Стая - Шетцинг Франк - Страница 99

Эневек помедлил. У него снова возникли сомнения, правильно ли он поступает. Ещё не поздно было уйти отсюда. Но он отбросил эту мысль. Много времени ему не потребуется. Он быстро выдернул нож и начал срезать моллюсков. Осторожно втискивал лезвие под присоску и рывком отделял раковину. Одна за другой они перекочёвывали в его контейнер. Отлично. То-то Оливейра будет счастлива.

Эневек вынырнул, чтобы глотнуть воздуха. В лёгкие ворвался холод. Над ним круто вздымалась тёмная громада судна. Он как следует продышался. Сейчас ему нужно найти место, откуда на него метнулась вспыхнувшая штука. А может, их прячется в щелях несколько.

Он только собрался нырнуть, как услышал шаги.

Вдоль дока, глядя вниз, шагали две фигуры.

Эневек беззвучно ушёл под воду. Возможно, это охрана. Или двое припозднившихся рабочих. Мало ли у кого есть причина проходить здесь в это время. Ему придётся соблюдать осторожность, выходя из дока.

Потом он сообразил, что они могут заметить свет его лампы под водой. Он выключил фонарь, и его окружила темнота.

Как глупо. Принесла же нелёгкая этих двоих. Они шли в сторону кормы. Может, ему поплыть пока к носу и продолжить обследование там? Через некоторое время он снова поднялся, лёг на спину и вдохнул, осматривая парапет, но никого не было видно.

На уровне якоря он снова ушёл в глубину, осторожно ощупывая обшивку. Он искал щель или углубление в наросте, но ничего не находил. Самое лучшее было набрать побольше моллюсков и уходить подобру-поздорову. В спешке он стал срезать их уже не так тщательно. Руки дрожали. Вся эта акция была дилетантской затеей, что становилось ему всё яснее. Он жутко замёрз, кончики пальцев закоченели и уже ничего не чувствовали.

Кончики его пальцев…

Внезапно до него дошло, что он их видит. Он посмотрел на своё тело. И руки, и ноги. Они светились. Нет, это вода начала светиться. Она флюоресцировала тёмной синевой.

Бог ты мой, подумал Эневек.

В следующее мгновение его ослепил яркий свет. Он инстинктивно вскинул руки и заслонил глаза. Световая вспышка. Неужто происходит именно это? На что же он наткнулся?

Но то была не вспышка. Эневек увидел, что его освещает подводный прожектор. Вдоль дна дока загорались и другие прожекторы. Они ярко озарили корпус «Королевы барьеров». Он отчётливо увидел наросты, холмистую корку из моллюсков и содрогнулся.

Свет включили из-за него. Его застукали!

Он растерялся и не знал, что делать. Но путь был только один. Ему надо попытаться вернуться к корме, где был трап, ведущий наверх, и где его дожидалась сумка. С колотящимся сердцем он метнулся мимо ярких прожекторов. В ушах шумела вода. Воздуха не хватало, но он не хотел выныривать, не добравшись до трапа.

Его руки вцепились в поручень, и он подтянулся вверх. Сверху донёсся окрик и топот бегущих ног. Он быстро стянул ласты и маску, скользнул вверх и выглянул за край дока.

На него в упор смотрели три оружейных дула.

В бараке Эневеку дали плед. Он ещё у дока пытался объяснить солдатам, что является членом научной группы кризисного штаба, но они его просто не слушали. Их задача состояла в том, чтобы задержать его. Он не оказал сопротивления и не попытался бежать; его привели в барак, и дежурный офицер начал его допрашивать. Эневек назвался и объяснил, что привело его сюда, — короче, рассказал правду.

Офицер задумчиво слушал.

— Документы у вас есть? — спросил он.

— Они в сумке, а сумка осталась у дока. Я могу за ней сходить.

— Сходят.

Через пять минут офицер держал в руках его паспорт и внимательно изучал его.

— Если документ не поддельный, то вас зовут Леон Эневек, место жительства — Ванкувер…

— Я сказал вам то же самое.

— Мало ли что вы сказали. Хотите кофе? Вы, кажется, промёрзли.

— Промёрз.

Офицер встал из-за стола, подошёл к автомату и нажал кнопку. Внизу выпал картонный стаканчик и наполнился дымящейся жидкостью. Эневек пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло постепенно разливается по его закоченевшему телу.

— Не знаю, как отнестись к вашей истории, — сказал офицер, медленно расхаживая по комнате. — Если вы входите в состав кризисного штаба, то почему не сделали официальный запрос?

— Спросите об этом ваше начальство. Я неделями пытался добиться контакта с пароходством.

Офицер наморщил лоб.

— Значит, вы внештатный член штаба?

— Да.

— Понятно.

Эневек огляделся. Должно быть, изначально это помещение служило подсобкой для рабочих, а теперь было наскоро переделано во временный командный пункт.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь? — Офицер сел напротив и сплёл пальцы. — Случай не такой простой. Вы находитесь на территории закрытой военной зоны.

— Я нигде не заметил никакой запрещающей надписи.

— Но и разрешающей тоже нигде не было, доктор Эневек.

На что он мог жаловаться? Сам виноват. Это была сумасбродная идея.

Офицер снял с пояса рацию и провёл короткий разговор.

— Вам здорово повезло, — сказал он. — Сейчас здесь появится человек, который разберётся с вами.

— Почему бы вам просто не записать все мои данные и не отпустить меня?

— Это не так просто.

— Я не сделал ничего противоправного, — сказал Эневек. Звучало не особенно убедительно, даже в его собственных ушах.

Офицер улыбнулся.

— Даже на членов кризисного штаба распространяется закон о неприкосновенности жилища — в гражданско-правовом смысле.

Он вышел за дверь. Эневек остался в бараке с солдатами. Они не разговаривали с ним, но держали его в поле зрения. Постепенно он согрелся от кофе и от досады, что потерпел фиаско. Он вёл себя как последний идиот. Единственным утешением служили виды на получение хоть какой-то информации, если действительно кто-то сейчас явится, чтобы «разобраться» с ним.

Полчаса прошли в пустом ожидании. Потом он услышал тарахтение вертолёта. В окно, ведущее в сторону портовой лагуны, ворвался яркий свет. Над поверхностью воды завис прожектор подлетающего вертолёта. Машина пролетела над крышей и приземлилась. Грохот винта перешёл в ритмичные шлепки.

Эневек вздохнул. Сейчас ему придётся снова всё пересказывать. Кто он такой и чего ему здесь надо.