Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 119

   – А ты помаленьку, каждый вечер перед сном, – посоветовал Серов. – У меня тоже, знаешь, времени не вагон. Но 15-20 минут выкроить можно.

   – Попробую, – согласился Хрущёв.

   Разговором с Серовым он не ограничился. На несколько вечеров отложив часть не самых срочных документов, Никита Сергеевич углубился в чтение принесённых Иваном Александровичем распечаток. Он одолел «Туманность Андромеды», и «Час Быка» Ефремова, «Полдень» и «Жук в муравейнике» Стругацких. Эти книги Серов рекомендовал прочесть в первую очередь. Потом прочёл «Страну багровых туч».

   Результатом стал разговор с Алексеем Ивановичем Аджубеем о поддержке начинающих писателей-фантастов на всесоюзном уровне со стороны прессы. Аджубей, уже предлагавший сделать литературную страничку в «Комсомолке», согласился сразу, и вскоре представил Хрущёву план мероприятий.

   Никита Сергеевич начинание зятя поддержал, и вскоре «Комсомольская правда» начала публиковать на отдельных вкладках фантастические рассказы и повести. Аджубей придумал хитрый ход: литературный вкладыш «Комсосолки» верстался так, чтобы его можно было сложить по линиям сгиба в виде тетрадки формата А5, разрезать и сшить. Затем получившиеся брошюрки можно было объединить в самодельном переплёте. Так была решена проблема малых тиражей фантастики. А заодно и тираж «Комсомольской правды» взлетел до недостижимых ранее величин.

   Аджубей пошёл даже на печать литературной странички на чуть более плотной бумаге, чем обычная газетная – для долговечности получаемых книг.

   Редакторы других газет скрежетали зубами от зависти. А потом и сами начали печатать собственные литературные странички и целые литературные приложения. Советские газеты неожиданно стали интересными – вначале их раскупали из-за вкладышей с фантастикой, но по инерции читали и другие статьи. Да и журналисты как-то подтянулись, чтобы соответствовать подросшему литературному уровню своих изданий.

   Павел Владимирович Клушанцев был крайне удивлён, когда в его студию ворвался с выпученными глазами директор киностудии «Леннаучфильм».

   – Павел Владимирович! Вы чего натворили?

   – Я? Насколько мне известно – ничего, – невозмутимо ответил Клушанцев. – А что?

   – Приехал Михайлов!

   – Какой Михайлов? – не понял причину возбуждения директора киностудии Клушанцев.

   Ну, приехал, ну, Михайлов... Мало ли в Бразилии Педро...

   – Михайлов! Наш министр культуры! С ним целая делегация! Идут сюда! Я даже не разглядел, кто там ещё! – директор был явно перевозбуждён. – Приберитесь здесь, живо! А я побегу встречать!

   – Не надо ничего прибирать! – послышался от дверей странно знакомый голос.

   Павел Владимирович готов был поклясться, что совсем недавно слышал его по радио.

   – Нечего нарушать Павлу Владимировичу творческий процесс!

   Удивлённый донельзя Клушанцев обернулся, и увидел входящего в его студию Никиту Сергеевича Хрущёва. Следом за ним шёл министр культуры Михайлов, секретарь Московского горкома КПСС Фурцева, высокий генерал, которого Клушанцев в лицо не знал, а за ними – Михаил Клавдиевич Тихонравов, с которым Клушанцев консультировался недавно перед съемками, и ещё один человек, плотный, кряжистый, уверенный в себе.

   – Здравствуйте, Павел Владимирович, – поздоровался с Клушанцевым за руку Хрущёв. – Извините нас за вторжение, но по времени мы ограничены.

   Никита Сергеевич после визита в конце 1953 года в ИТМиВТ к академику Лебедеву оценил, какой замечательный переполох вызывает у разжиревших чиновников его внезапное появление, и теперь периодически пользовался этим приёмом.

   – Здравствуйте, товарищ Хрущёв, – ошалевший Клушанцев пожал руку Хрущёва, искренне не понимая столь неожиданный интерес руководства страны к его скромной персоне.

   – Ну, своего министра, Николая Александровича вы всяко знаете, – представил визитёров Хрущёв. – И Михаила Клавдиевича тоже. Это – Екатерина Алексеевна Фурцева, Иван Александрович Серов, председатель Комитета ГосБезопасности, и руководитель Михаила Клавдиевича... фамилию его назвать не могу, это секрет, называйте его просто Сергей Павлович.

