Скользкий - Корнев Павел Николаевич - Страница 84

— Порядок передвижения прежний, — напомнил нам Гриша. — Дистанция…

— Метра по три, — подсказал я и, дождавшись вытряхнувшего из ботинка камушек Напалма, пошел вперед, внимательно осматривая деревья. — От левой обочины подальше держитесь. На листьях пластилиновый иней и шипоцвет на обочине.

— Что за иней такой? — удивилась Вера. — Типа тли?

— Грибок ядовитый. Ожоги от него просто жуткие, — объяснил я. — Шипоцвет — это вон те веселенькие цветочки. Да, именно те, синенькие. Не вздумай сорвать — человека насквозь пробивают.

— А почему птиц так мало? — Девушка проводила взглядом вспорхнувшую с ветки сороку. — С момента выхода из Форта эта четвертая.

— Ты считала, что ли? — рассмеялся Напалм.

— Элементарная наблюдательность и хорошая память.

Шорох. От росших на правой обочине деревьев к нам метнулась почти сливающаяся с дорожным покрытием тень. Я схватился за винтовку, развернулся…

Ярко-зеленая вспышка ударила по глазам, прежде чем мне удалось толком прицелиться. Черт! Из глаз потекли слезы, я несколько раз моргнул, но зрение возвращалось слишком медленно. Сначала стали прорисовываться серые силуэты предметов, потом вернулись краски.

— Мельников! — заорал Гриша. — Ты что творишь?!

— Да кто знал? Мне наши штурмовики подсунули!

— Ты, блин, точно когда-нибудь сам себя поджаришь. — Конопатый закрыл ладонями лицо и помотал головой.

— Полагаю, это был «Адский пламень»? — невозмутимо подошел Ялтин к почти разорванному напополам зверю.

И кто это нас на зуб проверить хотел? Гладкая шкура с короткой щетиной пока почти не отличалась по цвету от гравия, но очень медленно начинала менять цвет с грязно-серого на болотно-зеленый. Когти сантиметров десять длиной. Вытянутая голова. Не голова даже, а сплошная пасть. Узкие щели глаз и ноздрей. Кикимора. От развороченного и обожженного магическим разрядом тела несло кислым запахом гари.

— Что-то типа того. — Мельников спрятал разряженный амулет в карман. — Это что за чудовище?

— Кикимора серая, обыкновенная, — вытер выступившие слезы я. — Обычно охотятся небольшими стаями, особи по три-четыре. Так что давайте-ка пробежимся от греха подальше. От своих охотничьих угодий они не удаляются.

Недовольное ворчание по поводу ослепленных глаз мигом стихло, и мы побежали. Метров через двести я перешел на шаг и постарался успокоить дыхание.

— Сергей Михайлович, что-то ваша система оповещения не сработала. — повернулся к колдуну Григорий.

— Вероятно, все дело в неточной калибровке, — не смутился запыхавшийся Ялтин. — Мне надо минут пятнадцать, чтобы разобраться в причинах произошедшего.

— Нам бы успеть через болото перейти, пока солнце высоко, — предупредил я Григория. — Да и тучки эти мне не нравятся.

— «Я тучка, тучка, тучка. Я вовсе не медведь, — тихонько пропел Напалм. — О, как приятно тучке по небу лететь».

— Далеко до болота? — задумался Конопатый.

— Если не ошибаюсь, сразу за тем поворотом начнется.

— Солнце высоко еще, — подняв голову к небу, заметил Хан.

— Десять минут вам, Сергей Михайлович, — посмотрел на часы Гриша. — Лед, пошли до болота пройдемся, посмотрим, как там с гатью. Напалм, ты с нами.

— А откуда здесь гать? — поинтересовался Напалм и взвел курок своего антикварного пистолета.

— Когда дальше деревня была, дорогой часто пользовались.

— Была?

— Грунтовые воды поднялись — затопило, — припомнил я рассказы патрульных.

— А люди? — Напалм поморщился, когда его облепила куча мошек, и вновь прибег к своему дару. От мошек не осталось даже пепла.

— Кто в Форт перебрался, кто в Октябрьский.

Мы прошли поворот и оказались перед широкой заводью.

— Я когда материалы по маршруту подбирал, читал, что там несколько дворов еще осталось. — Григорий внимательно осмотрел в бинокль полузатопленную дорогу. — Паводок сошел, но метров сто пятьдесят по затопленному участку пройти придется. Лед, как думаешь, переправимся здесь?

