В сладком плену - Шервуд Валери - Страница 75

Если до сих пор Томас выглядел изумленным, то сейчас его будто поразила молния.

— Вы? Серебряная Русалка? — задохнулся он. — Но ведь она принадлежит…

— Да, она моя. — Холодный голос Келлза словно клинком отсек непроизнесенные слова.

— О, не стану оспаривать, — поспешил ответить англичанин.

— Не станете? — угрожающе сказала Каролина. — Человек, который еще в прошлое Рождество клялся мне в вечной любви, не станет оспаривать?

— Каролина, сейчас не время для пустых обвинений. Хочу напомнить, что мы находимся в крепости буканьеров…

— Ах вот как! Значит, будем унижаться перед буканьерами? Нет! Я и сама не буду, и вам не позволю! — Она решительно повернулась к Келлзу. — Дуэль! Пусть кровь окрасит песок!

— Что она говорит? — испуганно воскликнул лорд Томас.

— Несколько минут назад я объявил ей, что буду биться с тобой за право обладать ею, — медленно и отчетливо выговорил буканьер. — Насмерть.

Лорд Томас заметно побледнел.

— Но все можно уладить мирным путем. К чему дуэль?

— А как поживает ваша испанка? — вмешалась Каролина.

— Она, видимо, уже в Гаване, — быстро придумал лорд Томас и умоляюще добавил:

— Она только помогла мне бежать, Каролина.

— И в награду за услугу хотела, чтобы вы на ней женились?

— Предоставим лорду Томасу судить о ее желаниях, — сказал Келлз. — Я собираюсь отпустить вас с доньей Маргаритой. Если, конечно, ты не возражаешь, Томас.

— О нет! Она непрерывно говорит. Без остановки. К тому же мы с ней и так не разлучались за все время, проведенное на Тортуге. Я бы предпочел больше никогда ее не видеть!

«Господи, до чего же он мелок!» Каролина с презрением смотрела на своего бывшего героя. И она любила этого человека! Так стремилась к нему, столько ночей провела без сна, думая о том, где он, что с ним! Подумать только, она собиралась искать его в Гаване, а он не стоил и того, чтобы ради него пройти ближнюю рощу!

— Тогда я отправлю донью Маргариту в Гавану, — решил Келлз. — Надеюсь, ты возьмешь на себя труд сообщить ей об этом? В таком случае мы больше тебя не задерживаем, Томас.

Наверное, доктор Гренобль уже проснулся и жаждет услышать о нашей встрече. А твоя дама, полагаю, с радостью воспримет известие о том, что скоро увидит брата.

Лорд Томас замешкался и виновато посмотрел на Каролину, словно моля ее о понимании.

— Прощайте, — холодно сказала она и подумала: «Все, что я слышала о тебе, правда. Странно, почему я сама не видела этого раньше?»

Стоя у окна и глядя вслед лорду Томасу, девушка без сожаления проводила свое прошлое. И вдруг ей очень захотелось снова услышать Келлза. После долгого молчания он наконец произнес изменившимся голосом:

— Вы свободны и можете последовать за ним.

Обернувшись, Каролина изумленно посмотрела на него.

Сейчас она получила один из самых горьких уроков в жизни, когда узнала, что есть на свете мужчины, которых не в состоянии удержать никакая женщина. Тогда почему она чувствует себя такой счастливой?

— Вы отпускаете нас обоих? — пробормотала она.

Келлз запустил пальцы в волосы, и девушка увидела, как вмиг постарело и осунулось его лицо.

— Да, я вас отпускаю. Более того… — Он запнулся, словно борясь с собой. Потом взял ее за плечи. — Если вы хотите ехать с ним, я посажу вас обоих на корабль, идущий в Англию.

Каролина смотрела на него и думала, как же он должен любить ее, если после всего случившегося готов отпустить ее с Томасом! Неожиданно все недоразумения и вся горечь, разделявшие их, растаяли словно дым.

— О, Келлз, — прошептала она, — я не хочу покидать тебя, разве ты сам не знаешь?

