Девушка из дома на набережной - Кентон Ольга - Страница 107

Вдруг она услышала какой-то странный, противный звук, который вывел её из состояния оцепенения.

Стас по-прежнему стоял на коленях, склонив голову. Лара с силой толкнула с силой дверь, вышла из холла гостиницы и медленно спустилась по лестнице, зная, что Стас не побежит за ней.

Она пошла пешком через Александровский сад домой. Но в квартиру к себе не вернулась. Её тянуло к Ивану. Сколько бы она себе ни говорила, что показывать слабость нельзя, она знала: Иван поймёт.

Лара поднялась в лифте к его квартире. Позвонила в дверь. Никто не открыл. Она позвонила ещё и ещё. За дверью по-прежнему было тихо.

Лара села на ступеньки и обхватила колени руками. Она думала о Стасе, не зная, правильно поступила или нет. И наконец она заснула.

Глава 42

Сон быстро одолел Лару. Ей снились лес, цветы, затем она так же неожиданно оказалась в Москве. Вот она идёт по Тверской улице вниз, в сторону Кремля. Идёт не одна, а вместе с Жанной. Они разговаривают, смеются. Вокруг много народа, так что приходится протискиваться сквозь толпу. Пробираясь между людьми, Лара теряет Жанну из виду. Она кричит: «Жанна, Жанна!» И вдруг останавливается, оглядывается и видит, что никакой толпы нет. А где-то вдалеке компания мужчин, которые ей улыбаются. Лара не может разглядеть их лиц, но вот они ближе, и наконец она узнаёт их – это Стас, Рома и Лёва. Она хочет развернуться и убежать, но сзади снова появляется огромная мятущаяся толпа, которая не пропускает.

Мужчины почему-то останавливаются, смотрят на Лару, смеясь, переговариваются. «Лара, Лара», – слышится голос Жанна из толпы. Она где-то здесь, совсем рядом, но её не видно. Лара, испуганная, пятится, но ей не дают втиснуться в толпу. Она видит, как Стас пожимает руку Роману и Лёве и отходит от них, направляясь к ней. Лара стоит, чувствуя, как дрожат колени, холодеют руки, пот выступает на лбу, дыхание становится учащённым, чувствуется сухость во рту.

Стас приближается. Наконец подходит, и неожиданно весь страх, охвативший Лару, рассеивается. Стас улыбается и протягивает ей руку.

– Лара! – вдруг слышится крик Жанны, которая наконец-то выбралась из толпы. – Не соглашайся!

Лара смотрит на Жанну, потом на Стаса.

– Он же тебя опять обманет! – кричит Жанна. – Как же Иван?

– Видимо, не судьба, – говорит Лара и протягивает руку Стасу, тот крепко её сжимает, улыбается.

Лара поворачивается, толпа расступается, давая дорогу. Лара и Стас бегут куда-то. «Лара, Лара! Стой!» – кричит Жанна им вслед.

Бегущие останавливаются. Лара оборачивается, смотрит на Жанну, качая головой, шепчет: «Нет, нет, я не вернусь». И они снова бегут, всё быстрее и быстрее. Поворачивают в какие-то переулки. Возле старого полуразрушенного дома они останавливаются, вбегают во двор. Там грязно. Стены дома когда-то были жёлтыми, теперь стали грязно-коричневого цвета, помойка полна мусора. И здесь Стас прижимает Лару к стене и начинает целовать. Лара отвечает на его поцелуи, но при этом ощущает, что ей одновременно противно и приятно это делать. Она чувствует, что не хочет его поцелуев, но не может сказать «нет», не в силах остановить это сама.

Где-то слышен голос всё ещё пытающейся найти её Жанны: «Лара! Лара! Лара!»

– Лара! Лара, проснись! – услышала Лара голос Ивана. Она приоткрыла веки, почувствовала, как тот гладит и целует её волосы. – Что ты здесь делаешь?

– Мне хотелось увидеть тебя. Где ты был?

– Я думал, ты проведёшь весь день с мамой.

Ларе не понравилось, что он не ответил на вопрос.

– Где ты был? – резко спросила Лара. Она встала, собираясь уйти, но не смогла двинуться с места и, прислонившись к стене, заплакала. Тело не подчинялось ей. Как оборванный лоскут ткани, оно опустилось на ступеньки.

– Лара… – Иван подумал, что Лара ревнует его. – Успокойся. – Он обнял её. – Я был у себя в лаборатории, работал.

Лара недоверчиво посмотрела на него: правду он говорит или нет?

– Ты мне не веришь? – усмехнулся Иван. – Я кое-что придумал специально для тебя, любительница кофе.

Лара посмотрела на Ивана, как будто спрашивая: «Что же это?»

– Ты всегда говорила, что твоя любимая актриса – Одри Хепберн.

– Что же ты придумал? Позавтракать у «Тиффани»?

