Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 112

Дверь душевой оказалось не заперта. Иван потянул ручку и вошёл. Шум воды заглушал плач Лары. Заметив Ивана, Лара вымученно улыбнулась ему, стараясь скрыть, что расстроена. Потом подставила лицо под струи воды, чтобы слёзы стали незаметны. Ей хотелось выглядеть спокойной и безмятежной. Но Иван, не поверив уловке, открыл дверь душевой кабины и вошёл к ней. Лара вздрогнула.

– Давай я тебе нанесу скраб на спину, – предложил Иван.

Лара обернулась и посмотрела на него, забыв о растекшейся под глазами туши.

– Твоя одежда… – только и смогла произнести она.

– Что произошло? Почему ты убежала?

Лара прижалась к нему, притянув под плотный поток воды. Иван почувствовал, как его одежда намокла.

– Разве мама ещё не рассказала тебе? – спросила Лара, не поднимая головы. Она заметила, как следы от её размазавшейся косметики остаются на рубашке Ивана.

– Нет. Она сидит в гостиной. Пьёт коньяк. Я не понимаю, что происходит между вами. За что ты на неё злишься?

– Иван, – Лара нашла в себе силы поднять голову, – у меня не может быть детей. Наверное, нужно было сказать тебе это сразу, но я не думала, что наши отношения станут такими…

– Почему?

– Потому что в это сложно поверить. – Лара посмотрела ему в глаза.

Он заметил тот самый взгляд – испуганной маленькой девочки, которой кто-то сделал больно. «Кто, кто? – пронеслось у него в голове. – И почему она до сих пор не может это забыть?»

Лара развела руками.

– Ты в душе, в мокрой одежде, почему…

– Тебе плохо, – произнёс Иван. В его голосе послышалось и утверждение, и вопрос.

– Мне страшно, – тихо сказала Лара. – Разве так бывает? Я боюсь, что однажды открою глаза, а тебя рядом не будет.

– Я буду рядом. – Голос Ивана звучал уверенно. – Если ты этого захочешь.

– А то, что я тебе сейчас сказала? Какое это имеет для тебя значение?

– Никакого. – Иван ещё крепче прижал Лару к себе. – Мне не нужны дети, мне нужна ты. Ты думаешь, я буду любить тебя меньше, если у нас не будет детей? Лара, дети – это прекрасные составляющее жизни, но они не способны изменить чувства двух людей. Я не могу любить мать Хлои только потому, что она мать моей дочери. Я просто не люблю её как женщину. И роди она мне хоть двадцать детей, мои чувства к ней не изменятся.

– А как же вечное мужское желание наследника, продолжение рода?

– Наверное, это немного цинично, но то, что будет после меня, будет по-другому. Это не будет моей жизнью. Умру я – остановится ли на этом твоя жизнь? Ты встретишь нового мужчину, который полюбит тебя, а я останусь в прошлом.

– Не говори так. – Ларе было странно и страшно слышать подобные высказывания. – Ты не будешь просто в прошлом, ты навсегда останешься со мной – в моей памяти, в моей душе, в моей любви к тебе.

– Лара, – улыбнулся Иван, – мёртвых не любят.

Лара пожала плечами. Фраза показалась ей жестокой, но правдивой.

– А вот живых надо прощать, – продолжил Иван.

– Иван, – поняв, что он намекает на мать, сказала Лара, – ты не понимаешь. Она всю жизнь так врывается ко мне – словно порыв ветра в незакрытое окно. И постоянно приносит с собой ворох проблем, имена любовников, которые я не желаю запоминать, вечные свои просьбы о помощи. У меня своя жизнь, а она лезет в неё так, будто главная персона в ней.

– Лара, она твоя мать. – Иван попытался успокоить Лару, видя, как из более или менее спокойного состояния она снова вернулась в возбуждённое агрессивное.

– Она? – На лице Лары появилась злобная усмешка. – Она любит только себя. Всё, что она делает, преследует определённую цель. Вот и сейчас не знаю, зачем она дала мне деньги, когда я ни о чём не просила.

– А ты не думаешь, что все эти годы она чувствовала себя виноватой перед тобой? Ты же не слушаешь – вот и приходится обрушиваться на тебя, как снег на голову.

– Ты странный. – Лара дотронулась ладонями до его лица, по которому бежали прозрачные капли воды. – Почему ты так хочешь, чтобы я поняла её, простила?

– Потому что прощение близких – это счастье. А я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

Лара посмотрела на него, потом крепко обняла и стала целовать, вдыхая аромат, исходивший от его кожи. Она пропускала между пальцами его волосы, медленно опуская ладонь на шею, спину.

