Казино - Андреев Олег Андреевич - Страница 56

Лиза явно в растерянности. Но что может повергнуть в нее такого аса, как Белка? Только какая-то техническая хитрость. Они когда-то обсуждали все эти штучки с колесами и оба смеялись. Он еще спросил ее, не тормозит ли колесо на ее столе, или не приседает ли сам стол на одну из ножек. Она тогда ответила, что колесо работает идеально, совсем как на тренировочном столе. Значит, влияют на него откуда-то извне. Тут он вспомнил, что неделю назад казино открылось чуть позже обычного. Бармен еще сказал тогда, что их электрик, какой-то Брейн, завозился с лампой над первым столом. Если дело в ней, тогда это что-то связанное с магнитным полем. А что, если…

– Егор, ты не против, если я возьму маленький тайм-аут – пропущу одну игру. После таких пролетов нужно прийти в себя.

– Я тебя понимаю, – согласился Санин, внутренне радуясь – он уже сознавал, что побеждает в схватке с местным королем рулетки.

– Можно я воспользуюсь твоим мобильником? – спросил Майдан, видя, что грузин снова тупо ставит тысячу на заветную дальнюю от крупье цифру.

– На, – протянул телефон Санин и снова начал раскладывать свои фишки по полям игровой таблицы.

– Поставь тыщонку рядом с грузином, – негромко попросил Майдан, чуть задыхаясь от осенившей его догадки. – Поставь! Я отвечу, если проиграешь.

– Ответишь, – пообещал Санин и последовал совету.

Когда Белка пустила колесо и шарик, Олег набрал на мобильнике службу точного времени, умоляя мысленно, чтоб номер не оказался занятым. Жестяной голос начал сообщать, который час в Москве, и вдруг на него наложилось какое-то прерывистое пищание, постепенно замедляющее свой ритм, перед тем как смолкнуть. В подтверждение догадки Майдана шарик снова не попал в гнездо, обещавшее крупный выигрыш, хоть он уже точно заметил: Лиза накатывала именно на него. Все встало на свои места. Кто-то, скорее всего тот самый таинственный монтер Брейн, управлял работой колеса через лампу, с которой недавно возился. Ай да Козырев, ай да сукин сын! Надо бы еще как-то ухитриться осмотреть эту чертову лампу, прежде чем поднимать шум. Но не лезть же на стол для этого при всем честном народе – еще подумают, что Майдан свихнулся из-за проигрыша.

Неожиданно ему на помощь пришел кавказец. Когда колесо перемололо в пыль уже третью тысячу его долларов, он сгреб часть фишек с игрового поля – все равно они уже ему не принадлежали – и запустил ими в лицо Белки.

– Сука дешевая! Ти нэ правильно играешь! Я все правильно дэлаю, а ти… билядь!

Что касается первого слова в этой тираде, Олег и сам его произнес про себя, когда после броска Лизаветы он стал на несколько тысяч «зеленых» беднее. Но последнее!

«Да еще и „оскорбление действием путем бросания мелких предметов в потерпевшую“ – так, наверно, запишут менты в протоколе», – успел подумать Майдан, прежде чем его литой кулак встретился с уже расплющенным кем-то гораздо раньше носом кавказца. Он тут же резко присел, уворачиваясь от двух медвежьих лап, пытающихся ухватить его голову.

«Борец! Потому и ловит в нос», – промелькнуло в этой голове, в то время как тело Майдана в ловком прыжке взлетело на стол и покатилось в сторону бледной от страха Лизы, якобы уклоняясь от следующего захвата зверюги. Олег замер лицом вверх точно под лампой и, прищурившись от бьющего в глаза света, рассмотрел-таки зрачок видеокамеры в ее центре. Но уж больно долго он любовался им и радовался своему открытию – дикий сын гор успел тушей взгромоздиться на стол, сметая остатки фишек, и, ухватив мертвой хваткой Майдана за кашемировое плечо пиджака от «Луи Феро», предплечьем начал вдавливать его кадык в позвоночник. Свет лампы начал меркнуть в глазах Олега…

Видя, как закатываются глаза ее любовника и его лицо наливается кровью, Лиза схватила первое попавшееся под руку оружие, а это оказалась двухсотграммовая литая башенка «долли» для обозначения выигравшего номера на игровом поле, и с размаху опустила ее на лысый череп с жирной складкой на затылке. Кавказец обмяк и с мясным шлепком свалился со стола на пол.

