Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 104

   Состоялся большой разговор на тему планирования судостроительной программы военно-морского флота. Было намечено строительство нескольких типов атомных подводных лодок, а также план переоснащения строящихся и уже построенных кораблей современным управляемым оружием. Строящиеся корабли также предполагалось оборудовать атомными силовыми установками.

   Затем Никита Сергеевич попросил ещё раз показать ему бухту Севастополя и корабли. Приехавших гостей провезли на адмиральском катере по всей бухте. Сопровождал их командующий ЧФ адмирал Виктор Александрович Пархоменко.

   Когда катер подошёл к молу, Хрущёв вдруг спросил:

   - Виктор Александрович, а как осуществляется оборона бухты и кораблей от подводных диверсантов?

   - Ну... - Пархоменко опешил. Он стал командующим ЧФ в июне 1955 года, и вопрос подводных диверсантов при нём ещё не поднимался вообще. - У нас есть боновое заграждение, Никита Сергеич... Вот, видите, буксир стоит. Он это заграждение закрывает на ночь, и открывает. Ещё у нас есть шумопеленгаторная станция, она прослушивает шумы возле входа в бухту.

   Адмирал Кузнецов и командующий флотом адмирал Горшков навострили уши. Вопрос, поднятый Хрущёвым, был неожиданным и необычным.

   - И это боновое заграждение у вас весь день открыто? - не отставал Хрущёв.

   - Да, - ответил Пархоменко, - у нас идут дноуглубительные работы, подрядчик - трест "Черномортехфлот" просил не закрывать вход в бухту, они постоянно грунт вывозят на подводную свалку.

   - И давно они работают? - уточнил Хрущёв.

   - С конца февраля этого года.

   - А это боновое заграждение, что оно из себя представляет?

   - Сеть из стального троса, сверху поплавки, снизу грузы, - пояснил Пархоменко. - И таких сетей несколько рядов.

   - И эти сети, что, прямо до самого дна достают, и от берега до берега тянутся? - Хрущёв вцепился в адмирала, как клещ. (вторая линия, состоящая из 15 противоторпедных сетей, не доходила полностью до берегов бухты, а крайние полотнища сетей, протяженностью 70 метров, не достигали дна -- у южного берега (Александровский мыс) на 3--6 метров при глубине бухты в этом месте 6--9 метров, а у северного берега (Константиновский мыс) -- на 4--6 метров при глубине 6--11 метров. Любимым занятием местных мальчишек было подныривание под крайние секции сетевых заграждений (всего 3 метра в глубину) и выныривание в открытое море.[113]

   - Э-э-э... Ну... Вообще-то нет... - признался Пархоменко.

   - А эта шумопеленгаторная станция, - Хрущёв к разговору подготовился хорошо, и теперь буквально пил кровь из командующего флотом, - эта станция, что, может засечь подводного диверсанта?

   - Вообще-то вряд ли, - признался командующий. - Станция старая, 1942 года. Она и подводную лодку-то слышит только на средних ходах, больше 6-8 узлов. И станция и заграждения рассчитаны на торпедную атаку по кораблям от входа в гавань.

   - То есть, если боевые пловцы с современным снаряжением захотят проникнуть в бухту, они смогут сделать это скрытно? - Хрущёв, можно сказать, нокаутировал адмирала и теперь нещадно добивал его вопросами.

   - Это возможно, - признал Пархоменко.

   - Та-а-ак... - тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнёс Первый секретарь ЦК.

   Адмиралы Кузнецов и Горшков за его спиной уже недвусмысленно показывали Пархоменко кулаки.

   - А после войны бухту тралили? - спросил Хрущёв. - Я слышал, ту немцы много магнитных мин накидали. Их все выловили?

   - Так точно, - ответил Пархоменко.[114]

   - А дно в бухте какое?

   - Ил. Слой довольно толстый. Потому и дноуглубительные работы проводим.

   - А если мина за 12 лет успела погрузиться в ил, разве вы её тралом зацепить сможете? - Хрущёв впился в адмирала, как доильный аппарат из анекдота ("Пока 20 литров не выдоит - не отпустит")

   - Ну... теоретически такая возможность есть...

   - Товарищи адмиралы, а покажите мне ваш флагман, - вдруг, неожиданно сменив тему разговора, попросил Хрущёв.

