Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 354

   Он следил за ходом строительства из окна автомашины, утром по дороге в ЦК и вечером, возвращаясь домой, и не только. Пару раз без предупреждения останавливался возле стройки, прося шофера притормозить, поднимался на этажи ещё недостроенного магазина, сам придирчиво проверял качество работ.

   Открытие «Детского мира» превратилось в праздник – другого такого магазина с подобным изобилием детских товаров в Москве не было, не говоря уже о других городах. Там была и одежда, и специализированная детская мебель, и игрушки на любой возраст.

   К открытию универмага наладили выпуск новых, ещё небывалых игрушек – разработали несколько развивающих наборов-конструкторов, пока в основном с металлическими деталями – производство пластмасс лишь осваивалось.

   А в планах Хрущёва уже был намечен выпуск масштабных моделей советской военной и гражданской техники – эту тему он считал важной составляющей частью патриотического воспитания. Сдерживало пока отсутствие литьевых машин для литья под давлением и дороговизна разработки пресс-форм.

   7 июня 1957 года объявили о создании Союза кинематографистов СССР. До того кино числилось в Министерстве культуры на правах производственного главка. Теперь киношников уравняли в правах с писателями, композиторами, художниками и архитекторами.

39. Вторая попытка.

   Неудачный первый пуск Р-7 повлиял на принятие некоторых важных решений. Королёв ввёл перекрёстный контроль за выполнением всех испытаний и настроечных операций. Кроме того, по его просьбе Хрущёв поручил министру авиапромышленности Дементьеву передать Главкосмосу два дирижабля: ставший уже обычным «Киров» грузоподъёмностью 50 тонн и 70-тонник типа «Менделеев».

   При необходимости для транспортировки «тяжёлых, негабаритных, особо хрупких грузов», как была хитро названа в записке Хрущёва ракета, Главкосмосу разрешалось вне очереди привлекать уникальный дисковый 100-тонный «Циолковский». Таких гигантов в СССР было пока что построено только два, поэтому очередь на их использование у предприятий и организаций достигала нескольких месяцев.

   Вторую ракету Р-7 вывезли на старт 5 июня. В этот раз подготовка и испытания на стартовом комплексе шли значительно быстрее, так как уже появился некоторый опыт. Ракету подготовили за 5 дней. (Согласно Б.Е. Черток «Ракеты и люди») На ней вновь была установлена измерительная головная часть с аппаратурой системы «Трал».

   Во время испытаний в МИКе Королёв лично проверил правильность установки всех клапанов. Когда Пилюгин заикнулся о необходимости ввести в управляющий контур ракеты интегратор по углу вращения ИР-ФИ, Сергей Павлович спустил на него такого «Полкана», что Николай Алексеевич ретировался едва ли не бегом.

   (В реальной истории из-за некорректной работы интегратора ИР-ФИ была потеряна третья по счёту ракета Р-7)

   10 июня вторая Р-7 была заправлена и подготовлена к старту. Это была «машина №6», в «той истории» считавшаяся «несчастливой». (Первые 4 собранных ракеты предназначались для различных наземных испытаний, 5-я была потеряна при первом пуске).

   Перед стартом мандраж был у всех. Взлетит или не взлетит? Не подведут ли системы управления? Отделится ли боевая часть, дойдёт ли до полигона целой? Вопросов было море, ответов не было ни на один.

   Старт назначили на 23.00 местного времени, т. е. 21.00 по Москве. В это время на Камчатке было уже достаточно светло, чтобы наблюдать ожидаемый вход головной части в атмосферу и затем отыскать место её падения.

   Государственная комиссия дала разрешение на старт.

   Встали на возвышения у перископов позади главного пульта Носов и Воскресенский. Измерительные пункты по трассе полёта один за другим доложили о готовности. Вставил в пульт и повернул главный стартовый ключ Евгений Осташёв. Теперь предстартовые и стартовые процедуры идут в автоматическом режиме, по командам программно-временного устройства, чтобы исключить любые человеческие ошибки. Протянуты и подмотаны по команде «Протяжка» плёнки для записи телеметрии. Самописцев с бумажными лентами ещё не было, вместо них использовалась киноплёнка.

