Лед - Корнев Павел Николаевич - Страница 82

— А чародеи? — не сдавался я.

— Они больше ремесленники, чем мистики. — Жан кинул на стол свернутую треугольником салфетку. — Главное: формулы и рецепты, а способности — дело десятое.

— Значит, раскрыть все свои возможности можно, только занимаясь самостоятельно?

— На первый взгляд это так, — хитро прищурился колдун. — Но возьмем для примера магов и колдунов. Первые имеют доступ к морю энергии, вторые могут усвоить только крохи. Но маг на простейшее заклинание потратит столько же, сколько колдун на сотню более мощных чар. Почему? Маги идут по экстенсивному пути: больше энергии, еще больше энергии. Максимально раскрываются они, лишь присосавшись к какой-нибудь силовой линии. А колдуны тратят свое время на придумывание все более эффективных способов потратить доступные им капли силы. Очень уж сложно колдунам увеличить свою восприимчивость к имеющейся в природе энергии. Маги, наоборот, идут по этому пути без особых проблем. А когда понимают, что зашли в тупик, уже поздно.

— Получается, если бы был наставник, который мог подсказать…

— В этом-то вся загвоздка! — нацелил на меня указательные пальцы Жан. — Как научить, но не задавить собственным опытом? Каждый сам должен трезво оценивать свои умения к поглощению силы и к работе с ней. И уже на основе этого расставлять приоритеты.

— Вам, вижу, это удалось, — улыбнулся я. Блин, да где Макса с Колей носит? Бумагу туалетную поделить не могут?

— Звучит нескромно, но — да. Тебе тоже не стоит расстраиваться, испортить твою энергетику в Гимназии не успели.

— Откуда вы знаете, что меня обучали в Гимназии? — насторожился я. — Вдруг я из этих самородков-самоучек?

— Не смеши меня. Стандартные схемы видно сразу. Оптимизированные токи внутренней энергии, усиленный ментальный блок, немного измененное восприятие. Не самый идеальный вариант, но… — Колдун не договорил: открылась дверь, и со двора в трактир зашел встречавший нашу компанию у ворот капитан.

Этому-то что здесь надо? За нами или пообедать заглянул? Я положил руку на штуцер, но капитан направился на кухню к хозяину. Все правильно, до отделения здесь недалеко, куда ему еще кушать ходить?

— Так вот, о чем это я? — Жан окунул мизинец в тарелку с соусом и мазнул по сложенной салфетке. — Стандартные схемы…

Проходя мимо, капитан резко развернулся и навел на нас пистолет-пулемет. Короткое дуло замерло, уставившись прямо между мной и Жаном. В это же мгновение с грохотом распахнулась дверь и внутрь заскочили два автоматчика.

— Остальные где? — Капитан сместился немного в сторону, чтобы не перекрывать линию стрельбы остановившимся у входа рейнджерам. Один из них целился куда-то мимо нас — а, там же Ворон, — второй прикрывал капитана.

— В туалет пошли, — незамедлительно сообщил хозяин.

Прикрывавший капитана автоматчик развернулся к туалету. Приплыли. Я боялся даже сглотнуть, не то что рукой пошевелить, Жан невозмутимо вытирал о салфетку заляпанный соусом палец. Рейнджеров всего трое? Успею я всех завалить, прежде чем «Чешуя дракона» сдохнет? Если…

— И зачем надо было эти сказки рассказывать? Думал, не вычислим? — глядя куда-то в сторону, невесело улыбнулся капитан. На кого он смотрит? На кого из нас смотрит эта косая сволочь?! — Ну, поиграли и будет. Сам о…

Стремительного замаха Жана не заметил не только капитан, но и я. Каракули на зажатой в его руке салфетке побагровели, и бумага с легкостью перерубила запястье рейнджера. Хлынула кровь, «клин», расколов тарелку, упал на стол. Второй взмах — теперь по диагонали — рассек горло. А потом уже не бумажный, а стальной треугольник, бешено крутясь, понесся к держащему на прицеле Ворона автоматчику. Сталь рассекла переносицу и глубоко вонзилась в голову. Очнувшись, я вскочил и, снося дулом на пол посуду, начал вскидывать ружье, но оставшийся в живых рейнджер оказался быстрее: он уже почти навел на нас автомат, когда прямо сквозь закрывающее дверь в туалет покрывало ударила очередь. Автоматчик выронил АКМ и, скрючившись, свалился на лавку. Сзади раздался звон разбиваемого стекла. Оказалось, это Ворон ударом бутылки по лысине отправил хозяина в нокаут.

