Лед - Корнев Павел Николаевич - Страница 100

А дальше снова был изматывающий бег. Видимо решив, что с поставленной задачей уже справилось, сознание незаметно отключилось. Единственное четкое воспоминание — твердое желание убраться куда-нибудь подальше и в то же время стремление забиться в темный угол и переждать облаву там.

Остановиться пришлось на компромиссном варианте: пока оставались силы, бежал, но не по прямой, а несколько раз поворачивая и путая следы. Сознание вернулось в захламленном дворике, огороженном от улицы кирпичной стеной. Я валялся прямо на снегу около наглухо заваренной двери в подъезд. Знакомое место. Точно, когда засветло возвращались из «Весны», сюда частенько с улицы отлить заворачивали. Нехилый марш-бросок получился. Но до «Януса» теперь осталось совсем немного.

Вот только мои неприятности и не думали заканчиваться. Сев на снег, я с тревогой прислушался к своим ощущениям. Привычная уже тревога не отпускала, куда-то гнала, заставляла хоть что-нибудь делать, но сейчас к ней примешивалось что-то еще. В голове шумел гул надвигающегося урагана, с сухим треском рассыпались искрами и вспыхивали высушенные зноем деревья. Какой ураган, какие деревья? Бред! Реальностью был только полыхавший внутри огонь. Подуй на костер — пламя припадет и мгновением позже взметнется с куда большей силой. Направив энергию на создание магического щита, я сбил сжигающее тело пламя, но теперь маятник качнулся обратно. Его пылающая гиря набрала скорость и врезалась в меня. И осталось только пламя…

Дуракам везет. Ох, не к добру я на себя поговорки про дурней примерять начал, но по-другому и не скажешь — мне снова повезло. Причем исключительно по собственной дурости. Будь я чуть умней, талантливей или умей немного лучше колдовать, зачерпнул бы побольше энергии драконьего огня, кинул его в заклинание щита и… обратился бы в пепел в жутком по своей силе откате. И так еле-еле оклемался. А волосы… волосы отрастут. Все, больше никаких экспериментов, пока Обрубка не найду.

Оклемался? Тогда пора идти. Морщась при каждом движении — болело абсолютно все, — я пошел к калитке. И уже на улице обратил внимание на бегущие за мной по земле две тени: одну темную, другую светлую. Поднял голову: точно — на небе светило два солнца. Точнее, светило только одно — желтое. Ядовито-лазурное пятно второго, наоборот, высасывало из пространства свет и краски. Там, куда его лучи не попадали, например, в моей тени, было чуточку светлее. Зажмурившись и помотав головой, я отправился дальше, ежась от падающих с неба холодных лучей чужого солнца. Холодрыга должна быть собачья, а мне хоть бы что. Ничего, это лишь цветочки. Вот в полдень, когда оба солнца встретятся на небосклоне, тогда начнется настоящий кошмар. Через черное пятно, словно в открывшуюся в небе дыру, хлынет космический холод. Жуть. На полчаса стужа воцарится даже в местном филиале преисподней. Одно утешает: из трех дней лазурного солнца черный полдень случается только на вторые сутки.

Никого не встретив — а кто в здравом уме вылезет из дому в такую погоду? — я подошел к «Янусу». Все правильно, валькирии и подумать не могли, что беглец рванет в глубь их территории. Наверняка сейчас на северо-востоке облавы проводят. А ведь этим стервам даже сегодняшний мороз не помеха. Внутри торгового дома два незнакомых темноволосых парня пытались пристроить у стены между полок и стеллажей старый автомат газированной воды. Места катастрофически не хватало.

— Привет, — поздоровался я с отрешенно наблюдающим за грузчиками Вениамином, который попутно расправлялся с содержимым банки сгущенки.

— Е-э-э… — протянул приказчик, обернувшись ко мне, и поправил вконец сдвинувшуюся на затылок шапочку, — ты с какой помойки выполз?

— Иди ты, — отмахнулся я. — Это что за рухлядь?

— А, в подвале Облторга откопали, вот и решили посмотреть, вдруг пригодится. — Вениамин внимательно оглядел мою простреленную и рваную фуфайку. — Ну и вид у тебя. Только из рейда, что ли?

— Ага. — Я не стал ничего объяснять и кивнул на грузчиков: — Новенькие?

