Лед - Корнев Павел Николаевич - Страница 91

— Коля, бери патроны. — Я вывернул карман фуфайки и высыпал на пол десятка четыре «макаровских» патронов.

— А я ему пулемет прихватил. — Макс поставил мешок в угол.

— Ты че? Эта дура килограммов десять весит! — Ветрицкий перестал набивать патронами карманы и покрутил пальцем у виска.

— Ну, допустим не десять, а на пару кило поменьше…

— Вот сам и таскай, если он такой легкий. А я могу твой автомат себе взять.

— Макс, там должен быть еще один ствол. — Я заглянул внутрь вещмешка. Да, если это можно охарактеризовать одним словом, то больше всего подходит слово «барахло».

— У карабина пуля приклад расщепила.

— А эту ерунду ты на фига насобирал? — Я сунул в мешок разряженный АПС.

— А что? Трофеи же.

— Ну-ну, только учти — сам потащишь.

— Да я не против. — Макс закинул мешок на плечо. — Нормалек. Лед, а что за тема с ножом?

— Мне б кто сказал. — Я сплюнул на пол и задумчиво потер носком ботинка потемневшее в месте попадания слюны дерево. Похоже, самовозгорание для меня штука не столь уж и фантастическая. Будем надеяться, лечение пройдет именно так, как планировал колдун.

— Вы долго здесь рассиживать собираетесь? — зло прошипел заглянувший с улицы Жан.

— Мы куда-то торопимся? — Мне тон старика категорически не понравился. Что-то он себе много в последнее время позволять стал.

— Тут где-то поблизости взвод рейнджеров рыскает. А они даже разговаривать с нами не будут — пальнут из «шмеля» и пепел просеют!

— И откуда ты про них узнал? — Николай ногой отодвинул пулемет и выкинул вытащенный из рюкзака колчан со стрелами. — Мертвые ведьмы рассказали?

— Некоторые вещи до того очевидны, что о них нет нужды даже спрашивать, — отшил Николая колдун и медленно нас оглядел. — Я ухожу прямо сейчас. Вы со мной?

— Да, — принял я решение, чувствуя медленно подступающую слабость. Толку от меня немного, а на Макса с Колей надежды нет. Но колдун-то как заговорил, стервец!

— Тогда пошли.

— Одну минуту. — Не выдержав, я выскочил на улицу и быстро обежал все трупы. К счастью — а к счастью ли? — остальные валькирии были незнакомы. Все, пора бежать, и так уже Жан волком смотрит.

На снегоступах пробираться через лес оказалось проще, но и они всех проблем не решали — очень уж маленькие, да и наст слишком рыхлый. От монотонного движения через сугробы я согрелся, и очень скоро стало казаться, что по жилам у меня бежит жидкий огонь. Рубашка и кофта просто промокли от пота. Но усталости не было. Такое впечатление, что так и пер бы до тех пор, пока не свалился замертво. Жутко хотелось пить. Несколько раз я останавливался и закидывал в рот полпригоршни снега. Нельзя, знаю, но ничего поделать с этим не могу — сердце просто не сможет качать загустевшую как битум кровь.

К границе мы вышли уже на рассвете. Лес, словно скошенный гигантской косой, резко оборвался, и без какого-либо перехода началась заснеженная равнина. Наше внимание приковал к себе открывшийся вид. Казалось, само пространство перекручивается, расслаивается и ежесекундно играет расстояниями, то приближая, то удаляя странный лес с темно-синими деревьями на той стороне.

Воздух над границей мерцал и колебался. Утреннее солнце только начинало подсвечивать алым низкие облака на востоке, но небо светилось и на севере.

— Ну ни фига себе! — одновременно выдохнули Макс и Николай и, открыв рты, уставились на переливающуюся стену воздуха.

— А вы думали, — вполголоса заметил я, потрясенный только немногим меньше. Сколько раз вижу — а никак привыкнуть не могу. Такое впечатление, что воздух там и воздух здесь имеют разную плотность и никак не могут смешаться друг с другом. И концентрация магической энергии на той стороне сильнее. Несмотря на иллюзию — иллюзию ли? — искривления пространства, я решил, что до леса нам осталось не более двух-трех километров. Это хорошо — чем меньше мы будем светиться на открытом пространстве, тем лучше.

— Блин! — завопил Макс и с силой хлопнул себя по щеке. На варежке осталось синее вязкое пятно с капельками крови. — Это что?!

— Москит, — присмотрелся я.