— Быстро уходим. — Я закинул вещмешок на плечо и побежал к двери. Разбираться, за что к нам прицепились, некогда. Надо из села улепетывать. — Живее!

Макс и Николай уже выскочили во двор. Я вылетел вслед за ними. Никого. Пока везет. Если с личным составом у них напряг, может, и успеем ноги сделать.

— Бегом! — крикнул я на схватившего под мышку дубленку Ворона и отошел в сторону, пропуская на ходу натягивающего плащ Жана. — Макс, к воротам!

Выбегая, Ворон споткнулся о табуретку, но, удержав равновесие, боком вывалился на улицу. Тяжелая дверь захлопнулась, он резко остановился, удерживаемый зажатой цепочкой. Не желая терять часы, он толкнулся внутрь, но из трактира ударила автоматная очередь. Ворон упал и, прижав руки к животу, скатился по ступенькам на снег.

— Ложись! — Я едва успел отскочить от брызнувшего во все стороны осколками оконного стекла, выстрелил внутрь картечью и сразу же прижался к стене трактира.

С улицы во двор залетел вращающийся юлой шарик размером не больше теннисного мяча и, подскакивая, подкатился к крыльцу. Отвернувшись, я метнулся к углу дома, но опоздал: сзади оглушительно грохнуло, по глазам ударила ослепительная вспышка света. С миром начало твориться что-то непонятное: враз онемевшие ноги подкосились, но прежде чем моя щека врезалась в утоптанный снег, прошла целая вечность. Я попытался подняться, однако неприятности вовсе и не думали заканчиваться: откуда-то сбоку вынырнул ботинок и издевательски-неторопливо поплыл к моей голове. Единственное, что удалось сделать — прикрыть ладонью висок на миг раньше, чем тяжелая подошва отправила меня в беспамятство.

Сознание возвращалось мучительно медленно и к тому же как-то по кускам. Сначала пришло осознание того, что я лежу на земле, потом стало понятно, что белый экран перед глазами — это снег. Далеко не сразу удалось моргнуть и сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Руки и ноги не слушались, но, даже восстановись способность двигаться в полном объеме, дергаться, не прояснив ситуацию, не стоило. Хуже всего обстояли дела со слухом: до меня даже не сразу дошло, что непонятные звуки, раздающиеся вокруг, — это человеческие голоса. Немного позже я начал различать слова, но звук плыл и звучал словно из-под земли. Разобрать, сколько человек разговаривает, и даже примерно вычислить их местонахождение не получалось.

— …что…

— … хозя…

— …рейнд…

— Капитан и сержант убиты. Петров…

Слух почти восстановился, но пинок по ребрам помешал расслышать окончание фразы.

— Всех взяли?

— Да.

— Валер, вешать где будем?

— …нулся? Капитан говорил, живыми брать!

— Петя покойник.

— И что? Ему полковник приказал.

— Попов вернется, все равно их кончит.

— Вот пусть полковник потом Попова кончает, а не нас.

— Понял.

— … «абакан»…

— Положи, где взял, придурок! Сначала рейнджеры их шмотки проверят.

— Блин, ну не автомат же они ищут.

— Положи, кому сказано!

— Валер, которого в спецкамеру?

— Сейчас посмотрим… Вот наш клиент…

— А этот?

— Прибор зашкаливает. Бляха-муха, заряд почти на нуле!

— Повыползали, мать их за ногу! В соседнюю камеру. Отвезете, сюда возвращайтесь…

— Автомат не фонит? Можно…

— Пошел в жопу!

Что-то ударило меня по затылку, и я снова потерял сознание, а очнулся уже в камере. Понять, что это ментовка, много времени не понадобилось. Чай, не в первый раз залетаю. Узкий темный пенал. С одной стороны кое-как ошкуренная деревянная скамья. Обитая железными полосами дверь, небольшое окошко из толстого оргстекла с просверленными дырками забрано решеткой. Разве что стены не бетонные, а кирпичные. Холод и запах мочи. В дальнем углу пластиковая полторашка, до половины заполненная какой-то бледно-желтой жидкостью. Хотя что значит какой-то? Тут двух мнений быть не может. Надо быть ворошиловским стрелком, чтобы в полторашку струей попасть. Но вонь не захочешь нюхать — попадешь.