— Гиоргадзе попросил родственничков к делу пристроить.

— Ян Карлович не занят?

— Проходи.

Когда я протиснулся между стеллажами к двери, оказалось, что она уже открыта. Меня ждут?

— Здравствуйте. — Я прикрыл за собой дверь и скинул фуфайку прямо у порога. Чародейский шар в этот раз светил необычно тускло. У хозяина осеннее настроение?

— Заходи. — Ян Карлович поставил на стол две пузатые рюмки и налил коньяка. — Угощайся.

— Спасибо. — Я сел, зажал в ладони рюмку и вдруг понял, что совершенно не представляю, как начать разговор. Претензии неуместны, какие вопросы задавать, не знаю, а на дипломатию и долгий разговор ни о чем не осталось сил. Да и мерзкое ощущение, будто мою душу подцепили крючком и теперь тянут неведомо куда, мешало сосредоточиться. — Извините, что отвлекаю, но тут у меня несколько вопросов появилось…

— Выкладывай. — Торговец поморщился, когда я залпом выпил коньяк. — Лучше сразу все, чтобы время зря не терять.

— Договорились. — Я поставил рюмку на стол. Хороший коньяк, но сейчас не для меня. Пьешь и думаешь: а не вспыхнет ли спирт во рту? Лучше б пива. — О чем вы меня хотели предупредить в прошлый раз? Чем так важен мой нож? Кто такие синеглазые? Что…

— Стоп, стоп. Погоди, — выставил вперед руки Ян Карлович. — Давай по порядку.

— По порядку, так по порядку, — вздохнул я и начал рассказывать. Про купленный нож, покушения, валькирий, разговор в больнице. Умолчал только про стылую лихоманку — с без пяти минут трупом и разговор соответствующий — и про убийство Васи Кривенцова. Много времени рассказ не занял, и, замолчав, я выжидательно уставился на торговца.

— Что я могу сказать? — Владелец кабинета снял очки и потер виски. — Вляпался ты.

— Сам знаю.

— А если знаешь, то должен прислушаться к совету подружки — на сегодняшний день тебе надо забиться куда-нибудь поглубже и не мешать большим дядькам отрывать друг другу головы.

— Так и собирался, — легко согласился я. — Но мне нужна информация.

— Во многих знаниях многие горести.

— Знание — сила, — парировал я.

— Тогда начнем с самого начала. — Ян Карлович протер стекла очков кусочком замши. — Как, по-твоему, образовалось Приграничье?

— Природный катаклизм? — выдал я наиболее распространенную версию.

— Настолько избирательный? Нет, здесь без разумного вмешательства не обошлось. Некто намеренно связал наши пространства.

— Гости с севера? — мне припомнился вчерашний разговор.

— Все может быть. Но нас волнует даже не кто, а как это сделали. — Торговец внимательно посмотрел на меня. — Провести такой ритуал, а тем более пять, не под силу всем колдунам, магам, ведьмам и прочей шушере Приграничья вместе взятым. И управлять столь мощным потоком энергии даже теоретически не сможет никто. Логично предположить, что при проведении ритуала использовали какой-то специальный артефакт.

— Страшный Ужасный Артефакт, Который Готов Уничтожить Мир?

— Я бы сказал: высокоточный специализированный инструмент. — Он пропустил мое ерничество мимо ушей.

— При чем здесь мой нож? — На самом деле мне показалось, что я сообразил, на что намекает Ян Карлович.

— Кто-то из колдунов приметил на нем остатки очень уж специфической и мощной волшбы.

— Вы знали?

— В последнюю нашу встречу нет, — с непроницаемым лицом уверенно заявил торговец. — Так, слухи, ничего конкретного. А потом своих забот навалилось, не до тебя стало.

— Ладно, допустим, это так. — Я был склонен скорее поверить торговцу, чем заподозрить его в обмане. — Но почему из-за использованного инструмента такой шухер поднялся?

— Не понимаешь? — болезненно сморщился хозяин кабинета. — Сил на новое заклинание ни у кого не хватит, но кто сказал, что нельзя подкорректировать уже существующее? Сдвинуть его параметры в ту или иную сторону? Как тебе понравится жить при лазурном солнце круглый год? А если кто-то захочет расширить территорию Форта?

— Или вернуть его в нормальный мир?