Всадник авангарда - Маккаммон Роберт Рик - Страница 34

— Относительно чего, если я могу спросить?

— Относительно вашего присутствия здесь. И я буду очень благодарен, если вы не упомянете об этом визите никому из прочих ваших друзей.

— А, понимаю.

— Нет, вы не понимаете, — поправил его Фалько голосом, ставшим чуть-чуть суровее. Он посмотрел вверх, как делал по сто с лишним раз за день, оценивая изменение ветра в парусах. — Два дня пути, — повторил он. И снова обратился к Мэтью: — Восемь склянок ровно.

Он отвернулся и пошел заниматься своим делом: управлять судном, зафрахтованным императором преступного мира.

Глава четырнадцатая

— Войдите, — сказал капитан Фалько, когда на верхней палубе пробили восемь склянок. Мэтью как раз постучал в дверь, декорированную резьбой в виде львиной морды. Если бы лев зарычал при повороте дверной ручки, Мэтью бы нисколько не удивился.

Он шагнул в каюту капитана. Фалько сидел у стола, разжигая глиняную трубку пламенем свечи.

— Садитесь, — прозвучало приглашение, больше похожее на команду.

Фалько выпустил клуб дыма и показал на кресло по другую сторону стола.

Мэтью подчинился. Он увидел на тарелке капитана Фалько рыбьи кости, остатки сухарей и коричневой подливки. На тарелке поменьше лежали ломтики лайма. Еще на столе стояли два деревянных стакана и приземистая «луковица» — стилизованная бутылка темного стекла. Мэтью быстро оглядел капитанскую каюту. Расположенная у кормы «Летуньи», она имела шесть задраенных иллюминаторов с жалюзи, сейчас открытыми, в которые было видно море и утыканное звездами небо. Сама каюта, однако, была ненамного больше, чем у Мэтью. Дубовый комод с ящиками, на нем зеркало и умывальник. На письменном столе серая промокательная бумага, гусиное перо и чернильница, готовые к работе. Кровать — нет, скорее койка с тоненьким матрасом — заправлена так, что ее коричневая ткань едва не лопалась от натяжения. С крюков потолочных балок свисали фонари, освещая мир капитана. Фалько затянулся трубкой, и Мэтью ощутил густой приятный аромат виргинского табака.

— Налейте себе.

Мэтью снова повиновался. Из черной бутылки в его стакан полилась прозрачная золотая жидкость.

— Бренди, — пояснил капитан. — Решил откупорить что-нибудь достойное.

— Спасибо. — Мэтью приложился к стакану и решил, что напиток не просто достойный, а очень хороший, но настолько крепкий, что непроизвольно вышибает слезу.

— Цивилизованная выпивка, — Фалько налил себе, — для цивилизованных людей. Не так ли?

— Да, — ответил Мэтью, потому что Фалько, видимо, ждал ответа.

Капитан предложил Мэтью тарелку с ломтиками лайма, Мэтью покачал головой. Фалько сжевал ломоть вместе с кожурой. У капитана был высокий лоб с глубокими морщинами, и линия волос выдавалась «вдовьим пиком» в середине и отступала к вискам. Верхняя часть левого уха отсутствовала. Мэтью подумал, не был ли капитан знаком с фехтовальщиком по имени Дальгрен.

В свете ламп каюты кожа у Фалько отливала чернейшими чернилами, а янтарные глаза казались по контрасту светлее и проницательнее. Капитан не сводил взгляда со своего гостя. Но заговорил, лишь когда дожевал лайм.

— Зачем вы здесь?

Вопрос был задан так прямо, что Мэтью на пару секунд опешил.

— Простите, сэр?

— Я не повторяю своих слов, — раздраженно ответил капитан.

Повисло молчание. Один собеседник ждал, другой размышлял. Наконец Мэтью сказал:

— Я пока сам не знаю.

— Советую вам выяснить поскорее. Послезавтра мы дойдем до Маятника.

Мэтью не был уверен, что правильно расслышал, и нахмурил брови:

— До Маятника?

— Остров Маятник, один из Бермудских. Его владелец… но вы же знаете, кто его владелец?

— Знаю.

Фалько кивнул, зажимая мундштук трубки в зубах. Глаза у него были и зловещие, и веселые одновременно. «Может быть, насмешливые, — подумал Мэтью. — Или любопытствующие».

— Вы не боитесь? — спросил Фалько.