– Нет. – Иван рассмеялся. – Впрочем, мне нравится это идея. Только, как мне помнится, в этот магазин тебя не заманить. Поэтому я придумал десерт.

– Какой?

– Он называется «Coffee а Roma», – ответил Иван и достал из пакета фирменную коробку с логотипом его кулинарии. В ней лежали несколько стеклянных вазочек, заполненные прослойками шоколадно-кофейного десерта. Цвет плавно переходил от светло-бежевого в тёмно-шоколадный. Сверху десерт был украшен тонкой шоколадной паутинкой. – Возьми. Ты будешь первая, кто попробует это.

Лара взяла коробку, улыбнулась.

– «Римские каникулы» – это, наверное, мой самый любимый фильм.

И вдруг снова заплакала. В этих слезах было всё – счастье, боль, радость, вернувшийся из сна страх, воспоминания о сегодняшней встрече со Стасом. «Снова Рим, – подумала она. – А как бы я поступила, если бы это был не сон, а реальность? Неужели для меня всё ещё существует проблема, кого выбрать?»

Иван обнял Лару.

– Я не ожидал от тебя такой реакции. Думал, ты будешь рада.

– Я рада, я очень рада. Обними меня, крепче, – попросила Лара. Иван подчинился. Лара прижалась к нему, уткнувшись в плечо, и ещё горше заплакала. Она думала о Стасе. О том, как бежала от него, как ощущение загнанной жертвы снова вернулось к ней, как чувствовала, что Стас всё это время был в Москве. И что будет теперь? Ведь он наверняка попытается её найти. Вдруг он уже сейчас стоит на лестнице и ждёт? Как вернуться домой?

Но её никто не ждал. Когда Лара через несколько часов вернулась домой, лестничная площадка была пуста. Она отперла дверь, прошлась по комнатам. Села на кухне на подоконник и посмотрела на окно Ивана, зная, что сейчас его нет дома.

Глава 43

Утром Юля проснулась, чувствуя резкую боль в животе, небольшой жар и сильную головную боль. К ней подошла медсестра.

– Ну как вы? – спросила она участливым голосом.

– Пить хочется, – ответила Юля.

– Я сейчас принесу, – сказала Наталья Ивановна и вышла из комнаты.

Через несколько минут она вернулась со стаканом воды. Помогла Юле напиться. После чего Юля легла обратно на подушку.

– Как вы чувствуете себя? Лучше? – спросила Наталья Ивановна.

– Да, неплохо. Мне кажется, у меня температура.

Наталья Ивановна измерила ей температуру, давление.

– Не так плохо, – сказала она, посмотрев на градусник. – Тридцать восемь с половиной, после операции часто бывает. Давайте я вам сделаю укол, будет легче.

– Хорошо, – согласилась Юля.

Наталья Ивановна сделала укол.

Потом она приготовила Юле завтрак: овсяную кашу и чай с молоком. Девушка ела без аппетита.

Ближе к полудню Наталья Ивановна спросила у Юли разрешения отлучиться на несколько часов – надо было съездить в больницу и ненадолго заскочить домой, проведать сына.

– Он у меня уже во втором классе учится, – сказала Наталья Ивановна. В её голосе чувствовались нотки грусти. Было видно, что женщина скучает по сыну.

– Это вы из-за меня не смогли его увидеть? – Юля почувствовала себя виноватой.

– Нет, что вы, – успокоила её Наталья Ивановна. – У меня же суточное дежурство. А Костик с бабушкой, он умница.

– Вашего сына зовут Костя?!

– Да, – спокойно ответила женщина. – Вы так удивились.

– Я думала, вы хотите позлословить после той статьи.

– Какой статьи? – не поняла женщина.

– Разве вы не читали вчера в журнале? – Юля решила, что женщина просто из вежливости не хочет её расстраивать.

– Что вы, Юленька, мне не до чтения, – искренне сказала Наталья Ивановна. – У меня столько забот. Я Костю одна воспитываю. Мама у меня золотая, дай ей Бог здоровья, помогает. Ей почти восемьдесят, но она старой закалки, всю войну прошла. И на месте не сидит, всё по дому делает, на здоровье не жалуется, хоть и болячек куча. А на зарплату медсестры в наше время не особенно проживешь, поэтому я из этих «сутки – троё дома» бываю там, наверное, лишь один день. Чтоб на Костю посмотреть, чмокнуть его, а потом бегу куда придётся: подрабатываю везде – и уборщицей и няней, и сиделкой. Не до журналов мне и даже не до телевизора. Прихожу домой, ставлю чайник, а сама чувствую, что даже пить не хочется. Съедаю какой-нибудь бутерброд, выпиваю чай – и спать. – Наталья Ивановна умолкла, огляделась по сторонам и, заметив под кроватью валявшиеся вещи, подняла, сложила аккуратно в шкаф. – Вы извините меня. Про вас что-то написали?