Мертвый час - Введенский Валерий - Страница 26

Нет, обновку княгиня себе позволить пока не может. И идейку заказать платье в салоне Копосовой, увы, придется отвергнуть.

И как же быть?

Ах, жаль, что Дмитрий Данилович не в Рамбове. Они с Сашенькой могли бы прийти в салон вместе, изобразить влюбленную парочку и…

Дать мужу телеграмму, чтоб немедленно выезжал?

Нет, узнав причину, страшно разозлится: Сашенька дала клятву никогда больше не лезть в его дела. Но как не лезть, если невинного человека судят за разбой? А потерпевший – преотвратительный субъект, который вымогает деньги у Ильи Игнатьевича и делает непристойные предложения Сашеньке.

Но… Диди за защиту Урушадзе пока не брался. Значит, и дело еще не его. Посему можно смело утверждать, что княгиня клятву держит.

– Ну, барыня, сегодня вы красавица, – закончив туалет, сказала кухарка.

– А вчера уродиной была?

Матрена с ответом не нашлась.

– Подавай на стол, – распорядилась Сашенька.

– Так уже подала.

Тарусова подняла бровь. Как? Без ее команды?

– Алексей Иванович с машины голодными пришли-с. Вот и подсуетилась. А детишки увидели и тоже захотели. Вы уж не серчайте, барыня.

Сашенька и не собиралась.

Алексей Иванович! Лешич! В отсутствие Диди – лучший кандидат для похода в салон.

С Алексеем Прыжовым княгиня выросла под одной крышей – Илья Игнатьевич Стрельцов взял бедного сироту на воспитание. Когда Сашеньке стукнуло пятнадцать, влюбилась в него. Но семнадцатилетнего Прыжова тогда волновали женщины постарше, волнующе доступные, умевшие сводить с ума. Сашенька от отчаяния попыталась отравиться. Отроковицу откачали, но объект ее обожания от греха подальше отправили в Москву, где Алексей и закончил образование. Когда доктором медицины вернулся в родной город, Сашенька уже была замужем. Чувства к Прыжову, увы, у нее прошли. А вот у Алексея к ней неожиданно вспыхнули. Глаз не мог отвести, заикался, когда разговаривал. Сашенька торжествовала – как в любимом ею романе, незадачливый герой к финалу прозрел. Готовилась холодно выслушать и гордо, хоть и со слезой, отказать. Однако Лешич с признаниями не спешил, лишь вздыхал и смотрел душераздирающе. Что любит – княгиня не сомневалась, женщины без всяких признаний сие знают. Сперва злилась, потом привыкла, а с какого-то момента эту невысказанную любовь стала ценить. Всегда приятно, когда обожают. Бескорыстно, безмолвно, безнадежно…

Верный Лешич на правах друга и семейного врача часто у них бывал. Но даже наедине с ней был безупречен. Княгиня настолько свыклась, что, кроме мужа, есть еще и воздыхатель, что известие о прыжовской женитьбе стало громом средь ясного неба. Конечно, за Лешкину неустроенность Сашенька сильно переживала. Как-никак тридцать семь ему… Но все больше на словах, отпустить от себя уже не могла, вроде и не нужен, а без него – никак.

И невеста ей не нравилась. Нет, как гувернантка Наталья Ивановна княгиню устраивала. Но какая из нее, скажите на милость, Лешичу жена? Это просто смешно. Они не пара. Лишь испортят друг другу жизнь.

Попытка сие объяснить Прыжову окончилась неудачей. Лешич неожиданно поставил вопрос ребром: или он, или Диди! Пришлось смириться. Диди она обожала и бросать из-за собственнических чувств к Прыжову не собиралась.

Черт! А ведь Лешич приехал не к ней, а к невесте. Как же отодрать их друг от друга и отвести экс-воздыхателя к модистке?

– Рад тебя видеть, – Лешич, неотразимый в новом белом костюме, выпорхнул ей навстречу.

– А как рада я! Представить себе не можешь, – в ответ на касание Прыжова к ручке Сашенька чмокнула его в щечку.

И кинула взгляд на гувернантку. Ага! Ревнует. Ну-ну. Привыкай.

Лешич от внезапного поцелуя смутился, пробормотал:

– Садись, оладьи чудо как хороши, – и отодвинул венский стул, чтобы Сашенька смогла занять свое место за круглым столом.

Княгине налили чай с молоком. Взяв вилку, она потянулась за оладушками.