– Охрана! – заверещал петушиным голосом Панин, с явным опозданием сзывая гвардию Машкова, которая поразболталась в его отсутствие и не оказалась вовремя в гуще событий. – Собирайте фишки! – распорядился он, когда молодцы набежали. – Отойдите, отойдите, господа, не мешайте работать! – прикрикнул он на зевак, бросившихся за халявным «выигрышем», рассыпанным на полу. – Дама, дама! Положите фишку на стол – все равно ее не обналичат!

Двое охранников подхватили еще не пришедшего в себя Майдана и застыли в нерешительности, не зная, куда его нести.

– Тащите его в нашу комнату отдыха, – распорядилась Лиза. – Там есть аптечка.

Она пустилась было за ними следом, но ее ухватил за руку стоящий у колонны Макаров.

– Что ж ты наделала, дура? – прошипел он в нежное девичье ушко. – Ты же колонула человека от Гиви на три штуки! Он тебя закажет!

– Да я на него изо всех сил играла, но не вышло! Сама не понимаю, что случилось. Отдам я эти три штуки… – оправдывалась Лиза, высвобождая свою руку из потного плена.

– А за пробитый череп ты чем заплатишь? У тебя что, шахер-махер с этим красавцем?

Он не дождался ответа, потому что Белка уже бежала по коридору к своему пострадавшему любимому.

В это время второй пострадавший грузно поднялся с пола, своротил ударом пудового кулака стойку рулеточного колеса и, выкрикивая ругательства и угрозы на двух языках – своем и понятном всем, убыл по направлению к «Евразии», откуда и прибыл накануне.

– Охрана! Запомните этого господина, и чтоб ноги его больше не было у нас! – «дал хозяина» на зрителя Панин, когда тот его уже не слышал.

В это время Майдан, лежащий на диване в комнате отдыха, открыл глаза. Первое, что он увидел, придя в себя, были две фигуры стоящих рядом охранников в черных костюмах и бледное лицо Лизы, склонившейся над ним с ваткой нашатыря.

– Все, ребята, спасибо. Вы идите, а я поухаживаю за нашим гостем.

– Но надо еще с управляющим разбираться, – нерешительно возразил один из них.

– Да никуда он не денется, – махнула рукой Лиза, не уточняя, кого она имеет в виду: Панина или пострадавшего виновника происшествия.

Охранники вышли.

– Ну вот, не хватало еще, чтоб этот ваш Панин выставил мне счет за разгром. А где господин Санин?

– А он как раз остался поговорить с Геночкой, видимо, чтоб отмазать тебя.

– Он мне нужен. Ну что, Белка, я смотрю, ты не только меня кинула сегодня, но и своего клиента от Гиви? – спросил Майдан без всякой злобы.

– Ты догадался?

– А ты бы с дураком связалась? – ответил он вопросом. – Я еще и о другом догадался. Ты ведь работала на меня?

– Конечно.

– И радовалась небось, что этот козел с «Большой Медведицей» ставит на мои номера – все тебе легче. Ан не вышло! Всех нас переиграл ваш Брейн.

– Кто?

– Да есть тут у вас монтер один.

– А-а, вспоминаю. Когда я тут, с понтом, училась, клеился ко мне охранник. Хвост распускал: мол, на самых важных постах стоит, в начальниках ходит. Так он говорил, что есть тут одна секретная камера, в которой мозг всего заведения прячут. А это же по-английски «брейн». Но видеть его никогда не видела…

– И правильно. Таких людей надо прятать и беречь. Короче, над твоим столом стоит какая-то магнитная штука, которая тормозит колесо. И камера в лампу вмонтирована. Ты же чувствовала, что колесо тебя не слушается?

– Да я чуть не поседела от страха! А предупредить тебя не могла – столько глаз вокруг было. Слушай, Майданчик, на сколько ты попал – на десятку? Я тебе отдам все, не волнуйся…

– Это ты не волнуйся. Хотя тебе и стоит… просто слинять отсюда куда подальше. Ведь Гиви и амбал этот тебя не простят.

– Ничего, выслушаю, покаюсь. Ведь ничего не докажешь…

– Слушай, когда две голодные акулы сходятся, маленькой рыбке лучше лечь на дно, даже если она и золотая, – погладил Майдан черные волосы Лизы, у корней которых едва заметно посверкивала огненная рыжина.