Мертвый час - Введенский Валерий - Страница 58

– Как ты смеешь? – Николай Волобуев подскочил к ней, кулаки его сжались, он даже замахнулся…

– Ну ударь. Ведь хочешь. Вижу, что хочешь.

– Уходи…

– Пошли к графу вместе..

– Нет, – отрезал Николай.

– Тогда я иду к Тарусову.

– Не надо. Я сам. Завтра.

– Обещаешь?

Пройдя через Почетные ворота, экскурсанты подошли к строгому почти квадратному двухэтажному зданию, один из углов которого будто срезали, чтобы устроить вход.

– После смерти Елизаветы Петровны императором стал Петр Федорович. Как видите, его летний дворец очень скромен, совсем не похож на пышные Большой Петергофский или Екатерининский в Царском Селе. Здесь жил человек, любимым занятием которого были фрунт и муштра. Даже став императором, он не занимался государственными делами, а если и принимал какие-то решения, они вызывали гнев его подданных. К примеру, Петр Третий заключил с обожаемым им прусским императором Фридрихом Вторым крайне невыгодный для России мир, вернув завоеванную Восточную Пруссию. Стоит ли удивляться, что гвардейцы решили свергнуть и его? На трон они посадили жену Петра Третьего Екатерину. В этом самом дворце его и арестовали. Отсюда перевезли в Ропшу, где всего через неделю император скончался.

– От старости?

– Нет, он был молод.

– Значит, его убили? – понял Володя.

– Да, – подтвердила догадку ребенка Сашенька.

– Зря я ему завидовал…

– При государыне Екатерине Второй крепость Петерштадт была заброшена и разрушена, зато в парке достроили Катальную гору, к которой мы сейчас направимся.

Лиза расшифровала и переписала красивым аккуратным почерком вчерашнюю стенограмму и спросила у Антона Семеновича, чем ей заняться дальше.

– Можете идти, – не отрывая глаз от бумаг, предложил Выговский.

– А не хотите ли подиктовать? Уверяю, ваши иски будут написаны быстрее.

Лиза раздражала Выговского непомерным жалованьем и непонятным расположением шефа, но… интересовала как женщина. Антон Семенович догадывался, что не ее он поля ягода – уж больно красива, однако желание его не оставляло. А Лиза, наблюдая за жалкими потугами Выговского скрыть интерес, боялась одного – как бы не рассмеяться. Легкость, с которой она соблазнила Волобуева-младшего и князя Тарусова, убедила ее в собственной силе. Теперь Лиза была уверена, что любой, кого она пожелает, станет ее рабом. И это вселяло надежду на то, что ее грандиозные планы непременно воплотятся.

В дверь квартиры Тарусовых позвонили – требовательно, настойчиво, не давая колокольчику передохнуть до момента, пока Тертий не открыл.

– Почему так долго? Чем ты так занят? А вдруг мне надо в сог’тиг’? – раздался незнакомый Выговскому капризный с нарочитой картавостью голос.

– Добрый день, ваше сиятельство, – поклонился Тертий, хорошо знавший старого Тарусова по службе у Ильи Игнатьевича Стрельцова.

– Какой, к черту, добрый? Где кабинет этого бездельника? – Данила Петрович решительно двинулся по коридору и открыл дверь.

Увидев Выговского и Лизу, рявкнул:

– Что уставились? Деда не признали?

– Позвольте вам представить, – поспешил замять возникшую неловкость Тертий. – Антон Семенович Выговский, помощник вашего сына. Елизавета Васильевна Фаворская, служит здесь стенографисткой.

Представленные кивнули.

– Вы так прекрасны, мадемуазель, – обслюнявил Лизе ручку старый ловелас. – Но где же Дмитрий?

– Его сиятельство отбыли в Ораниенбаум, – обворожительно улыбнулась ему Лиза.

– Ну, как всегда… Отцу угрожает опасность, а Дмитрию плевать. Что он там забыл? Ах да! Эта… – князь не нашелся с эпитетом, подходящим к Сашеньке, – сняла там дачу…

– А что случилось? Может, я смогу чем-то помочь? – предложил Выговский.

