Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 279

   От одного взгляда на бормашинку Никита Сергеевич непроизвольно поёжился.

   – Да, вещь нужная, – сказал он. – Надо её как можно быстрее в серию запускать.

   – Мы сейчас как раз над этим работаем, – ответил Лебединский. – А вот, кстати, тоже, так сказать, машинка с турбинкой, – он достал небольшой цилиндр, раскрыл его. Внутри была стеклянная трубочка, под ней – небольшая турбинка.

   – Это – порошковый ингалятор, – пояснил он. – Необходимая вещь для астматиков и при лечении бронхитов. Сюда, – он указал на стеклянную трубочку, засыпается порошок лекарства. Закрываем, вставляем ингалятор в рот и медленно плавно вдыхаем воздух. Турбинка раскручивается потоком воздуха и распыляет порошок. (http://astma-gazeta.narod.ru/images/spinhaler.gif, http://www.youtube.com/watch?v=6wGwe3cZDbc)

   – Здорово, – одобрил Никита Сергеевич. – В производство запустили?

   – Да. Уже продаётся в аптеках, – подсказала Ковригина

   – Ещё, – сказал Лебединский, – Для биологических исследований налаживаем выпуск так называемых ламинарных боксов.

   Он с гордостью продемонстрировал руководителям страны шкаф, оборудованный осветителями, ультрафиолетовыми лампами и системой подачи стерильного воздуха.

   – Такое оборудование используется при микробиологических, молекулярно-биологических исследованиях, работах с культурой клеток, тканей и органов, – пояснил Андрей Владимирович, – Стерильный воздух подаётся в бокс ламинарным потоком, то есть равномерно, без завихрений.

   – Такие шкафы, кстати и электронщикам понадобятся. Во всяком случае, Борис Евсеевич Черток, когда этот ламинарный бокс увидел, сразу попросил ему конструкторскую документацию предоставить, сказал, что Старосу отправит, в Зеленоград, у них какая-то совместная работа начата...

   Хрущёв довольно кивнул – его план плотной кооперации работы различных министерств начинал давать результаты, хотя иногда и неожиданные.

   – Насчёт Зеленограда, кстати, – оживился Лебединский. – Уникальные проекты с их помощью делаем! Например, вот, – он взял со стола маленькую коробочку с торчащими из неё проводами.

   – Это что? – спросил Хрущёв.

   – Это, Никита Сергеич, биоэлектронный анализатор воздуха. Реагирует моментально на наличие в воздухе большого спектра опасных для жизни веществ, – Лебединский был доволен, как слон. – Для гражданской обороны, для атомных объектов, химических производств. Устройство довольно простое, но это ж додуматься надо было! Кремниевая пластина с углублением. Углубление заполнено питательным раствором, и там находится живая клетка. Специально выбирали покрупнее, чтобы под обычным микроскопом было видно. По бокам 2 электрода. Если клетка гибнет – клеточная мембрана разрушается, между электродами возникает ток. Конечно, датчики надо периодически менять.

   Потрясённые руководители СССР несколько секунд сидели молча, пытаясь осмыслить сказанное.

   – То есть... этот ваш датчик... он что, живой? – спросил Косыгин.

   – Скажем так, в его составе есть живой элемент. Вроде как раньше шахтёры брали в забой канарейку. Если сдохла – в забое рудничный газ, надо уходить, пока не взорвалось, – пояснил Лебединский. – Только от нашей канарейки можно сразу провода сигнализации вывести.

   – Вот это да! До чего дошла наука... – Никита Сергеевич выразительно почесал лысину.

   – Хочу вам, товарищи, ещё одну перспективную новую технологию показать, – сказала Ковригина. – Исследования пока не завершены, но результаты уже обнадёживающие.

   Она показала гостям небольшую стеклянную баночку, закрытую крышкой. В ней был раствор красно-фиолетового цвета.

   – Это что? – подозрительно спросил Косыгин.

   – Это препарат клеток соединительной ткани человеческой кожи, выращенный искусственно, – пояснила Мария Дмитриевна.

   – Искусственно? – изумлённо переспросил Хрущёв.

