Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 142

   Не стал Хрущёв и ссориться с лейбористами. Он заранее подготовился к тому, что лейбористы будут ходатайствовать об освобождении восточно-европейских социал-демократов, рассаженных по тюрьмам ещё до 1953 года. Об этом эпизоде он узнал из «документов 2012». Посоветовавшись с Косыгиным, они решили, что кипятиться по поводу социал-демократов не имеет смысла.

   Когда один из лидеров лейбористской партии Джордж Браун передал Косыгину список заключённых социал-демократов с просьбой посодействовать их освобождению, Косыгин ответил, что СССР старается без особой нужды не вмешиваться во внутренние дела дружественных ему социалистических стран.

   – Но в интересах элементарной гуманности мы можем рассмотреть вашу просьбу, – ответил Алексей Николаевич. – Если вы, в свою очередь, повлияете на вашего заокеанского союзника и посодействуете освобождению и восстановлению гражданских прав граждан США, лишившихся работы, а то и свободы в результате деятельности реакционных кругов в американском правительстве и сенате, – с этими словами Косыгин передал Брауну список американских коммунистов, пострадавших в результате безудержной антикоммунистической кампании, начатой сенатором Джо Маккарти. – А заодно наладите политическое взаимодействие с Коммунистической партией Великобритании.

   Браун смешался, не зная, что ответить. Официальный глава лейбористов Хью Гейтскелл, известный своим последовательным отрицанием возможности сотрудничества с коммунистами, побагровел и возмущённо заявил:

   – Господин Косыгин, это – бесцеремонное вмешательство во внутренние дела Великобритании!

   – Неужели? – усмехнулся Косыгин. – И что, вам не нравится? А почему нам должно нравиться вмешательство Великобритании в наши внутренние дела? Великобритания и США последовательно проводят по отношению к СССР политику двойных стандартов, осуждая Советский Союз за действия, которыми неоднократно грешили и сами.

   – Решайте, господа, либо мы с вами сотрудничаем на равноправной во всех отношениях основе, либо не сотрудничаем, – жёстко продолжил Косыгин. – А прогибаться перед Европой, лишь бы нас считали хорошими, мы не будем.

   Гейтскелл поперхнулся и замолк.

   Джордж Браун поспешил сгладить возникшую неловкость и провозгласил тост «за дружбу и сотрудничество». Хрущёв, в свою очередь, тост поддержал. Наметившийся было конфликт был задавлен в зародыше, причём, что ещё более важно, советская делегация ясно обозначила свою принципиальную позицию.

   В поездках по Лондону у членов делегации было не так много времени на осмотр достопримечательностей. Однако во время одной такой поездки Хрущёв попросил остановиться у красочно оформленных витрин одного из магазинов.

   Он вышел из машины, позвав с собой министра торговли Павлова.

   – Вот, Дмитрий Василич, – сказал Хрущёв. – Видите, какие у англичан витрины? А у нас что? А вывески видели? Вы вечером из окна номера выгляните – весь город светится.

   – Так то ж капиталисты, Никита Сергеич... – пробормотал Павлов. – Денег у них много... девать некуда...

   – Вы мне, Дмитрий Василич, зубы-то не заговаривайте, – ответил Хрущёв. – Эти витрины и вывески – вопрос идеологический. Мы вот своему народу разъясняем, что на Западе трудящихся капиталисты угнетают. А скоро поедут наши граждане в туристическую поездку, увидят вот эти витрины, ломящиеся от товаров, и вывески разноцветные. Ну, и как думаете, кому они поверят? Пропагандисту из райкома, или своим глазам?

   – В общем, так, – продолжил Никита Сергеевич. – Наши люди, приезжая на Запад, удивляться и восхищаться вывесками и витринами не должны. А для этого, Дмитрий Василич, надо поработать . Для начала организуйте для работников торговли хотя бы краткосрочные курсы по художественному оформлению витрин. Подберите нескольких молодых художников из Мухинского училища, пусть рисуют проекты вывесок. Подёргайте Маленкова, он электротехническую промышленность знает, пусть посоветует, на какие заводы обратиться с их изготовлением. В конце мая принесёте эскизы типовых вывесок. Я посмотрю. И не просто там: «Молоко», «Рыба», «Овощи-фрукты», а не менее 10 штук каждого вида. Чтобы разнообразие было.

