Стая - Шетцинг Франк - Страница 75

— Нет. — Борман отрицательно покачал головой. — Ни в коем случае.

— Ты думаешь, они это замнут?

— Йохансон — это лучший вариант. Насколько я могу судить, он нейтральнее Швейцарии. Пусть он и решает, кому и когда…

— Нет времени делегировать решение кому бы то ни было, — перебил его Салинг. — Если симулятор хоть приблизительно передаёт то, что творится на континентальном склоне, то мы, строго говоря, должны информировать норвежское правительство.

— Тогда уж все североморские государства!

— Хорошая мысль. И Исландию тоже.

— Минуточку! — Сьюсс поднял руки. — Прямо крестовый поход какой-то. Ведь это пока всего лишь моделирование.

— Верно, — сказал Борман. — Не надо преждевременно пугать людей. Мы пока и сами не знаем всего с достоверностью. Да, мы знаем, как это происходит, но результат — это экстраполяция. В настоящий момент мы можем лишь утверждать, что в атмосферу попадёт большое количество метана.

— Ты бредишь? — воскликнул Салинг. — Мы прекрасно знаем, что произойдёт.

Борман непроизвольно ощупал то место, на котором подрастали его усы.

— Ну хорошо. Мы можем это опубликовать. Этого хватит на дюжину первых полос в газетах. Но каковы будут последствия?

— Какие последствия будут, — рассуждал Сьюсс, — если в газетах объявят, что Земля вот-вот столкнётся с метеоритом?

— Ты считаешь это сравнение подходящим?

— Да.

— Я считаю, мы не должны принимать решение сами, — сказала Мирбах. — Давайте действовать шаг за шагом. Сперва поговорим с Йохансоном. В конце концов, к нему идут все нити. Кроме того, если рассматривать это с чисто научной точки зрения, честь открытия принадлежит ему.

— Нет, червей обнаружил «Статойл». Но будь по-вашему. Пусть Йохансон. А что потом?

— Потом привлечём правительство.

— И опубликуем всё это дело?

— Почему же нет? Всё публикуется. Мы знаем про корейские и иранские ядерные программы и что какие-то идиоты распространяют возбудителя сибирской язвы. Мы знаем всё о BSE, о свиной чуме и об овощах с изменёнными генами. Во Франции люди десятками умирают от каких-то бактерий из заражённых моллюсков. Боже мой, и никто не бежит в панике в горы, чтобы спрятаться.

— Да, — сказал Борман, — но если мы гласно задумаемся об эффекте Стореджиа…

— Для этого наши данные слишком поверхностны, — заметил Сьюсс.

— Моделирование показывает, как быстро идёт разложение.

— Но оно не говорит определённо, что произойдёт потом.

Борман хотел ответить, но Сьюсс был прав. Они могли думать , что произойдёт, но они не могли это доказать . Если сейчас выйти с этим, не запасшись неуязвимой теорией, то нефтяное лобби всё заболтает. И аргументация рухнет, как карточный домик. Пока что было рано.

— Ну хорошо, — сказал он. — Сколько времени нам нужно, чтобы представить связные результаты?

Сьюсс наморщил лоб.

— Думаю, следующая неделя.

— Это чересчур долго, — сказал Салинг.

— Да вы что! — возмутилась Мирбах. — Это чересчур быстро. Закажи одну только таксономическую экспертизу нового червя — и будешь в ожидании месяцами грызть ногти.

— В данной ситуации это чересчур долго.

— И всё же, — решил Сьюсс. — Ложная тревога ничего не даст.

Борман кивнул. Он не мог отвести взгляд от монитора. Моделирование закончилось. И всё же оно продолжалось перед его внутренним взором, и от того, что он видел, волосы вставали дыбом.

Тронхейм, Норвегия

Сигур Йохансон вошёл в кабинет Ольсена, закрыл за собой дверь и уселся напротив биолога.

— Есть минутка? Ольсен ухмыльнулся:

— Ещё бы! Я же вывернулся ради тебя наизнанку.

— И что ты разузнал?

Ольсен заговорщицки понизил голос.

— С чего начать? С историй про монстров? Или с природных катастроф?

Становилось уже интересно.

— Начни с чего хочешь.

— Давай, для разнообразия начнёшь ты? — Ольсен весело взглянул на него. — Почему бы тебе не сказать мне, ради чего я сутками работаю на тебя Ватсоном, а, Холмс?

Йохансон задумался, сколько он может рассказать Ольсену. Ему было ясно, что тот просто лопается от любопытства. Он бы и сам на его месте лопался. Но тогда через несколько часов об этом будет знать весь НТНУ.

Внезапно ему в голову пришла одна мысль. Выглядела она достаточно безумной, чтобы сойти за правдоподобную. Пусть Ольсен считает его придурком, с этим жить можно. Он тоже понизил голос и сказал:

— Я подумываю о том, чтобы выступить с новой теорией.

— А именно?

— Всё это срежиссировано.

— Что?

— Ну, все эти аномалии. Медузы. Исчезновение лодок. Мёртвые и без вести пропавшие. Мне просто пришла в голову идея, что всё это взаимосвязано.

Ольсен непонимающе таращился на него.

— Назовём это верховным заговором. — Йохансон откинулся на спинку, чтобы посмотреть, как Ольсен будет заглатывать эту наживку.

— И чего ты собираешься этим добиться? Нобелевской премии или места в психбольнице?

— Ни того ни другого.

— Ты меня разыгрываешь.

— Нет.

— Разыгрываешь. Кого ты имеешь в виду? Чёрта? Тёмные силы? Зелёных человечков? Людей Икс?

— Это пока лишь идея. Должна же быть взаимосвязь, а? Все феномены пришлись на одно и то же время, неужто это случайное совпадение?

— Я не знаю.

— Вот видишь. Ты тоже не знаешь. И я не знаю.

— Какого рода связь ты за этим видишь? Йохансон развёл руками:

— Это зависит от того, что ты мне сейчас расскажешь.

— Ловко вывернулся, — Ольсен усмехнулся, выдвинул ящик стола и достал целую стопку бумаг. — Улов из интернета, — сказал он. — Если бы я не был таким отвратительным прагматиком, я бы мог поверить в ту чушь, которую ты сейчас нёс.

— Ну, и что там у нас?

— Все пляжи Южной и Центральной Америки закрыты. Люди больше не заходят в воду, а медузы забивают рыбачьи сети. Коста-Рика, Чили и Перу говорят об апокалиптическом нашествии. После «португальской галеры» появился ещё один вид — очень мелкие, с необычайно длинными и ядовитыми щупальцами. Вначале их приняли за «морских ос», но выглядят они иначе. Наверное, новый вид.