Лед - Корнев Павел Николаевич - Страница 103

— Мы не профессионалы, мы любители, — засмеялся Маньяк. — Кузьма, может, на одну монету вина возьмем? Всю неделю на умах…

— Не, лучше сдадим монеты и к Тимуру завалимся, — решил Кузьма. — Переждем здесь полдень и пойдем.

— Тогда в картишки? — достал Маньяк засаленную колоду карт. — Лед, ты как?

— Я — пас. — Не до карт мне сейчас. С каждой минутой непонятное давление усиливалось и приходилось прилагать усилие, чтобы не вскочить и не побежать неведомо куда. Что ж такое творится? Рука машинально опустилась на пояс, но привычной рукояти там не оказалось. И тут окончательно оформилась с утра не дающая мне покоя мысль: «Надо найти нож». Надо найти нож, и проблемы будут решены сами собой. Стало понятно, что просто так спрыгнуть с поезда не получится — поезд оказался подводной лодкой. Нет, я не собирался спасать мир — пусть этим Дружина на пару с Гимназией занимается, — но что-то не давало мне просто забиться куда-нибудь подальше и переждать этот день. Наваждение какое-то. Страшно. Будто душа — это бурдюк с водой, а кто-то проколол в нем дырку и потихоньку высасывает из меня силы. Так мне и до вечера не дотянуть. И если усну, то уж точно не проснусь. Да и не факт, что завтра валькирии от меня отстанут. Перед глазами замелькали искры, а труба канализации в углу стала прозрачной, и по ней потек густой серебристый дым. Через мгновение галлюцинации прекратились. Стылая лихоманка о себе напомнила? Но теперь я твердо уверился, что единственный для меня выход — это найти пропавший нож. Все остальные мысли терялись в наполнившем голову тумане. Найти…

— «Я на белом листе нарисую цветок…» — замурлыкал себе под нос Маньяк, тасуя колоду.

Как только было принято решение найти нож, туман в голове рассеялся, и снова вернулась способность нормально соображать. Но вспомнить лицо вора не получилось. Вместо него белело мутное пятно. Помню, что раньше его где-то видел и — только.

— «Черной краской раскрашу его лепесток…»

С тихими шлепками карты падали на стол: раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три…

Придется действовать методом перебора. Бывает, забудешь чье-то имя и начинаешь пробовать одну букву за другой, а не мелькнет ли обрывок воспоминания? Где я мог видеть вора? Патруль? Точно нет…

«Пьяный мастер наколет на левом плече мой цветок…»

И снова: раз, два, три, раз, два, три, раз, два, три…

Дружина? Никаких ассоциаций. Гимназия? Опять не то. Кто-нибудь из собутыльников? Что-то ворохнулось на глубине души. Кто? Нет, похоже, мимо. Попробуем по-другому. Пил я с ним? Или он как-то на выпивку завязан? Кабаки? Есть контакт! «Весна», «Пельменная», «Западный полюс», «Серебряная подкова», «Берлога», «Цапля»… «Берлога»! Кто?!

«Только ты не увидишь, ты так далеко…» — Парень перевернул нижнюю карту и сунул ее под колоду. — Крести козыри. «Магадан — заброшенный край. Магадан — запорошенный рай».

Крис? Нет. Артур! Точно, он! Гнида такая, я ж тебя на куски порву! До «Берлоги» отсюда не так уж и далеко, всяко успею до полудня добраться. А уж там я устрою всем кузькину мать.

— Мэн, смени пластинку, — не выдержал Кузьма. — Давай что-нибудь позитивное. Шестерка у кого?

— У меня, — предъявил карту Жук. — Ага, как там: «В городе Сочи темные ночи, я люблю тебя, девочка, очень».

— Ну, все. Побегу. — Допив вино, я встал из-за стола.

— Давай, свидимся, — кивнул Кузьма. — Топорами ходи!

— Мне танки выкинуть надо…

Я выскочил на улицу и поежился. Здорово похолодало, а лазурное солнце сильно приблизилось к нашему желтому карлику. Часа два до полудня осталось. Надо поторопиться. На стенах домов кривлялись и плясали жуткие уродцы-тени. Пока шел до «Берлоги», холодный воздух привел меня в чувство и заставил задуматься, что делать дальше. Нельзя же просто завалиться в кабак с одним пистолетом и парой ножей. Прибьют на фиг. Ладно, на месте разберемся.

