Смерть молчит. Другая жена. Коммерческий рейс в Каракас - Лебрюн Мишель - Страница 66

Джеф ответил утвердительно, и был изрядно удивлен, что она слышала об их предприятии. Затем он осведомился о ее занятиях в Бостоне, узнал, что она работает секретаршей в страховой компании. Попытка отыскать общих знакомых не удалась.

Пока они таким образом беседовали, Джеф со странным удовлетворением отметил, что кольца девушка не носит. Кроме того, он разглядел, что на свету ее волосы отливают медью, что ее длинные темные ресницы не нуждаются в туши, а мягким губкам удается произносить остроумные реплики. Общество ее было ему приятно, и Джеф принялся рассказывать о себе: что он учился в Корнеллском университете и Гарвардской школе бизнеса, два года прослужил в Корее. Еще мальчиком за время школьных каникул приобрел некоторые познания по специальности и после окончания учебы окончательно связал свою жизнь с фирмой. Он не упомянул, что в 29 лет стал одним из трех ее управляющих, и теперь, когда его отец умер, занял место генерального директора, рассчитывая, что Джордж Тейлор из «Тейлор Техас корпорейшен» не сможет захватить контроль над фирмой. Вот что занимало последнее время все его мысли, но сейчас он рад был обществу своей соседки, рад этой легкой болтовне и выбросил из головы все заботы.

Мартовское солнце уже склонилось к западу, и Джеф подумал, что пришло время коктейлей.

— Что будете пить? — спросил он.

— Право, не знаю, — она взглянула на часы. — Я предпочла бы подождать до Майами. Давайте выпьем там. Но вы из-за меня не воздерживайтесь.

Он улыбнулся ей, решив, что тоже может подождать, тем более в аэропорту был симпатичный бар, что делало ее идею еще привлекательнее.

— Я даже не заметил, что мы почти у цели, — сказал он, и тут же стюардесса попросила внимания, сообщив, что через двадцать минут они приземляются в Майами и посоветовав не забывать багаж.

— Для пассажиров, следующих дальше в Кюрасао и Каракас, — время стоянки около часа. О вылете будет объявлено в зале транзита. Мы просим вас не покидать здание аэропорта, чтобы не отстать от рейса. Заранее благодарю.

В международном аэропорту в этот час царило оживление. Автозаправщики, багажные машины, передвижные радиостанции разных компаний хлопотливо сновали от самолета к самолету. Толпы прибывших и отбывающих пассажиров, рев реактивных двигателей «Каравеллы», только что приземлившейся и выруливавшей с полосы, в то время как еще один самолет делал круги над аэродромом в ожидании разрешения на посадку…

Джеф с девушкой направились к выходу для транзитных пассажиров. Дул влажный бриз, и Джеф неважно себя чувствовал в тяжелой зимней одежде. Как только они с Карен Холмс вошли в здание аэропорта, он тут же зашагал к бару у противоположной стены. На полпути спутница придержала его за руку, указав на две большие дорожные сумки, которые он нес.

— Позвольте, я возьму свою, — сказала она. — Я хочу немного освежиться и встречусь с вами через пять минут у входа в ресторан.

Джеф кивнул и сам направился к мужскому туалету. Там он повесил на крючок свой плащ, снял пиджак и засучил рукава рубашки. Вымыл лицо и руки и причесал коротко стриженные волосы. Он был стройным мужчиной спортивного типа. Темно-карие глаза под прямыми бровями, так же как и полные губы, выдавали несомненное чувство юмора. Лицо было слишком худощавым и резко очерченным, чтобы назвать его красивым, но глаза выдавали доброту. Сейчас, когда он думал о Карен Холмс и продолжении полета с ней в Каракас, в уголках рта играла довольная улыбка.

Он вытер руки, вновь надел пиджак и вернулся в зал ожидания. Заглянув сквозь стеклянные двери ресторана, увидел, что пришел раньше. Окинул взглядом здание, надеясь разглядеть в транзитном зале темно-красную фетровую шляпку, и заметил ее хозяйку в компании двух мужчин. Но тут перед ним остановилась группа увлеченных разговором пассажиров и заслонила их. Он уже стоял у дверей ресторана, когда девушка внезапно появилась рядом и, не поднимая глаз, пробормотала, что надеется, ему не пришлось слишком долго ждать. Тем временем они вошли в бар и сели за маленький столик лицом друг к другу.

— Пожалуй, виски, — ответила она на его вопрос, что будет пить. — Может быть, даже двойное, если его подадут в большом бокале. Вы полагаете, мы будем ужинать в самолете?

