Стая - Шетцинг Франк - Страница 195

— Дело житейское. — Грейвольф проверил объектив камеры. — И когда же на сцене появятся киты?

— Не всё сразу. Как-то приехал в гости отец Талилаюк, глядь — а дочери нет, только собако-мужчина воет от горя. Старик долго плавал по морю, пока не набрёл на иглу мужчины-буревестника. Увидел дочь издали, давай её понукать: мол, немедленно домой! Талилаюк послушно села к папе в лодку, и погребли они домой. Но тут море разыгралось, начался ужасный шторм! Старик понял, что это месть буревестника. Нет, думает, не хочу я тонуть из-за этой мерзавки. Давно уже имел зуб на дочь, и вот он схватил её и вышвырнул из лодки. А девушка вцепилась в борт и не отпускает. Старик вошёл в раж, схватил топор и отрубил ей передние фаланги пальцев! Они упали в воду — и что ты думаешь? Тут же превратились в нарвалов. Талилаюк не отпускает лодку, и тогда старик отрубил ей вторые фаланги. Они превратились в белух, а девчонка, мерзкая, всё ещё цепляется за жизнь. Последние фаланги в воду посыпались, из них получились тюлени. А Талилаюк никак не сдаётся, держится обрубками. Рассвирепел старик на такое непокорство, схватил весло, ткнул ей в глаз, тут она отцепилась и ушла под воду.

— Жестокий, однако, папаша.

— Но Талилаюк не погибла — ну, не до конца. Она превратилась в морскую богиню Седну и с тех пор правит всеми морскими животными. Плавает, одноглазая, вытянув свои культи, а волосы всё ещё красивые, но как их расчешешь без рук? Они все перепутаны — это значит, она сердится. А кому удастся расчесать их и заплести косу, тот укротит Седну и тому она разрешит охотиться на морских животных.

— Когда я был маленький, эту историю часто рассказывали, всякий раз по-разному, — тихо сказал Эневек.

— Тебе понравилось?

— Мне понравилось, что её рассказала ты.

Она довольно улыбнулась. Эневек спросил себя, что заставило её рыться в интернете в поисках старинной легенды. Не случайно же она на неё наткнулась. Вот это и был подарок. Свидетельство её дружбы.

Он был даже тронут.

— Глупости. — Грейвольф свистом подозвал последнего дельфина, который оставался ещё без камеры и гидрофона. — Леон — человек науки. Морской богиней его не проймёшь.

— Ох уж эта ваша затянувшаяся междоусобная свара, — покачала головой Делавэр.

— Тем более, что легенда врёт. Хотите знать, как они на самом деле появились? Суши тогда не было. И один вождь жил в подводной лачуге. Он был лодырь, никогда не вставал, всегда лежал спиной к огню, в котором сгорали какие-то кристаллы. Он жил совсем один, и звали его Чудодей. Однажды к нему ворвался его слуга и сказал, что духи и сверхъестественные существа не нашли суши, где бы им голову приклонить, и он должен соответствовать своему имени и что-нибудь для них сделать. Вместо ответа вождь поднял со дна два камня, отдал слуге и велел ему бросить их в воду. Слуга исполнил, и камни выросли, превратившись в острова Королевы Шарлотты и прочую сушу.

— Спасибо, — улыбнулся Эневек. — Наконец-то я услышал строго научное толкование.

— Это история из старого цикла «Странствия Ворона», — сказал Грейвольф. — У ноотка тоже есть похожие истории. Многое крутится вокруг моря. Либо ты происходишь из него, либо оно тебя уничтожает.

— Может, прислушаться? — сказала Делавэр. — Раз уж наука увязла на месте.

— С каких это пор ты интересуешься мифами? — удивился Эневек.

— Просто занятно.

— Ты же ещё больший эмпирик, чем я.

— Ну и что? Мифы подсказывают, как жить с природой в мире. Дело не в том, насколько это достоверно. Ты что-то берёшь — что-то и отдавай. Вот и вся правда.

Грейвольф улыбнулся и потрепал дельфина.

— Вот тогда бы мы справились с проблемой, верно, Лисия? Просто тебе надо немного поработать телом.

— Это как?

— Я случайно знаю несколько старинных обычаев из Берингова моря. Они там поступали так: перед выходом на кита гарпунщик должен был переспать с дочерью капитана, чтобы сохранить на себе её вагинальный запах. Он один способен приманить китов и укрощает их настолько, что они дают себя убить.

— До такого могли додуматься только мужчины, — сказала Делавэр.

— Мужчины, женщины, киты… — засмеялся Грейвольф. — Всё едино. Hishuk ish ts’awalk.

— О’кей, — воскликнула Делавэр. — Нырнём на морское дно, разыщем Седну и расчешем ей волосы.

Всё едино, эхом отозвалось в голове Эневека.

Как сказал ему тогда Экезак: «Наукой вам эту задачу не решить. Шаман сказал бы тебе, что вы имеете дело с духами, с духами одушевлённого мира, которые вселяются в существа. Кваллюнаак начали истреблять жизнь. Они восстановили против себя духов и морскую богиню Седну. Кто бы они ни были, эти твои существа в море, вы ничего не добьётесь войной против них. Уничтожите их — и тем самым уничтожите самих себя. Воспринимайте их как часть себя, и тогда уживётесь. Борьба за господство не ведёт к победе».

Они плавали с дельфинами, пока Росковиц и Браунинг чинили «Дипфлайт», и рассказывали друг другу легенды. Они весело плескались, постепенно теряя тепло, несмотря на костюмы.

Как им расчесать волосы морской богине?

До сих пор люди только сбрасывали на Седну токсины и атомные отходы. Нефтяные катастрофы склеили её волосы. Люди без спросу охотились на её животных и многих истребили.

Эневек замёрз, но выходить не хотелось. Что-то подсказывало ему, что этот миг счастья больше не повторится. Никогда им уже не собраться вместе так, как сейчас.

Грейвольф перепроверил крепление на шестом, последнем дельфине и удовлетворённо кивнул:

— Порядок. Выходим.

Лаборатория повышенной безопасности

— Дура я. Это ж слепой надо быть!

Оливейра смотрела на экран с увеличенной флюоресцентным микроскопом пробой. В Нанаймо она несколько раз исследовала желе, или то, что от него оставалось после того, как его вынимали из мозга китов. И те клочки, которые Эневек принёс с корпуса «Королевы барьеров», она тоже разглядывала под увеличением. Но ни разу не догадалась рассмотреть распадающуюся субстанцию как сплав одноклеточных.

Ей даже стыдно стало.

Давно пора бы знать. Но в истерии «пфистерии» все они искали только ядовитые водоросли. Даже от Роше ускользнуло, что распавшаяся субстанция вовсе не исчезла, а осталась на подложке его микроскопа — в виде одноклеточных. Внутри омаров и крабов всё было перемешано — ядовитые водоросли, желе — и морская вода.