   – У донора берётся образец кожи, из него выделяются клетки соединительной ткани, так называемые фибропласты, – рассказала Ковригина. – Дальше они помещаются в питательный раствор и ставятся в инкубатор с температурой 37 градусов Цельсия и 5% содержанием углекислого газа. Примерно за две недели в растворе образуется клеточная культура, которая затем используется как препарат для трансплантации на случай тяжёлых ожогов и повреждений кожи на большой площади, а также для пластической и косметической хирургии. Обычно при ожогах кожу пересаживают, снимая её с бедра пациента, там меньше болевых рецепторов. В случае использования такого клеточного препарата операция не нужна, можно в течение нескольких дней вырастить на месте ожога новую кожу, не травмируя пациента. (Источник – http://www.ntv.ru/novosti/836084/)

   – По такой же методике мы пытаемся выращивать так называемые стволовые клетки, – сказала Ковригина. – Это тоже очень перспективное направление. Недифференцированные, незрелые клетки, имеющиеся во всех многоклеточных организмах. Стволовые клетки способны самообновляться, образуя новые стволовые клетки, делиться посредством митоза и дифференцироваться в специализированные клетки, то есть превращаться в клетки различных органов и тканей.

   – То есть, в случае болезни или повреждения какого-либо внутреннего органа, предположительно, можно будет удалить его поврежденную часть, а затем восполнить искусственно выращенными стволовыми клетками повреждённый участок, – пояснила Мария Дмитриевна. – Звучит гораздо проще, чем делается. Сейчас мы в этом вопросе находимся в самом начале долгого пути исследований.

   – Обязательно продолжайте эту работу, – сказал Хрущёв. – Держите её под своим личным контролем. Работа чрезвычайно важная и необходимая. Буду вас во всём поддерживать.

   – Спасибо, Никита Сергеевич, – ответила Ковригина. – Будем работать.

   Лебединский пригласил гостей подойти к столу, на котором были выложены необычные блестящие металлические детали: кольца и полукольца со множеством отверстий, напоминающие детский конструктор, но более массивные, спицы с наконечниками различной формы, хитрые фиксаторы нескольких видов.

   – А это что? – поинтересовался Сабуров.

   – Это так называемый аппарат чрескостного остеосинтеза, – пояснил Лебединский. – Разработан в 1951 году Гавриилом Абрамовичем Илизаровым.

   – Аппарат применяется для лечения сложных переломов, когда кости раздроблены, есть риск укорачивания конечности в результате неправильного срастания, – рассказывал Лебединский. – То есть, он надевается на сломанную конечность и фиксирует все обломки костей в правильном положении, не давая им двигаться. Мы его запустили в серийное производство и составили методические указания по его правильному применению. Как видите, устройство технически несложное, но польза от него огромная. Наша цель – обеспечить несколькими комплектами аппарата Илизарова каждую районную больницу и обучить врачей его правильному и эффективному применению.

   По ходу рассказа Андрей Владимирович ловко собрал из лежащих на столе железок жутковатого вида конструкцию.

   – Вот это правильно! Молодцы, товарищи, – похвалил Хрущёв. – Все достижения отечественной науки должны быть доступны каждому советскому человеку. По крайней мере – к этому стремиться надо.

   Рядом на столе был выложен целый набор причудливо изогнутых хирургических инструментов. Одни отчасти напоминали обычные зажимы, но чрезвычайно хитро изогнутые, другие вообще ни на что не были похожи. Никита Сергеевич, не будучи знаком с медицинским инструментарием ни в малейшей степени, стоял и дивился, глядя на их хитровывернутые изгибы.

   – Вот, – сказал Лебединский. – Инструменты для минилапаротомного доступа. Это новое слово в хирургии. Вместо того, чтобы делать огромный разрез, с большой кровопотерей, долго заживающий, делается совсем маленькое отверстие, несколько сантиметров. Туда вводятся вот такие специальные инструменты, и делается хирургическая операция. Сроки выздоровления пациента сокращаются в несколько раз. После несложных операций пациент может уже через пару дней уйти домой, так сказать, «своим ходом» и долечиваться в поликлинике.