянув на неё, за одну секунду он понял, как она волнуется и рада встрече, и продолжил говорить по телефону:

– Да, отлично, покупай. Только спроси, дадут ли они нам ещё десятипроцентную скидку, если мы купим, допустим, на тысячу штук больше. Если да – отлично, тогда плати сразу, если нет – мы будем платить в рассрочку два года. Теперь извини, я очень занят, не могу больше говорить.

Он отключил мобильный телефон и повернулся к Ларе:

– Привет, красавица. Отлично выглядишь! – Стас не врал. Увидев Лару в машине, он с трудом сдержал себя, чтобы не показать мгновенной радости. «С каждой встречей она становится всё красивее», – подумал он.

– Спасибо. Чем же ты так занят? – спросила она и уловила его взгляд, такой, каким его помнила всегда, – как охотник смотрит на свою добычу.

– Вот этим, – произнёс Стас, и Лара ощутила поцелуй на своих губах. Стас целовал её долго и жадно, так что она забыла обо всём на свете, снова подчинившись тому, что происходило между ними. Ей казалось, что никого, кроме него, не было, что всегда был только он один и только его одного она любит.

Стас остановился и улыбнулся Ларе, посмотрел ей в глаза. Его взгляд был влюблённым, проникновенным, но в то же время далёким.

– Ну, как ты тут? – спросил Стас.

– Говоришь словами из песни.

– Не знаю такой.

– Конечно, ты же живёшь не в Москве, а в своей американской деревне.

– Ты совершенно не изменилась, Лара! – Стас включил двигатель, машина тронулась с места. – Куда поедем?

– Давай на Большую Никитскую, там есть очень уютный ресторан. Тебе понравится.

Как это часто бывало с ними, общение ушло в сторону прошлого:

– Сколько мы не виделись, Лар?

– Последний раз ты был в Москве в феврале две тысячи пятого. Я отдыхала в Подмосковье, когда ты позвонил. Мы провели с тобой чудесные два дня…

– Я помню… Подожди, мы же потом в том же году ещё в сентябре виделись на кинофестивале.

– Да, пять часов в Венеции. – Стас не смог уловить тон, каким она это сказала, – то ли недовольна, то ли, наоборот, рада. – И снова Москва, Лара…

И оба подумали совершенно о разном, оба чувствовали, что нужно что-то менять, но как – Лара не знала, а Стас не понимал – зачем. «Как мало», – подумала Лара. «Недовольна, – решил Стас. – А на самом-то деле не так уж плохо – четырнадцать лет…» Они посмотрели друг на друга, чувствуя радость новой встречи, магнетизм, но уже после нескольких минут близости со Стасом Лара начала думать, что скоро он опять уедет. «А были бы вместе, – как оправдание, Стас находил доводы правильности их отношений, – давно бы надоела, разошлись бы… А так она всегда такая разная… Растёт девочка».

Он вспомнил Лару, какой встретил её впервые – ничего, кроме того же взгляда, не осталось. Подростковая худоба сменилась на изящную точеную фигуру с красивыми округлыми бёдрами, тонкой талией. Огненно-рыжие обычно растрёпанные волосы теперь были аккуратно уложены, спадая на плечи роскошными локонами. Ему всегда нравились её волосы, нравилось прикасаться к ним, убирать выбивающиеся пряди, держать её лицо в ладонях близко-близко и целовать. В этот момент он знал: Лара была вся его, принадлежала ему.

Дальше ехали в молчании, каждый думал о своём. И Стас обрадовался, когда Лара сказала: «Здесь сверни, приехали».

Машина остановились возле особняка старой московской постройки, въехала во внутренний двор. Ресторан находился в подвале, оформленном на манер погреба. Лара и Стас спустились по лестнице и прошли в небольшую комнату, где стояли только три столика. Они сели за тот, что был ближе к камину.