   Пархоменко, едва не перекрестившись на радостях, что Первый секретарь перестал его расспрашивать, приказал рулевому править к линкору "Новороссийск".

   Через несколько минут катер ошвартовался у трапа, и делегация высокого начальства поднялась на корабль.

   У трапа их встречал командир линкора, капитан 1 ранга Александр Павлович Кухта. Он уже было собрался в отпуск с 16 октября, и визит руководства энтузиазма ему не прибавил.

   Сопровождаемые командиром корабля, выступающим в роли гида, руководители страны и адмиралы отправились на экскурсию по линкору, обходя его по верхней палубе от трапа к носу.

   Дойдя до носовых башен главного калибра, Хрущёв вдруг спросил:

   - Александр Павлович, мне вот рассказывали, что корабль делится водонепроницаемыми переборками на отсеки, на случай затопления. Это правда?

   - Так точно, Никита Сергеич! - ответил командир.

   - И эти самые переборки идут через весь корабль сверху донизу?

   - Вообще-то нет, - ответил Кухта. - На "Новороссийске" 20 водонепроницаемых переборок, они идут от днища до главной броневой палубы. Она проходит примерно в середине корпуса. И до неё доходят только 14 переборок из 20. К тому же "Новороссийск" - корабль трофейный, строили его итальянцы, они пытались добиться максимальной скорости хода... В общем, облегчали конструкцию как могли. Переборки делали из алюминия толщиной 3 миллиметра. На наших линкорах переборки стальные, 10 миллиметров толщиной.

   - А в носу у вас какие помещения находятся? - Хрущёв, казалось, бессистемно перепрыгивал с одной темы на другую.

   - Ну, под башнями погреба боезапаса, дальше в нос - матросские кубрики, отсеки хранения якорь-цепи, кладовые, приводы шпилей...

   - А можно кубрики посмотреть? - спросил Хрущёв. - Хочу взглянуть, какие у вас условия содержания матросов.

   Гости спустились в нижние помещения, с интересом осматривая кубрики личного состава.

   - А под кубриками что? - спросил Хрущёв.

   - Там трюмы, Никита Сергеич. Ничего интересного и довольно грязно, - честно ответил командир корабля.

   - А давайте взглянем, - попросил Хрущёв. - Я на больших кораблях иностранной постройки ни разу ещё не бывал. Тут у вас так интересно...

   - Там тесно, неудобно... И грязно.

   - И всё-таки?

   - Ну... Воля ваша, Никита Сергеич. Только переоденьтесь в робу.

   Принесли флотские спецовки и фонари. Хрущёв и Кухта переоделись. Упитанный Никита Сергеевич с трудом протиснулся в люк. Сопровождающие лица остались в кубрике, гадая, что понадобилось в трюме линкора Первому секретарю ЦК.

   После нескольких минут лазания по немыслимым закоулкам в глубине линкора Хрущёв и Кухта остановились перед глухой переборкой в носу корабля.

   В переборке были заметны следы трёх то ли люков, то ли вырезов, которые были аккуратно заварены и закрашены.

   - А что у вас за переборкой? - спросил Хрущёв, светя фонариком на переборку.

   - Там такой же трюмный отсек, Никита Сергеич, - ответил командир.

   - А вот эти ... люки, они всегда были вот так заварены? - докапывался Хрущёв. - Так и должно быть?

   - Э-э... Ну... - командир линкора замялся. - Это так называемые флорные вырезы... Обычно их не заваривают, вообще-то... Странно... Когда корабль от итальянцев принимали, они были уже заварены...

   - Та-а-ак... Ладно, пошли наверх.

   Они выбрались из трюма.

   - Как я и думал, - сказал Хрущёв. - Там, в трюме, - пояснил он собравшимся, - есть переборка с заваренными вырезами, которые должны быть открыты. Несите автоген!

   - Никита Сергеич! - изумился Кузнецов. - Зачем? Вы хотите переборку резать?

   - Именно!

   - Но зачем? - адмирал Горшков тоже был в недоумении.

   - Чисто детское желание посмотреть, что у игрушки внутри, - Хрущёв, казалось, шутил, но по глазам было видно, что он серьёзен, как никогда.