Стая - Шетцинг Франк - Страница 186

— Могут.

— Скажите… — начал Грейвольф. — Если эта штука контролирует их мозг… Вдруг она может и нас видеть их глазами? И слышать?

— Ты прав, — сказал Эневек. — Она использует их органы чувств.

— Да. Таким образом эта слизь обретает глаза и уши.

Они продолжали смотреть в море. Кроув выдохнула в ледяной воздух дым, и его тут же растерзало ветром на клочки.

— Похоже, началось.

— Что началось? — спросила Ли.

— Силами начали мериться.

— Что ж, — тонкая улыбка пробежала по губам Ли. — Мы готовы ко всему.

— Ко всему, что знаем, — добавила Кроув.

Лаборатория

На обратном пути вниз — в сопровождении Рубина и Оливейра — Йохансон спросил себя, когда же психоз начал производить собственную реальность?

Родоначальником всего этого был он сам. А не он, так кто-нибудь другой всё равно выдвинул бы подобную теорию. Но факты уже подгонялись под гипотезу. Ну, увидели стадо косаток, эка невидаль! — и уже усмотрели в этом глаза и уши Чужих. Им теперь повсюду мерещились Чужие. Вот заслали в море послание и стали ждать контакта, который, может, никогда не состоится, потому что они напали на морской плесневой грибок.

День пятый . Фантазия, которая действует уже самостоятельно?

Мы ни к чему не придём, удручённо думал он. Блуждаем в темноте, залепив глаза теорией.

Они гулкими шагами спускались вниз по пандусу, миновали ангар и дошли до стальной двери лаборатории. Йохансон набрал цифровой код, и дверь с тихим шипением отодвинулась. Он включил свет. От симулятора доносилось гудение электрической системы.

Они поднялись на галерею, опоясывающую танк высокого давления, и подошли к большому овальному иллюминатору. Отсюда просматривалась вся внутренность симулятора. По дну в свете внутренних прожекторов были распределены белые тела крабов с паучьими ножками. Некоторые двигались — неуверенно и явно не ориентируясь: бегали по кругу или останавливались, не зная, надо ли идти и куда. Чем дальше от окна, тем труднее было разглядеть детали. Камеры, расположенные внутри, давали ближние снимки, перенося их на мониторы контрольного пульта.

— Ничего не изменилось со вчерашнего дня, — отметила Оливейра.

— Надо вскрыть парочку и посмотреть, что будет, — предложил Йохансон.

— Расщепить крабов?

— А что? Мы уже знаем, что под давлением они продолжают жить.

— Не жить, а прозябать, — поправила его Оливейра. — Мы даже не знаем, можно ли назвать это жизнью.

— Та штука внутри них живёт, — задумчиво сказал Рубин. — Всё прочее — не живее автомобиля.

— Согласна, — сказала Оливейра. — Но что с этой внутренней жизнью? Почему она ничего не предпринимает?

— А что она должна предпринять, по вашему мнению?

— Ну, бегать, — Оливейра пожала плечами. — Клешнями шевелить. Откуда я знаю. Вылезть из панциря. Посмотрите на этих тварей. Если они запрограммированы на то, чтобы высадиться на сушу, наделать там дел, а после этого околеть, то в этой ситуации они оказываются в затруднении. И никто не придёт, чтобы дать им новое распоряжение. Они на холостом ходу.

— Правильно, — нетерпеливо сказал Йохансон. — Они в летаргии и ведут себя, как детские игрушки на батарейках. Я согласен с Миком. Тела крабов выведены безжизненными, в них есть лишь немного нервной массы: пульт управления для пассажиров. И я бы хотел этих пассажиров высадить и посмотреть, как они поведут себя в глубоководных условиях.

— Хорошо, — кивнула Оливейра. — Начнём резню.

Они спустились с галереи и подошли к пульту управления. Компьютер давал возможность управлять несколькими роботами внутри танка. Йохансон выбрал маленький двухкомпонентный манипулятор-робот. Над пультом вспыхнули несколько высокоразрешающих мониторов. Один из них показывал внутренность симулятора.

— Сколько штук вскроем? — спросила Оливейра. Руки Йохансона скользнули по клавиатуре, и камера послушно изменила угол зрения.

— Как порцию устриц: не меньше дюжины, — сказал он.

Йохансон активировал управление, и один из роботов двинулся из своего угла внутри танка. Верхняя его часть была начинена техникой, внизу располагался короб с густыми сетчатыми стенками.

— Переключаюсь на сферу, — сказал Йохансон.

С полозьев, неподвижно зависших над крабами, выдвинулся красный шар размером с футбольный мяч и медленно приблизился к животным, ни одно из которых даже не пошевелилось. Нижняя часть шара раздвинулась, и оттуда показались две изящные многосуставные руки. У конца манипулятора вертелся арсенал инструментов, из которых Йохансон выбрал слева щипцы, а справа маленькую пилу. Руки Йохансона орудовали двумя джойстиками.

Щипцы двинулись вниз, подхватили одного краба под брюхо, зажали его со спины и подвинули ближе к объективу камеры. На мониторе отразился гигантский монстр. Пасть у него шевелилась, ножки дёргались, но клешни бессильно свисали вниз.

— Моторика безукоризненная, — прокомментировал Йохансон. — Двигательный аппарат функционирует.

— Зато никакой типичной для вида реакции, — заметил Рубин.

— Да. Клешни не раскрывает, никому не грозит. Тупой автомат, ходячая машина. — Он двинул второй джойстик и нажал кнопку. Циркулярная пила начала вращаться, и он подвёл её к боку панциря. Ножки краба судорожно задёргались.

Панцирь разломился.

Что-то молочное выскользнуло наружу и на мгновение, дрожа, зависло над разрушенным животным.

— Боже мой, — вырвалось у Оливейра.

Штука не походила ни на медузу, ни на каракатицу. Она была бесформенная. Волны пробежали по её краям, тело надулось и потом сплющилось. Йохансону почудилось, что внутри этой слизи пробежала молния, но в ярком свете прожекторов это могло быть обманом зрения. Существо внезапно переформировалось во что-то продолговатое, змеевидное и метнулось прочь.

Он ругнулся, поднял со дна следующего краба и вскрыл его. На сей раз всё протекало ещё быстрее, и желеобразный пассажир краба улизнул ещё до того, как кто-нибудь успел его разглядеть.

— Послушайте! — Рубин был явно воодушевлён. — С ума сойти. Что же это такое?