— Ледяной москит?

— Нет.

— Снежный?

— Нет.

— Да какой, блин, тогда москит! Мы же не в тропиках! — заорал, брызнув слюной, Макс.

— Северный москит, — улыбнулся я.

— Твою мать! Полщеки заморозило!

— Хватит! — не сдержался Жан и, глубоко вздохнув, уже более спокойно продолжил: — Мы теряем время.

— Движемся цепочкой. Я впереди, Жан замыкающий. И что бы вам ни привиделось, не отвлекайтесь — тут ледяных змей полно, — скомандовал я и отошел от деревьев. — Пошли!

Выстроившись цепочкой, мы начали пересекать поле. Чем ближе становилась граница, тем отчетливей светились напоминающие северное сияние переливы и завихрения пространства. Воздух сгустился и стал напоминать прозрачное желе. Лес на той стороне совсем не приближался, и создавалось впечатление, что мы топчемся на одном месте. Неожиданно деревья резким скачком оказались совсем близко. Облака в одно мгновение рассеялись, и на небе замигали ледяные огоньки звезд.

— Ночь?! — не сдержал крик изумления Ветрицкий.

— Ночь завтрашнего дня, — с видом знатока выдал Макс.

— Что? — не понял его Николай.

— Ну, так говорят, — смутился тот.

— Почему?

— Шевелитесь! Не стоит здесь задерживаться. — Окрик Жана помог Максу избежать дальнейших расспросов.

— Прибавили! — обернулся я и ускорил шаг. Ночь дохнула холодом и проморозила до самых костей. Жар моментально сгинул, и стужа проникла даже в кости и суставы. Меня так и будет с переменным успехом колбасить? Как бы в золотой середине остановиться-то? А то так либо поджарюсь, либо в ледышку обращусь.

Через несколько десятков шагов звезды начали тускнеть, а на соткавшихся из небытия кучевых облаках вновь заиграли лучи восходящего солнца. Но холод не отступил, и пальцы ног напрочь потеряли чувствительность. Обморозил? Потом разберемся. Сейчас главное — убраться подальше от границы. На месте рейнджеров я бы пустил несколько мобильных групп на ее патрулирование — здесь беглецов перехватить проще всего.

— Куда теперь? — спросил Макс.

— Сначала до леса, потом на дорогу выйдем, — опередил меня Жан.

— Не опасно ли по дорогам шататься? — разозлился я. — Через лес не лучше пойти?

— В здешнем лесу нас через дюжину шагов на суповые наборы растащат.

— По сторонам смотрите. Что подозрительное увидите или услышите — сразу с дороги! — Я, подумав, решил не спорить с колдуном. Нет, конечно раньше мы с Ермоловым и лесом ходили, но тогда с нами всегда проводник из местных охотников был.

— А люди здесь живут? — поежился под порывом обжигающего ветра Ветрицкий.

— Есть один хутор, но туда мы точно заходить не будем. — Я опустил на лицо вязаную шапочку. — Двинули.

— А у нас вроде коньков нет. — Николай смотрел на блеснувшую впереди гладь замерзшего озерца. На совершенно прозрачном льду не белело ни одной снежинки. Странно, снег-то куда девался? Не чистят же его здесь.

— Делов-то! Разбежимся и перекатимся, — уже приготовился рвануть вперед Макс, но его остановил Жан.

— Стой ты!

Я взглянул, куда указывал колдун, и обмер: в толще льда неторопливо двигалась тень. На мгновение темное пятно приблизилось к поверхности, и над ледяной гладью плавно выдвинулся матовый плавник. Немного проплыв у поверхности, здоровенная рыбина вновь ушла на глубину, а на льду не осталось даже трещинки. Это что за чудище?

— Я т-туда не пойду! — немного заикаясь, заявил Ветрицкий.

— Может, мираж? — обернулся ко мне Макс.

— Ага, мираж. Оттяпает полноги этот Моби Дик, и что делать?

— Лучше бы обойти, — нейтрально заметил Жан.

Я возражать не стал, и мы двинулись в обход. К счастью, озерцо по размерам не превышало футбольного поля, и крюк вышел совсем небольшой. Но до тех пор пока поле не скрылось за густо разросшимися деревьями с узкими синеватыми листьями, у меня по спине бегали мурашки. Обошлось. А вот вынырнул бы ЗИЛ с чем-нибудь типа ДШК в кузове, и все — кранты. Теперь хоть время спрятаться будет. Да и снегоступы на дороге снять можно.