Только сейчас Джеф заметил, что день склоняется к вечеру и уже почти семь часов. Заказывая официантке выпивку, он спрашивал себя, на самом деле поведение девушки изменилось или ему это только кажется? Та до сих пор не смотрела ему в глаза, а ее руки ни минуты не лежали спокойно. Она то открывала и закрывала сумочку, то комкала бумажную салфетку, то двигала туда-сюда пепельницу. Уже дважды нервно теребила челку, а сейчас блуждала взглядом по залу, словно испытывая внутреннее напряжение, которого в самолете заметно не было. Когда принесли напитки, Джеф на минуту переключил внимание на официантку, с которой тут же расплатился. Карен Холмс все шарила в сумочке, и он спросил, не хочет ли она сигарету.

— Спасибо, у меня где-то были, — сказала она, извлекая немного мелочи. — Но не могли бы вы принести мне из автомата несколько пачек? Должно быть, в Каракасе они ужасно дороги…

— Конечно, — согласился Джеф.

— «Честерфилд», пожалуйста, — она высыпала монеты ему в руку. — Это так мило с вашей стороны.

Джеф сходил к автомату с сигаретами у дверей, вернулся с желанными пачками, отдал их девушке и снова сел.

— За удачный полет, — поднял он рюмку. Ему ужасно хотелось выпить.

— И безопасный, — подхватила она, принужденно улыбаясь. В ее глазах мелькнула тень скорее страха, чем нервозности. Потом она перевела взгляд на рюмку и выпила ее маленькими глотками, в то время как Джеф опорожнил свою единым махом, довольный, что ей пришла идея заказать двойные порции.

— Неплохо, — заметил он, когда она отставила рюмку и взяла сигарету. Дав прикурить, Джеф огляделся, отгоняя мысли о причинах перемены поведения спутницы.

Услышав ее вопрос об отелях Каракаса, ответил, что хочет поселиться в «Тукане». Будет ли ее встречать брат?

— Нет, — ответила она. — Он сможет приехать в город только на денек, не больше. Я… впрочем, я тоже буду жить в «Тукане».

Допив, Джеф поставил бокал на стол. Плотный костюм тяжело лежал на плечах. Шум в помещении — гул голосов, звон посуды — давил на уши. Лицо горело. Он вдохнул поглубже, но, взглянув на девушку, обнаружил, что та расплывается и мерцает, как в неисправном телевизоре. Лишь глаза ее оставались настороже. Она заметила:

— Здесь душно, не правда ли? Или мне только кажется?

— Нет, в самом деле душно, — ответил он, спрашивая себя, как это может быть при работающем кондиционере. — Очень душно!

— Тогда пойдемте отсюда, на свежий воздух.

Она отодвинула стул. Джеф взялся за сумки и едва не рухнул, но сумел выпрямиться, сделав несколько шагов, прежде чем восстановил равновесие.

«Забавно, — подумал он, — не могло же меня так развезти с двойного виски!»

— Извините, пожалуйста, — услышал он свой собственный голос. — Сейчас все пройдет.

Кое-как ему удалось миновать стеклянные двери в зал ожидания аэропорта. Пол качался под его ногами, он почувствовал чью-то руку на своем плече.

— Позвольте пройти! — услышал он и заметил, что загораживает проход. Когда они остановились, ему почему-то показалось, что стоят они на пыльной автостоянке.

По горячему асфальту завизжали шины, захлопнулась крышка багажника, скрипнули тормоза. Сзади донеслись голоса, но слов он разобрать не мог. Его охватило непреодолимое желание на минутку присесть отдохнуть, и вдруг он почувствовал, как удерживают его чьи-то сильные руки. Совсем близко над ухом он услышал мужские голоса — и потерял сознание. Даже закрыв глаза, Джеф услышал еще, как кто-то советует ему не двигаться, сесть и расслабиться. И последнее, что осталось в памяти, — где-то вдали захлопнулась дверь автомобиля.

2

На следующее утро Джеф проснулся довольно рано, увидев в окно, что день едва начался. Понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он лежал в постели, вероятно, в гостиничном номере, и был прикрыт одеялом. Тяжелая голова и ужасный вкус во рту заставляли думать о похмелье, только Джеф не мог вспомнить, с чего бы. Он знал, что должен быть в Каракасе, но ни о полете, ни о приезде в отель никаких воспоминаний не осталось. Он поднял голову и огляделся. На стуле перед письменным столом висела его одежда, рядом стояла синяя дорожная сумка. Сам он был в нижней рубашке и кальсонах. Плащ его лежал на другом стуле, но обоих чемоданов, которые он сдал в багаж в Бостоне, видно не было.