   Фурцеву Хрущёв притащил на киностудию специально, узнав из составленной сыном справки, что именно она была в «той истории» причиной отказа Клушанцева от художественных фильмов после выхода в 1961 году «Планеты бурь»

   – Мне тут Михаил Клавдиевич сказал, что вы снимаете научно-популярные фильмы об освоении космоса, – пояснил цель своего визита Хрущёв. – Эта тематика чрезвычайна важна для правильного воспитания подрастающего поколения. Не покажете ли нам хотя бы пару отрывков из того, что вы сняли в последнее время?

   Последующие три часа Павел Владимирович демонстрировал руководству страны и её космической отрасли отрывки из своих фильмов, и тут же показывал на рабочих декорациях, как это было снято. Хрущёв был в восторге. Магия кино способна увлечь любого, а уж такого увлекающегося человека, как Никита Сергеевич – и подавно.

   Остальные тоже были очарованы и впечатлены изобретательностью работников киностудии, снимающими кажущиеся абсолютно реальными на тот момент фильмы с помощью «палочек и верёвочек», как выразился Хрущёв. Особенно всех удивило, как Клушанцеву удалось заснять на Земле состояние невесомости.

   – Мы подвесили актёра в скафандре на тросе к потолку, и снимали его из подвала, прорезав для объектива окно в полу, – рассказал Клушанцев.

   Хрущёв даже зааплодировал его изобретательности.

   Рассматривая макеты ракет и космических кораблей, приготовленные для фильма Никита Сергеевич сказал:

   – Честно говоря, на реальную ракету они не очень похожи.

   – Ну, это не страшно, Никита Сергеич, – вступился министр культуры Николай Александрович Михайлов. – Техника эта всё равно совершенно секретная, да и зрителям важна не внешняя похожесть, а художественный образ...

   – Не согласен, – ответил Хрущёв. – Чем больше реализма, тем легче убедить зрителя, увлечь его. Вот я видел, как стартует настоящая ракета – это же страшный грохот, рёв, дым столбом, белое пламя в несколько раз длиннее самой ракеты! Величественное зрелище! А у вас, Павел Владимирович, ракета летит почти бесшумно и без всякого огня и дыма. Сергей Палыч, – обратился он к Королёву, – вы можете свозить Павла Владимировича и ещё несколько человек, кого он выберет, на полигон? Пусть посмотрит на вашу технику, так сказать, в натуре, поснимает, хотя бы издали, чтобы показать общие формы, пусть без деталей, которые могут быть секретными.

   – Я-то могу, – ответил Королёв, – но вот Иван Александрович будет возражать.

   – Никита Сергеич, – сказал Серов, – это же совершенно секретная техника! Как можно показывать её в кинотеатрах по всей стране?

   – Ух, Иван Александрович, до чего ж вы, чекисты, непробиваемые! – ответил Хрущёв. – Ну, сделает Павел Владимирович примерный макет настоящей ракеты. Чего там секретного? Цилиндр посередине, четыре морковки по бокам да конус наверху! Секретны-то детали! А детали, они мелкие, на макете их особо и не покажешь!

   Никита Сергеевич знал толк в макетах и моделях – ему часто дарили макеты новых образцов техники, идущей в производство на советских заводах. Весь зал заседаний Президиума ЦК был заставлен вдоль стен столиками с макетами.

   – Значит, так, Павел Владимирович, – решил Хрущёв. – пишите список съёмочной группы, кто вам нужен для съёмок на полигоне и в КБ, и посылайте его прямо мне. Да, да, так и пишите: «Москва, Кремль, Хрущёву. От Клушанцева». Я подпишу. Всю ответственность беру на себя. Сергей Палыч, покажите Павлу Владимировичу то, что нам показывали. Пусть он поснимает, скажите ему основные размеры, пропорции, чтобы его макеты выглядели реально. И обязательно покажите ему старт настоящей ракеты, пусть даже небольшой. Дальше он уже сам сообразит, как это снять. Это ему даст сильнейший творческий импульс для следующей работы.

   – Спасибо вам, Павел Владимирович, за интереснейший показ, – поблагодарил он Клушанцева. – Нам пора. С вашим руководством я поговорю, чтобы вам оказывали всемерную помощь и поддержку. Работайте, товарищи, – обратился он к сотрудникам съёмочной группы. – Вы делаете очень большое и полезное дело, спасибо вам.