Песня ветра - Шервуд Валери - Страница 36

Каролина тоже огорчилась, ибо нарядная и привлекательная Вирджиния, без сомнения, была удручена.

– Вирджи, – убежденно начала она, – я сделала ошибку, совсем забыв, что все здесь нас знают и давно составили мнение о каждой из нас. Изменить прическу и платье мало для того, чтобы это мнение стало другим. Они видят нас прежними, а не такими, какие мы есть сейчас.

Вирджиния грустно взглянула на нее:

– Обо мне, во всяком случае, они никогда не начнут думать иначе.

– Ты поедешь с нами в Эссекс, предстанешь в образе соблазнительной красотки из колоний, и все переменится, вот увидишь.

– Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу Эссекс, – вздохнула Вирджиния. Ее печальный тон сильно встревожил Каролину.

– Вздор! – Каролина взяла сестру за руки. – Нас ждет Рэй и отличный ужин.

При упоминании об ужине Вирджиния поморщилась, но в столовой все же позволила положить кое-что себе на тарелку. Льюис Беруэлл держал хорошего повара, Фэрфилд славился гостеприимством, но в этот вечер хозяева превзошли самих себя. Длинный орехового дерева стол едва не прогибался под тяжестью больших блюд с жирными устрицами из Чесапикского залива, золотистыми омлетами, сдобренными аппетитными соусами, с розовыми креветками, гребешками и крабами, фрикасе и салатами. Ветчина была нарезана тончайшими ломтиками, сочные колбаски блестели, румяные блины, булочки, кукурузные лепешки приковывали взгляд. Пироги с терном, персики в бренди, пудинги из хурмы, бесчисленные сладости и конфеты поражали воображение.

– Вирджи, – строго потребовала Каролина, положив себе кусок фруктового пирога, – ты должна съесть все. Вспомни, что говорит мама в таких случаях: в Бостоне полным-полно голодных детей, они отдали бы все, лишь бы получить хоть кусочек…

– Готова уступить им свою порцию. – Вирджиния все же выполнила требование сестры. Вообще она стала есть чуть больше, но пока еще очень немного.

Пока к столу приближались молодые Пейджи из Шелли, Вирджиния отведала кое-что из лакомств. Между тем Каролина рассказала Рэю, что Шелли, дом Пейджей, куда она прежде ездила на балы и приемы, и в самом деле обязан своим названием ракушкам[4] , которые находили там в большом количестве. Это было любимым местом пиршеств индейцев, поэтому там и скопилось несметное множество, раковин.

Рэй улыбнулся и вскоре завоевал симпатии молодых Пейджей, проявив интерес к их плантации и обнаружив поразительные для английского джентльмена познания в сельском хозяйстве. Его взгляд часто обращался к Каролине, и она понимала, что он хочет побыть с ней наедине. Зная, что Рэй подкупил одного из слуг и тот предоставит им прибежище на ночь, Каролина нетерпеливо ждала окончания танцев.

К ним присоединились озорные братья Карнаби, и Вирджиния густо краснела от их двусмысленных шуток. Разговор стал общим, потом Каролина перешла в гостиную, где двое пожилых джентльменов с пустыми тарелками в руках выражали недовольство налогообложением и ценами на табак. Ужин, видимо, ничуть не улучшил их настроения. Нэд Шеклфорд вертелся вокруг Каролины, а Дик Смитфилд, явно желая порисоваться перед ней, привел с собой смазливую девизу Эшби из Аккомака. Одни гости сменяли других, и вдруг кто-то сказал:

– Отрадно, что сегодня нет Брэмвеев.

– Ничего удивительного, – послышался ответ. – Льюис Беруэлл, приглашая их, спросил Аманду Брэмвей, правда ли, что их лодка затоплена, и посоветовал им воспользоваться лодкой Сэнди Рэндолфа.

Все рассмеялись, а Каролина вспомнила, что Льюис Беруэлл и Сэнди Рэндолф – близкие друзья.

Интересуясь, слышал ли все это Рэй, она огляделась, но его и след простыл. Оттуда, где он стоял, была хорошо видна залитая луной река. «Уж не подплыл ли к причалу Фэрфилда баркас «Морского волка», – Каролина так и не привыкла к названию «Морской скиталец», – и не пошел ли Рэй поговорить с гребцами?» Она видела, что подплыл какой-то баркас и Рэй в самом деле несколько раз спускался к реке и о чем-то толковал с гребцами. Затем баркас растворился во тьме, никем не замеченный. Рэй не упомянул о нем, а Каролина ни о чем не спросила его, опасаясь, как бы он не заподозрил, что она следит за ним.

– Признаться, на меня произвел большое впечатление твой возлюбленный, – раздался рядом насмешливый голос Салли Монтроуэ.

– Жених, – поправила Каролина. – Это звучит лучше. Салли рассмеялась:

– Я предпочитаю слово «возлюбленный», оно, возможно, и точнее. Отойдем от камина, Каролина, здесь слишком жарко. – Энергично обмахиваясь веером из слоновой кости, Салли вывела Каролину в холл. – Однако у твоего возлюбленного каменное сердце. Его не разогрела даже прогулка по самшитовой роще. Кстати, а где Рэй? – Она огляделась.

Каролина сердито взглянула на подругу. Так вот что затевала Салли! Понятно, что Рэй избегает ее.

– Не знаю, где Рэй, – сказала Каролина, – но ты, Салли, налепила слишком много мушек, словно для того, чтобы скрыть какие-то изъяны.

Салли пожала плечами:

– Пусть люди думают, что хотят. Черные мушки сейчас в большой моде. А к следующему балу я непременно напудрю волосы. Это сделает меня заметной в любой толпе. Говорят, такая мода в Париже уже укоренилась.

В Париже, возможно, да, но не на берегах Джеймса. В этот вечер Каролина видела множество разных париков, но только натуральных цветов. Так что Вирджиния, пожалуй, права. Все будут пялиться на единственную женщину с напудренными волосами, и кто знает, не сочтут ли ее вульгарной?

Раздосадованная замечанием Каролины по поводу мушек, Салли проговорила:

– Ну, допустим, я не произвела большого впечатления на Рэя. – Она исподтишка бросила взгляд на подругу. – Но ты видела, как он танцевал с этой Эшби из Аккомака?

– Да. – Каролина действительно видела, как Рэй танцевал с этой очаровательной брюнеткой. – По-моему, она премиленькая девушка. И танцует куда лучше, чем прежде.

– Премиленькая? – насмешливо повторила Салли. – Да Эшби просто красавица, и в здешних краях считается, что она танцует лучше всех.

Конечно, Рэй заметил это. Каролина ощутила укол ревности.

– И где же сейчас Глинис Эшби? – В голосе Салли слышалось легкое злорадство. – Она тоже словно испарилась.