Свернув во дворы, я забрался в соседние с «Берлогой» развалины и, пристроившись у выломанного окна, начал наблюдать за входом. По всему выходило, что кабак был закрыт. Подходившие туда люди читали объявление на двери, матерились, плевали, но рано или поздно шли по своим делам. И что делать — ждать, пока они откроются? Нет, так я не играю. Минуты ожидания текли одна за другой, а ничего путного в голову не приходило. Зуд меж лопаток становился все сильнее.

С соседней улицы свернули сани и остановились у входа. Два грузчика начали сгружать тяжеленные свертки, а возница-экспедитор забарабанил в дверь. Ну-ну, стучите-стучите. Но, к моему удивлению, минут через пять дверь распахнулась, а вышедший на улицу Артур расписался в блокноте экспедитора. Грузчики полезли в сани, но возница, приняв от помощника Криса несколько монет, распорядился затащить груз внутрь «Берлоги». Нет там больше никого? Я отполз от окна, вылез во двор и подбежал к углу дома. Подождав, пока грузчики затащат свертки внутрь, Артур закрыл дверь. Как только сани скрылись из виду, я перебежал дорогу и заколотил в дверь рукоятью ножа. Откроет, нет? Почти сразу же дверь распахнулась, и на меня уставился удивленный Артур, который и не подумал возиться с задвижкой, закрывающей смотровую щель. Решил, что сани вернулись? Или еще кого ждал? Лови!

Получивший рукоятью ножа в лоб Артур залетел внутрь, и прежде чем успел замахнуться дубинкой, я пнул ему в пах и ребром ладони влепил в горло. Захрипевший парень упал на колени и подставил висок под удар коленом. Для надежности добавив несколько пинков по голове, я сорвал с одного из свертков веревку, затянул руки и, закинув конец шнура на держатель для факела, натянул. Еще? Да нет, хватит уже. Теперь на пару узлов завязать и ногами можно заняться. А с дверью что? Сама захлопнулась. Вот и замечательно. Засов задвинуть — и порядок.

Очнувшийся Артур попытался достать меня связанными ногами, но промахнулся.

— Есть здесь кто-нибудь? — спросил я, врезав ему в солнечное сплетение.

— Пошел ты, — огрызнулся парень и дернулся, всем телом повиснув на веревке. Веревка выдержала.

Придя в себя через несколько минут, Артур уже не делал попыток вырваться и, шмыгая разбитым носом, злобно смотрел на меня одним глазом. Второй опух и полностью заплыл.

— Есть. Здесь. Кто-нибудь. Еще? — медленно выговаривая слова, снова спросил я.

— Нету никого, — роняя кровавые капли из носа, помотал головой помощник Криса и сплюнул на пол сгусток крови.

— Нож мой где?

— Крису отдал, — от неожиданности вырвалось у Артура, и он резко замолчал.

— Он где?

— Не знаю, — соврал Артур.

— Меня почему не убили? — Я до поры не стал обращать внимания на явную ложь.

— Руки марать не хотел, — ответил Артур и тут же, зашипев, дернулся от пропоровшего ногу лезвия.

— Давай договоримся: ты отвечаешь на мои вопросы, я тебя оставляю живым. И резать тебя на куски не придется. Идет? — Я стряхнул с ножа капли крови.

— Идет.

— Почему меня оставили в живых? — повторил вопрос я.

— Ты как-то связан с этим ножом.

— И что из этого?

— Пока эта связь действует, ножом проще управлять, вот и решили оставить все как есть. — Артур шмыгнул разбитым носом и тихо пробормотал: — Да не вникал я в эту оккультную муть!

— Зачем вы это затеяли?

— Ты попроще чего спроси, а? — Парень облизнул разбитую губу и снова сплюнул кровь. — Мне Крис не докладывает.

— С кем работаете? — наугад поинтересовался я.

— Ты о чем? — Артур сделал вид, что не понял.

— Братство, Коммуна, Город?

Парень замотал головой. Я легонько кольнул его в бок ножом, и натягивающая веревку рука обмякла. Не балуй.

— Как валькирии с вами связаны? — Я уже в открытую решил проверить свою догадку.

— Не знаю. Крис напрямую с кем-то договаривался, — замотал головой парень и, посмотрев на дернувшееся в моей руке лезвие ножа, быстро добавил: — Да не знаю я! Я ж по хозяйству. Меня даже сегодня здесь оставили.

— Да верю, верю, — закивал я, но нож убирать не стал. — Так, говоришь, где все?

— Где-то за городом. Точно не скажу.