Врать льву смысла не было.

— Боюсь.

— И правильно. Насколько я понимаю, моего работодателя следует бояться.

— Насколько вы понимаете? То есть вы с ним не знакомы?

— Не знаком. Никогда не виделись. Приказы от его имени мне передает Сирки. — Глаза прикрылись тяжелыми веками. Дым клубился между капитаном и Мэтью. Фалько налил себе еще и вынул трубку изо рта, чтобы пригубить. — Я знаю, что он… управляет многими людьми и многими процессами. Слышал кое о чем, но я умею делать так, чтобы уши не слышали, когда я этого не хочу. И рот был на замке, когда это нужно. То есть почти всегда.

Еще один хороший глоток проследовал в трюм, и мундштук занял свое место в зубах.

— То есть вы не из его уголовников?

Вопрос рискованный, но Мэтью почувствовал, что он будет правильным.

— Я — капитан своего судна, — последовал взвешенный ответ. — Как давно я хотел быть капитаном, я уже и сам не помню. Сколько я трудился, чтобы им стать… в общем, долго. Он мне дал «Летунью». Он дал мне должность, которую я желал получить, — поправил себя Фалько. — И платит мне столько, сколько я стою.

— За что именно? За плаванье откуда и куда?

— Отсюда туда и куда угодно. За перевозку пассажиров, груза и мешков с письмами. Я, видите ли, отличаюсь от других.

— Каких других?

Фалько выдохнул к потолку длинную струю дыма. Глотнул еще спиртного.

— Других его капитанов. Тех, кто… — он замолчал, чуть наклонив голову набок, и взгляд его снова заострился. — Тех, кто занимается не только перевозками, — договорил он.

— А чем еще? — спросил Мэтью, жаждавший любой доступной информации о профессоре Фелле. Чем больше он будет знать, тем крепче станет его броня.

— Кое-чем, — ответил Фалько с мелькнувшей на губах улыбкой, которая не коснулась глаз. — Но я пригласил вас сюда, потому что хотел узнать, какова ваша цель на острове Маятник. Мне о ней не было сказано. Мне было приказано ожидать пассажира. Одного пассажира, а не трех. Еще вышла какая-то суета с сигнальными лампами, и я видел в вашем городе пожары. Очевидно, пороховые бомбы, которые привез в деревянном ящике Сирки, были пущены в дело. Я предпочитаю не знать ничего лишнего.

— Но любопытствуете о причине, по которой я оказался здесь? — уловил нюанс Мэтью. — Отчего так?

Фалько еще раз затянулся и выпустил дым. Глотнул бренди, и только потом ответил.

— Вы здесь не на месте. Вы не… — он поискал слова для того, что хотел выразить, — не того типа человек, что я обычно вижу. Далеко не того. А эта девушка и воин га? Они точно никак не вписываются. Я не могу понять картину, которую наблюдаю. Вы выступили в карцере против этой женщины. И за правое дело. Мои друзья, сказали вы. Вот это меня и озадачило. Видите ли, личности того рода, которых я перевожу по приказу моего работодателя, друзей не имеют, молодой человек. Рисковать чем бы то ни было ради другого… в общем, на этом судне я никогда подобного не видел. И я не мог не задуматься… зачем, ради всего святого, вы здесь оказались?

Мэтью обдумал вопрос и ответил так:

— Я — решатель проблем. Меня пригласил профессор Фелл, чтобы я решил какую-то его проблему. Вы не знаете случайно, что это может быть?

— Нет. Да откуда бы? Я в его дела не лезу. — Фалько кивнул какому-то собственному непроизнесенному замечанию. — Вот, видите? Я знал, что вы иной. Вы не из его мира, если вы понимаете, что я хочу сказать. Но смотрите, как бы этот мир не влез в вас, потому что в нем очень много денег.

— И наверняка грязных.

— Чистые или грязные, на них вы купите что пожелаете и когда пожелаете. Я когда-нибудь куплю на них корабль и начну свое морское дело. Вот для чего я этим занимаюсь.

— Разумный план, — одобрил Мэтью. Он решил попытаться снова получить ответ на свой вопрос: — А что делают другие капитаны? Помимо перевозки пассажиров?

Какое-то время Фалько не отвечал, раскуривая погасшую трубку от пламени свечи. Мэтью подумал уже, что вопрос так и останется без ответа, но капитан заговорил.