– Мамочка! Дядя Леша согласен. И мы пойдем купаться. Ура! – поделился радостью Володя.

Хорошо, что вилки из железа делают. А то княгиня ее переломила бы. Смолоду плавать неприученная, Сашенька и детям не позволяла. Но те, приехав в Ораниенбаум, рвались на залив, и, чтобы запрет не выглядел капризом, придумала отговорку: мол, купальни-то раздельные, отдельно для женщин, отдельно для мужчин, за Таней, понятно, Наталья Ивановна приглядит, а вот за Володей некому – Женя еще молод, вдруг отвлечется, вдруг недоглядит? Дети так расстроились, что пришлось подарить слабую надежду: вот приедет папа…

– Вы не против, мамочка? – уточнил на всякий случай Евгений и, не дождавшись ответа, выпалил: – Я уже сбегал к Четыркиным, пригласил Нину.

Татьяна забила последний гвоздь в этот гроб:

– По дороге мы зайдем за Михаилом.

Что? Ну и кавалера себе нашла. Только калеки им не хватало.

– Он в коляске будет плавать? – не сдержалась княгиня.

– Мишу будут купать слуги.

– А коты любят плавать? – спросил младший.

Зашел издалека, но гувернантка его затею сразу раскусила:

– Нет, Володечка. Нет. Обормота не возьмем. Коты боятся воды.

– Ну вот, – расстроился мальчик. – Все пойдут парами: Таня с графом Михаилом, Женя с Ниной, Наталья Ивановна с дядей Лешей, лишь я буду один-одинешенек!

– Ты пойдешь с мамой, – улыбнулась Наталья Ивановна.

Как показалось Сашеньке, издевательски. Ишь, с Лешичем она пойдет. Ну уж дудки! Прыжов, заметив Сашенькино раздражение (знал ее хорошо), попробовал разрядить обстановку комплиментом:

– Как же тебе идет это платье, Сашич.

Сашич и Лешич. Так они звали друг друга в детстве.

– Ты думаешь? – обрадовалась она. Не комплименту, нет. Теме разговора. Та, что надо. – А мне, представь, надоело. Хочу заказать новое. Говорят, в Рамбове неплохой салон имеется. Так что на купальни – без меня.

– Придется брать кота, – вздохнул младший.

– И тебе новый костюм к лицу, – продолжила так удачно начавшийся разговор с Прыжовым Сашенька.

– Спасибо.

– Только, уж прости, фасончик сей давно вышел из моды.

Боковым зрением заметила, как вскинулась бровь у Татьяны. Дочь следила за парижскими новостями и точно знала, что костюм Прыжова из самых что ни есть последних журналов.

Лешич расстроился:

– Меня уверили, что этого сезона.

– Они всегда так говорят. Надо же избавляться от старья. Но, умоляю, не переживай. Очень-очень тебе идет…

– И я так считаю, Алексей Иванович, – нагло перебила ее гувернантка.

– На твоем месте… – Сашенька сделала паузу, чтобы гувернантка вспомнила свое место. Та сразу покраснела, а удовлетворенная княгиня повернулась к Лешичу, – на твоем месте я заказала бы другой.

– Наверно, ты права, – озабоченно произнес Лешич.

Свадьбу-то несколько дней играть. В один из них планировал этот костюм надеть. А он, подлец, из моды вышел.

– Хочешь, пойдем к модистке вместе? – предложила Сашенька.

Наталья Ивановна на миг оцепенела, но Лешич вежливо отклонил приглашение. Гувернантка выдохнула и улыбнулась ему.

Княгиня же отказу не огорчилась. На столь скорую победу и не рассчитывала. Знала, что сперва Прыжов откажется. Но потом, когда согласится, этот предлог ему пригодится.

Но как же увести Лешича? Рассказать правду? О, нет! Начнет голосить, что как лечащий врач рекомендовал ей морской курорт для поправки здоровья, а вовсе не для того, чтобы она подвергала себя смертельным опасностям… Диди номер два. Такой же зануда. Нет! Причину похода расскажет ему по дороге. Тоже нет! Еще бросит на полпути… Только в салоне. И только тогда, когда выяснит у белошвейки про любовницу Урушадзе.

И тут Лешич сам пришел ей на помощь:

– Сашич, а после модистки придешь на купальни? Мне с тобой переговорить надо.

Последнее слово Сашеньку обнадежило. Раз Лешичу «надо», значит, можно выдвинуть встречные условия:

– Давай вечером…

– Не могу. Собираюсь уехать дневной машиной.