   Продута азотом топливная система, чтобы убрать пары кислорода.

   Осташёв повернул ключ, закрыв дренажные клапаны. Туман от испарения жидкого кислорода исчез. Только что окутанная туманом гигантская ракета предстала перед всеми в лучах прожекторов.

   Прошла команда «Протяжка-2», плёнки промотались дальше, началась запись параметров стартового комплекса и ракеты.

   Включился наддув баков, теперь ракета держит устойчивость на внутреннем давлении.

   Кабель-мачта отошла от ракеты, включились её аккумуляторы.

   Пошёл отсчёт. Зажигание.

   Под ракетой мелькнула первая робкая вспышка, осветив белым светом циклопические конструкции котлована. Заплясали в котловане под ракетой оранжевые языки пламени. Все замерли.

   Если сейчас произойдёт задержка, двигатели не выйдут на режим – автоматика через несколько секунд их отключит, и старт будет сорван. Придётся сливать компоненты топлива и везти ракету обратно в МИК на просушку – керосин уже попал в камеры сгорания, и повторная попытка зажигания может привести к взрыву.

   Нет, всё в порядке, несколько секунд – и двигатели вышли на режим. Оранжевое пламя окутало ракету почти до середины, до места крепления боковых «морковок» первой ступени. Ракета, ещё удерживаемая силовыми фермами старта, ревела, словно от нетерпения. Тяга двигателей превысила массу носителя, поток воздуха, увлекаемый факелом вниз, в рукотворный каньон под стартом, сорвал с ракеты окутывающую её стену огня.

   Лепестками цветка разошлись в стороны опоры старта. «Дюймовочка» весом в 270 тонн, приподнялась, разорвав контакт подъёма, и плавно, медленно пошла вверх.

   Спотыкаясь о ступени лестницы, толкая друг друга в темноте, люди высыпали из бункера и смотрели в чёрное ночное небо, прикрывая руками глаза от ослепительного белого света факела.

   Из репродуктора разносились по громкой связи сообщения с наблюдательных пунктов:

   – Пять секунд, полёт нормальный.

   – Десять секунд, полёт нормальный.

   Ракета уходила всё выше, люди, не отрываясь, смотрели вверх, напряжённо ожидая, произойдёт ли разделение ступеней. Факел при взгляде сбоку, от бункера, был похож на ослепительно сияющую пятиконечную звезду с длинным огненным хвостом.

   Высоко в тёмном небе от яркого белого пятнышка факела одновременно отделились четыре маленьких огонька. Четыре! По трансляции разнеслось торжествующее:

   – Есть отделение первой ступени!

   Люди уже кричали «Ура!», поздравляли друг друга. Главный Конструктор всё ещё напряжённо ждал докладов с измерительных пунктов, боясь услышать, что что-то пошло не так. Но все доклады проходили нормально, сообщая о штатной работе бортовых систем.

   Кинотеодолит КТ-50 и кинотелескоп КСТ-80, наводящиеся по сигналам сдвоенного радиолокатора, следили за полётом ракеты на расстоянии не менее 500 километров. Кинотеодолит измерял параметры траектории, а кинотелескоп с фокусным расстоянием 10 метров снимал процесс разделения ступеней. (По учебному фильму «Испытание МБР Р-7» http://www.youtube.com/watch?v=y4LVqi7sMVw Как они выглядели, можно посмотреть здесь http://kik-sssr.ru/IP_4_Turatam_old.htm)

   Королёв опасался, что подведёт аппаратура управления. Все приборы пока что испытывались только на стендах, в режиме телеметрии. Как они поведут себя в полёте – не знал никто.

   Аппаратура отработала штатно. Позже, когда расшифровали сигналы системы «Трал» – убедились, что сбоев не было. По трансляции объявили:

   – Есть отделение головной части.

   С первого измерительного пункта, где был установлен монитор «Трала», в реальном времени отображавший некоторые параметры в виде зелёных столбиков на экранах электронно-лучевых трубок, Голунский и Воршев доложили, что разделение прошло успешно, соударений головной части и второй ступени не зарегистрировано. (АИ)