— Как я ждал этих слов! — тихо произнес он. — В душе я не буканьер и никогда не любил отнимать силой… Умоляю, подумай хорошенько, ведь однажды ты чуть не разбила мне сердце, вряд ли я перенесу еще один удар. В Кристабель я уверен, но что скажет Каролина, решительная девушка, готовая скорее погибнуть, чем смириться? — Келлз изучающе смотрел на светловолосую красавицу в черном платье, которая ответила ему лукавой улыбкой.

— Думаю, я больше Кристабель, чем Каролина, — призналась она.

— Хорошо, — облегченно вздохнул буканьер, заключая ее в объятия. — Слышишь? Это несут к выходу багаж, чтобы погрузить его на судно. Утром мы отплываем.

— Сегодня утром? — Занятая выяснением отношений то с Томасом, то с Келлзом, девушка не обратила внимания на странное оживление, царившее в доме.

— Мы уедем, а лорд Томас пускай немного поскучает на берегу. Хотя я не сомневаюсь, что он сядет на следующий же корабль и отправится в Лондон. Не беспокойся о своих вещах, их тоже скоро отнесут на борт «Морского волка».

— Значит, ты собрался меня похитить? — засмеялась девушка.

— Каролину Лайтфут мне бы еще, возможно, пришлось уговаривать. Но Кристабель — никогда! — Келлз поцеловал ее в лоб. — Она принадлежит мне, и я готов сражаться за нее с целым миром!

— Тогда я оставлю себе это Имя, — решила Каролина, прильнув к его груди. — Однако Кристабель — часть той жизни, где синее Карибское море и белый пляж, пассаты и тропические заросли, а Каролина — часть другой жизни. Келлз, не езди в Эссекс, не испытывай судьбу, оставайся здесь со мной.

На его губах снова появилась чуть заметная улыбка, смысла которой она не поняла.

— Значит, ты готова разделить со мной буканьерскую жизнь, все трудности и опасности?

— О да! И обещаю никогда не просить о большем.

Келлз чувствовал себя так, словно выиграл великую битву.

— Это я тоже хотел от тебя услышать, — тихо сказал он. — Но жизнь на Карибах закончилась, мы плывем в Эссекс. Разве ты еще не знаешь, Кристабель? Объявлена всеобщая амнистия, теперь каждый буканьер может вернуться в Англию. Я получу королевское прощение, и мы вместе поселимся в Эссексе.

— Скажи, что это правда! — воскликнула Каролина. — Скажи, что ты не шутишь.

— Не шучу, это правда.

— Тогда в Эссекс, к новой жизни!

Подхватив Каролину на руки, Келлз увидел в ее сияющих глазах такую любовь, что едва не задохнулся.

— До прилива у нас есть немного времени. Немного… но достаточно.

Он понес смеющуюся девушку в спальню, которую приготовил для нее в те дни, когда считал ее навсегда потерянной.

Замирая от восторга, Каролина позволила раздеть себя и наконец вся отдалась наслаждению. В объятиях Келлза она снова услышала музыку… Это ее сердце запело древнюю песню, которая рождается с первым вздохом влюбленных. Постепенно мелодия, словно весенняя почка, набухла, распустилась, зазвучала громче, завибрировала на высокой ноте, опустилась до басов, застонала, вторя голосу Каролины… То была песнь любви, которую подхватил тропический ветер, залетевший к ним, чтобы охладить тела влюбленных, соединить их с этой ночью и друг с другом.

Время страданий прошло, настало время ласк и смеха, время нежности и пылких объятий. Порой казалось, что безудержная страсть утянет на дно, погубит их обоих, но потом их снова выносило на мягкие берега нежной ласки. Вечная мелодия, умиравшая вместе с ними, снова возрождалась и набирала силу, чтобы превратиться в один торжествующий хор.

Никогда прежде они не были так близки, никогда так не любили друг друга, как в эти изумительные минуты, когда восход разрисовывал небо Тортуги розовыми мазками.