— Думаю, да, — забрав бинокль, осмотрелся я. — Не в обход же тащиться.

Метрах в двухстах впереди дорога ныряла в ложбинку и скрывалась под черной болотной водой. Пройти там можно было только по узкой гати, сооруженной из сбитых клиньями бревен. Отсюда бревна казались достаточно хорошо сохранившимися, чтобы выдержать вес человека. А как там на самом деле, кто знает? Ладно, подойдем поближе — проверим.

Что меня в этой переправе полностью устраивало — ивы к заболоченному участку дороги не подходили, и землю покрывал густой ковер трав, среди которых торчали синевато-зеленые лезвия листьев осоки. Незаметно никто не подберется. И пусть мы сами будем как мишени в тире, думаю, нападения с применением огнестрельного оружия нам здесь следует опасаться меньше всего.

— Сейчас наши подойдут, и сразу двинем, — заявил Григорий, убирая переговорный амулет в карман. — Колдун вроде разобрался, в чем проблема.

— Мне камыши вон те не нравятся, — указал я ему на колебавшуюся под порывами ветра стену камышей, которая у того берега подходила почти к самой дороге. Выпрыгнет оттуда панцирник или вурдалак, и, хоть мы его сразу изрешетим, все равно кого-нибудь достать успеет.

— Камыши не проблема, — прищурившись из-за бивших прямо в глаза лучей уже начавшего клониться к закату солнца, с высоты своего роста снисходительно посмотрел на нас Напалм.

— Вот и замечательно. — Григорий обернулся и посмотрел на приближавшихся к нам близнецов. — Не понял, где остальные?

Мне показались странными колебания воздуха за спинами братьев, но колдовским зрением ничего разглядеть не удалось. И все же что-то с ними не так…

— Моя последняя разработка, — похвастался Ялтин, когда фигуры парней расслоились, и вместо двух человек перед нами оказалось шестеро. — Пространственное наложение образов.

— Предупреждать надо. — Григорий медленно опустил АКСУ. — Сейчас быстро форсируем заболоченный участок и в обычном режиме двигаемся дальше. Задача ясна?

Мы потащились к гати.

На лицах близнецов, Хана и Димитрия я приметил новые следы укусов местной кровососущей мелкоты, а вот Сергею Михайловичу и Вере столь близкого знакомства с комарами и мошками каким-то образом удалось избежать. Вечером надо будет поближе к Напалму держаться.

В дорожном полотне по мере приближения к заболоченному участку все чаще начали попадаться разломы, в которых уже успели угнездиться хилые кустики и болезненного вида чахлая трава. В глубоких дождевых лужах мелькали точки дафний, а у дна замирали тени головастиков. Димитрий совсем уже собрался сойти со вспученной дороги на обочину, но посмотрел на длинные острые листья травы и передумал. Это он правильно сообразил — где бы мы ему новую обувку доставали?

— Лед, подожди, — забеспокоился колдун, стоило мне ступить на осклизлое и изрядно прогнившее бревно переправы.

Едва не поскользнувшись, я отпрыгнул обратно. На воде закачалась сорванная ботинком кора.

— Случилось чего? — спросил Григорий, но Ялтин лишь покачал головой и продолжил всматриваться в заводь.

Что его насторожило? Вроде спокойно все.

У берега плавала ряска, дальше чернела чистая водная гладь. С того берега к нам тянулась дорожка слепивших глаза солнечных бликов, но заросшее водорослями илистое дно было как на ладони. Откуда-то доносилось кваканье лягушек, а от прогретой солнцем неглубокой заводи веяло теплом. Невдалеке от легкого ветерка покачивались камыши, дальше зеленели верхушки тополей. Сейчас бы сесть на берегу, разложить припасы на газетке, хлебнуть из фляжки… Еще б удочку, и, того и гляди, из-за деревьев донесется шум электрички.

Покачав головой, колдун достал из кармана деревянную шкатулочку, вытряхнул на ладонь с десяток мелких кристалликов и швырнул их в болото. Зависнув на мгновенье в воздухе, они мигнули зеленоватым сиянием и, медленно спланировав к поверхности воды, призрачными водомерками унеслись вдаль.

— Что случилось? — не выдержал Мельников, но колдун только шикнул на него и продолжил к чему-то прислушиваться.