Стая - Шетцинг Франк - Страница 156

И умирало всё больше людей.

OEM без конца публиковал предписания и советы населению, но они ничего не давали. Канистры с питьевой водой, которые должны были стоять в каждом доме на крайний случай, там не стояли. А если и стояли, люди всё равно заболевали от токсинов, выходящих в виде газа из канализации, из раковин и туалетов. Всё, что мог сделать Пик, это эвакуировать здоровых людей в карантинный лагерь и изолировать там. Нью-Йорк превратился в зону смерти.

Туннель всё ещё горел. Водитель военного бензовоза, видимо, не закрепил как следует противогаз и на полной скорости потерял сознание. А ехали конвоем несколько бензовозов. Один взрыв вызвал цепную реакцию, и в воздух взлетели десятки машин. Температура в туннеле была как в жерле вулкана.

Пик корил себя, что не смог предотвратить беду. В туннеле опасность отравления многократно возрастала по сравнению с городскими улицами, где токсины выдувало ветром. Но как и что он мог предотвратить?

Если Пик что и ненавидел всеми силами души, так это чувство бессилия.

И теперь то же самое начинается с Вашингтоном.

— Мы не сможем, — сказал он по телефону Ли.

— Мы должны, — было ему единственным ответом. Они перелетели Гудзон и направились к аэропорту, где Пика дожидался военный самолёт, чтобы отвезти его в Ванкувер. Огни Манхэттена остались позади. Пик спросил себя, что даст им завтрашнее совещание. Срочно нужен какой-нибудь медикамент, который положит конец ужасу Нью-Йорка. Но что-то подсказывало ему, что надежды тщетны.

«Шато Уистлер», Канада

Ли была очень довольна.

Конечно, перед лицом грядущего Армагеддона ей больше приличествовала бы скорбь. Но день прошёл просто замечательно. Вандербильт присмирел, уйдя в оборону, а президент прислушался к ней.

После нескольких телефонных разговоров она укрепилась в уверенности, что мир гибнет, и с нетерпением ждала соединения с министром обороны. Она хотела обсудить с ним выход кораблей, которые с завтрашнего дня должны начать сонарную атаку против китов. Министр обороны застрял в каких-то переговорах. Несколько минут у неё ещё оставалось, и она играла Шумана перед кулисами громадного звёздного неба.

Было около двух часов ночи, когда телефон зазвонил. Ли ожидала услышать Пентагон и в первый момент даже не поняла, с кем говорит.

— Доктор Йохансон! Чем могу служить?

— Я хотел бы поговорить с вами один на один, генерал.

— Сейчас не самый удобный момент. Мне нужно провести несколько телефонных переговоров. Скажем, через час. А о чём вы хотите говорить?

— Вы предполагали, что у меня есть своя теория.

— Ах, да! — Она секунду размышляла. — Хорошо. Приходите прямо сейчас.

Она с улыбкой положила трубку. Йохансон был не тот человек, чтобы выдерживать назначенный срок до последней секунды, и он хотел сам определять момент, даже если было далеко за полночь.

Она позвонила в телефонный центр.

— Перенесите мой разговор с Пентагоном на полчаса. — Немного подумав, она поправилась: — Нет, на час.

Йохансону, наверное, есть что сказать.

Остров Ванкувер

После рассказа Грейвольфа у Эневека пропал всякий аппетит. Но Шумейкер превзошёл сам себя. Он зажарил гигантские стейки, наверняка недешёвые, и состряпал замечательный салат с гренками и орехами. Они ели втроём на его веранде. Делавэр избегала темы её новых отношений и оказалась очень приятной собеседницей. Она знала множество анекдотов и умела их рассказывать. Они веселились, и этот вечер был словно остров посреди моря горестей.

В средневековой Европе танцевали и устраивали празднества, когда вокруг сжималось кольцо «чёрной смерти» — чумы. Здесь до танцев не дошло, но им удавалось говорить о чём угодно, только не о цунами, не о китах и не о водорослях-убийцах. Эневек был благодарен такой смене темы. Они наслаждались мягким вечером, вытянув ноги и глядя на тёмную воду бухты.

К ночи Эневек простился. Делавэр осталась. Они с Шумейкером были любителями старых кинофильмов, к тому же открыли очередную бутылку вина. Эневек не мог составить им компанию, допил свою воду, поблагодарил и пошёл к станции. Включил там компьютер и вышел в интернет.

Через несколько минут он разыскал там профессора Курцвайля.

К утру начала прорисовываться картина.

«Шато Уистлер», Канада

Возможно, думал Йохансон, это поворотный пункт.

Или я старый дурень.

Он стоял на подиуме. В первом ряду сидели Пик, Вандербильт и Ли. Вид у Пика был усталый. Он вернулся из Нью-Йорка ночью и выглядел так, будто оставил там большую часть своих сил.

Йохансон, половину жизни преподававший, привык говорить перед аудиторией. Ему не раз приходилось выслушивать возражения и вести научные споры.

Но в это утро он испытывал неуверенность в себе. Как ему изложить свою теорию так, чтобы люди не попадали со стульев от смеха? Ли согласилась, что он, может быть, и прав в своей теории. Это уже много. С осторожным оптимизмом можно было даже сказать, что она готова следовать за ходом его мыслей. Но неуверенность оставалась: справится он или всё испортит?

Царила мёртвая тишина. Он посмотрел на верхний лист своего доклада, который переписывал ночью, — и отложил рукопись в сторону.

И мгновенно почувствовал громадное облегчение. Словно отважная кавалерия с развевающимися знамёнами, к нему вернулась уверенность. Он шагнул вперёд, посмотрел на ряды и сказал:

— Это очень просто и лежит на поверхности. Мы переживаем вовсе не природную катастрофу. И с террористическими объединениями или подлыми правительствами это тоже не связано. И эволюция не играет с нами злую шутку. Происходит нечто совсем другое. — Он сделал паузу. — Мы становимся в эти дни свидетелями многократно описанной войны миров. Пока мы смотрели в небо в ожидании чужого разума из космоса, этот чужой разум жил у нас под боком. Две принципиально разные системы разумной жизни сосуществовали на этой планете, до недавнего времени оставляя друг друга в покое. Но если другая система знала о развитии нашей, мы не имели представления о подводном мире, или — если хотите — о другом универсуме, с которым мы делим земной шар. Инопланетяне явились к нам не из дальних галактик, а развились на дне глубоких вод. Жизнь в воде древнее, чем на суше, и я считаю, что эти существа гораздо старше нас. Я понятия не имею, как они выглядят, как они живут, как сообщаются между собой. Но нам придётся привыкнуть к мысли, что есть вторая Божья раса, жизненное пространство которой мы уже десятилетиями систематически разрушаем. И, леди и джентльмены, те, кто там, внизу, справедливо обижены на нас.