Старый князь оглядел его с сомнением, но проблемой поделиться рискнул. И словно актер, сопроводил рассказ жестикуляцией:

– На лето я снял домик в Озерках. Маленький, всего из пяти комнат. Сижу сегодня на веранде, курю сигару, и вдруг врывается какой-то Персиков, говорит, что из сыскной полиции, и требует следовать за ним. Представляете? Я ему что, крестьянин? Или мастеровой? Если у полиции имеются вопросы, пусть приедет обер-полицмейстер, я все объясню. Подумаешь, одолжил пяток сигар. У графа Елаева их целая коробка, он сам предложил угощаться.

– Так Яблочкову и сказали? – уточнил Выговский, который сразу догадался, кто посетил князя.

– Спорить с подобными личностями ниже моего достоинства, молодой человек. Сообщил ему, что хочу в нужник, который у меня во дворе, и, не мешкая, сбежал. Надеялся, что Дмитрий дома и все уладит. Пусть, в конце концов, вернет графу эти сигары.

– Ваше сиятельство, сыскная полиция кражей сигар не занимается, – попытался объяснить Выговский. – Вероятно, случилось что-то более серьезное…

– На что это вы намекаете? И что прикажете делать? Вдруг меня арестуют? Домой нельзя, на дачу нельзя, здесь тоже оставаться нельзя – если примутся искать, то где, как не у сына? Эврика! Поеду-ка в Ораниенбаум, к невестке. Вдруг Дмитрия там застану? Быстро дайте пять рублей. Дмитрий вам вернет.

Выговский сделал вид, что фраза сказана не ему, Тертий – что разглядывает паутину на зеркале, а Лиза, усмехнувшись, встала, пошла за ридикюлем и вытащила из кошелька купюру.

– Спасибо, голубушка. А хватит на первый класс?

– Хватит. – И она снова ему улыбнулась.

– И напишите мне адрес в Рамбове. Тертий, поймай, дружок, извозчика.

Когда Данила Петрович наконец удалился, Выговский посмотрел на часы:

– Пожалуй, пора по домам.

– Кто из нас не любит зимой прокатиться с горочки? – процитировала риторический вопрос из путеводителя Сашенька. – Однако летом сие невозможно. А ведь хочется. Поэтому еще в царствование Елизаветы было решено устроить для увеселения публики искусственную горку. Однако строительство затянулось аж на пятнадцать лет, и только в 1768 году первые желающие смогли прокатиться. Кавалеры с дамами садились в катальные колясочки, которые были сделаны в виде гондол, колесниц или оседланных львов. Разогнавшись, они набирали огромную скорость, летели то вниз, то вверх. Ветер то и дело срывал шляпы и парики. Дамы визжали, кавалеры от страха хватались за сердце.

– А мы прокатимся? – с надеждой спросил Володя.

– Увы! Горка просуществовала недолго и за ветхостью была разобрана. Осталось лишь трехэтажное здание, с которого когда-то начинался спуск.

– Юлия Васильевна! Юлия Васильевна! – раздался крик.

Подхватив руками юбку, к ним бежала вся в слезах кухарка Макрида:

– Горе, горе какое! Глеб Тимофеевич руки на себя наложил.

Наталья Ивановна успела подхватить Четыркину, которая потеряла сознание. Несчастную усадили на скамейку, Сашенька сунула Юлии Васильевне под нос нюхательную соль, с которой из-за мигрени не расставалась.

Со службы Выговский и Лиза вышли вместе.

– Поймать вам извозчика? – из вежливости предложил Антон Семенович.

– Нет, хочу пройтись. Жара наконец спала, на улице так приятно.

Выговский приподнял шляпу:

– Тогда до завтра…

– Вам на Кирочную?

– Да, я там живу.

– Значит, нам по пути. – Лиза взяла Выговского под ручку. – Какой забавный у Дмитрий Даниловича отец…

Через пару десятков шагов молодые люди уже весело щебетали о Петербурге, о том, чем столица отличается от провинции, о Дмитрии Даниловиче и его семействе, о любимых книгах… Никогда дорога домой не казалась Антону Семеновичу столь короткой.

– Ну вот, я и пришел, – виновато промолвил Выговский.

– А этот новый роман Достоевского, о котором рассказывали….

– «Идиот».

– У вас есть? – заинтересованно спросила Лиза.

– Да, конечно.

– Дадите почитать?

– Завтра же принесу.

– А что я буду читать сегодня? – обиженно поджала губки Лиза.