– Ты мой родной, – произнесла она тихо. – Мне с тобой так хорошо… Не уходи никогда, прошу, не уезжай никуда…

– Почему? – удивился Иван, заглядывая в её глаза и не понимая, откуда в них такой страх.

– Потому что, – медленно произнесла Лара, – мне иногда кажется, что однажды ты можешь не вернуться.

– Хорошо, не уеду, – согласился Иван.

И Лара вдруг с ужасом осознала, что сама-то может легко уйти. И если сейчас она ему скажет, что их отношения закончены, Иван это поймёт и примет. И от этого ей стало больно и одиноко. Почему-то её преследовало настойчивое желание принадлежать ему, а не быть свободной. А Иван давал ей именно эту свободу, которая сейчас казалось совсем ненужной и дешёвой.

Глава 46

Когда Елена Петровна после ужина и примирительного разговора уехала, Лара и Иван долго сидели на диване и общались. Незаметно наступила ночь.

Разговор был почти не о чём, иногда наступало молчание, и они просто сидели рядом, слушая музыку, пили вино и смотрели на улицу.

– Осень… – произнесла Лара. – Она совсем уже рядом.

– Я люблю осень, – сказал Иван.

– Я тоже. В ней есть что-то тоскливое и родное.

– Как в тебе, – шёпотом добавил он.

– Что? – Лара взглянула на него. Неужели он смог так прочувствовать её?

– Тебя это удивляет, Лара? – Иван смотрел на неё, как будто изучая её лицо, волосы, взгляд.

– Да. Мне никто такого раньше не говорил.

– А я никогда не видел таких глаз, в которых счастье соседствовало бы с печалью.

– И в каком же глазу у меня счастье? – рассмеялась Лара.

– В обоих. Они у тебя наполнены счастьем, словно водой. Но они подобны океану, в них скрыта такая глубина, а в этой глубине – тайна, печаль.

– Хм, ты слишком красиво говоришь.

– Нет, я говорю о том, что вижу. Какой бы ты счастливой ни была, всегда есть нотка грусти. Почему, я не знаю, это твоя тайна. Может быть, ты расскажешь её мне когда-нибудь.

– У меня нет тайны, – возразила Лара.

– Ты говоришь так, потому что не хочешь помнить об этом, но что-то тебя тревожит. Как будто ты пытаешься стереть всё из своей памяти.

– Потому что я хочу, чтобы там был только ты.

– У всех есть своё прошлое. И оно не должно приносить боли, потому что всё, что было там, закончилось.

– Иногда прошлое возвращается.

– Просто нужно закрыть дверь и не открывать, – сказал Иван, а Лара представила себе вращающуюся дверь в «Ритце».

Лара молчала, размышляя над этой фразой. Резкий звонок телефона нарушил тишину. Иван почувствовал, как Лара вздрогнула.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил он.

– Не хочу, – тихо ответила Лара.

Включился автоответчик, про который Лара забыла. И в ту секунду, когда она собралась было встать и выключить его, раздался голос Стаса, хриплый, видимо, прокуренный, и пьяный. Лара не могла сдвинуться с места. «Лара, – надрывно сказал он. – Я завтра утром уезжаю. Я жду тебя, не хочу уезжать без тебя. – Стас покашлял. —Ты посмотрела на меня вчера с такой ненавистью, что я не могу забыть твой взгляд… Я приехал в Москву только ради… тебя, Лар. Прости меня… могли бы мы встретиться?…прошу выслушай. – Стас глубоко вздохнул, затягиваясь сигаретой. – Я не знаю, как тебе объяснить всё, что произошло… я вынужден был это сделать. Лар, это очень долгая, давнишняя история, тянущаяся между мной и Штейном. И вдруг ты… Лар, это был бизнес. Пока ты зависела от него, он смотрел на всё сквозь пальцы, а потом ты перекрыла ему дорогу. И Штейн сказал мне: „Лара заигралась. Либо убери её, либо я это сделаю“. У Штейна не всё так просто, как ты думаешь. У него деньги грязные. Лара, я знал, что делаю… у меня не было выбора. Ты не захочешь верить, но не удаляй эту пленку, прослушай потом её ещё раз. Лара… у тебя, наверное, ничего не осталось на жизнь, позволь мне помочь… я потерял тебя… наверное навсегда. Вернись ко мне, прошу. Я буду ждать тебя. Я… люблю тебя, Лара. Только тебя».