   – Понял, Никита Сергеич, – обречённо ответил Павлов. – Будет сделано.

   А вот запланированное на июнь 1956 года открытие туристических поездок за границу Хрущёв, побывав в Англии, перенёс на следующий год, рассчитывая, что запланированная им реформа торговли хотя бы немного парирует внешний лоск западного «общества потребления»

   Окончание визита также не обошлось без приключений. У борта советского крейсера 19 апреля был замечен пловец в лёгком гидрокостюме. К его появлению моряки, предупреждённые ещё заранее, задолго до выхода из Калининграда, подготовились хорошо. Морской спецназ СССР в его послевоенной реинкарнации был сформирован ещё в 1953 году, (http://truppen.ru/spetscnaz-inostrannyh-gosudarstv/istoriya-sozdaniya-podrazdelenii/morskoi-spetscnaz-sssr.html), а подводное снаряжение для обеспечения безопасности визита главы государства было частично закуплено за рубежом, частично изготовлено по специальным заказам.

   С первой ночи стоянки крейсера в Портсмуте его и сопровождавшие его эсминцы по ночам охранялись советскими боевыми пловцами. Причём охранялись так, что англичане об этом и не подозревали.

   Первое появление английского пловца возле крейсера стало и последним. Через 14 месяцев на побережье острова Пилсей Айленд был обнаружен труп человека в гидрокостюме. У трупа отсутствовали голова и кисти рук. Опознание трупа было затруднено, однако коронёр написал в протоколе, что тело принадлежит офицеру британского ВМФ Лайонелу Крэббу. Его якобы опознал его сослуживец Сидней Ноулз, заявивший, что у Крэбба был шрам на колене, и такой же шрам присутствует на колене обнаруженного мертвеца.

   Происшествие обеспокоило работников посольства, никто не мог поручиться, что пловец был единственным. Опасались, что к днищу крейсера может быть прикреплена мина.

   Хрущёв в версию с заминированным крейсером особо не поверил: едва ли англичане рискнут взорвать крейсер с советской правительственной делегацией – в тогдашних политических реалиях это означало войну. Тем не менее, выслушав в гостиничном номере сотрудников посольства, Никита Сергеевич многозначительно указал на потолок, намекая, что английские спецслужбы наверняка подслушивают, а потом, ехидно ухмыляясь, нарочито громко сказал всё, что думает о «поджигателях войны», напомнил, что для уничтожения Англии потребуется всего-то штук пять советских атомных ракет, и пусть только англичане попробуют заминировать его крейсер – тогда им точно мало не покажется.

   При этом он периодически показывал на потолок, где, по его мнению, были спрятаны микрофоны.

   Советские боевые пловцы обследовали корабль, и убедились, что мин нет. Тем не менее, Хрущёв хотел возвращаться на Ту-104. Ему хотелось самому опробовать новый самолёт.

   Туполев отговорил его, заявив, что хотя в самолёте он и уверен, но нарушать установленный порядок не позволено никому.

   Хрущёв согласился отправить самолётом часть делегации, в том числе сына, но сам отправился обратно на крейсере.

   Позже, при встрече с Туполевым, Хрущёв поинтересовался, действительно ли Андрей Николаевич был не вполне уверен в безопасности Ту-104, или это подсуетилась правительственная охрана.

   Туполев в ответ засмеялся:

   — По правде говоря, — ответил он, — за самолёт я не беспокоился. Но сам-то угодил в дурацкое положение, с одной стороны, вы давите, сами понимаете, немалым весом, с другой — боязно, человек-то я битый. Вот и пришлось спрятаться за инструкцию.

   — Так я и думал, — согласился с ним Никита Сергеевич, — потому и не стал настаивать, не хотел ставить вас в дурацкое положение.

7. В эту игру могут играть двое.

   По возвращении делегации из Англии, к Хрущёву явился на доклад Иван Александрович Серов. Доложив о неотложных делах и событиях, произошедших за время пребывания Хрущёва в Англии, Иван Александрович неожиданно заговорил о проблеме, которая уже несколько месяцев волновала и самого Хрущёва.