Песня ветра - Шервуд Валери - Страница 30

Пока мужчины растапливали камины, где предусмотрительно оставили дрова, дамы постелили в столовой скатерть, поставили столовые приборы, положили по тарелкам булочки и разлили по кружкам сидр, привезенный из «Роли».

– Я хочу взять сильную, хорошо отдохнувшую лошадь и сегодня же вернуться в Левел-Грин, – допив кружку теплого сидра, сказал Филдинг жене.

– Филдинг, плантация обойдется и без тебя. Он нахмурился:

– Я не могу допустить, чтобы девочки оставались одни.

– Но слуги…

– Всего лишь слуги. А вдруг кто-то из них разведет такой огонь в камине, что спалит весь дом?

Легация молча смотрела на него, затаив улыбку. В этот момент Каролина ощутила свою особую близость к матери.

– Но ты же не можешь оставаться здесь, Летти, – встревожился Филдинг. – Конечно, Эвисток позаботится о вас. – При этих словах Рэй с серьезным видом кивнул. – К тому же в доме нет никаких запасов провизии, а купить продукты в такую погоду очень нелегко, и ты хорошо знаешь, что слуги Петулы работают где угодно, только не здесь.

– Ты прав, – вздохнула Летиция. Добившись того, чего хотела, она испытывала умиротворение. – Я понимаю, что тебе лучше вернуться сегодня, но мы все останемся. Ведь я должна еще купить ткань на подвенечное платье Каролине.

Итак, все решилось. Филдинга отпустили в Левел-Грин, чтобы он не сцепился вновь с Дунканом Брэмвеем. К такому заключению пришла Каролина. Выяснилось, что ее мать вовсе не желает заниматься стряпней. Летиция предложила всем отобедать в гостинице, а поужинать в «Роли».

Когда вечером они поехали по уже утоптанным дорогам в «Роли», девушки ощутили волнение, опасаясь еще одной стычки между Летицией и Амандой. Однако их опасения не оправдались. Летиция прошла мимо Брэмвеев, словно не замечая их. Но Рэй видел, что враги проводили ее угрюмыми взглядами.

Очевидно, Дункан Брэмвей убедил жену не обвинять безумную жену Сэнди Рэндолфа в колдовстве, дабы самой не подвергаться опасности.

Каролина надеялась, что гроза миновала, о чем не преминула весело сообщить Рэю на следующее утро по пути в мануфактурные лавки.

– Надеюсь, что так. Ради тебя самой. – Его взгляд выражал любовь и нежность.

Позвонив в колокольчик, они вошли в дверь и остановились в сторонке, обсуждая свои дела, пока Летиция критическим оком рассматривала бело-голубую голландскую посуду, выбирая тарелки для свадебного пирога.

– У вас их слишком мало, – со вздохом сказала она лавочнику.

– Со дня на день должны подвезти новые товары из Англии на «Бристольской красавице», – сообщил он.

Услышав об этом, Летиция заказала огромное количество посуды, ошеломив дочерей, а также большой запас столовых приборов. После этого она начала подыскивать одежду для невесты.

Следуя с Рэем за матерью и Вирджинией по Глостер-стрит и окидывая беглым взглядом проезжавшие мимо сани с колокольчиками, Каролина спросила спутника:

– В каком подвенечном платье ты хотел бы меня увидеть?

– Мне все равно, какое платье ты наденешь, лишь бы поскорее покончить со всем этим и с другим делом.

Под «другим делом» он подразумевал свое помилование. Но о возвращении губернатора пока ничего не было слышно.

Летиция наконец подобрала подходящую, по ее мнению, ткань для подвенечного платья.

– Полагаю, ты будешь эффектнее всего в белом. – Она взяла в руки кусок переливающегося белого бархата.

– Ткань очень красивая, – покорно согласилась Каролина. Сама она предпочла бы какой-нибудь пастельный тон: светло-голубой или нежно-зеленый. Но в моду для подвенечных платьев только что вошел белый цвет, а Летиция имела особое чутье ко всему самому модному.

– Платье надо сшить с длинным шлейфом, – размышляла вслух Летиция.

Предложение матери явно произвело впечатление на Вирджинию. Каролина же испытывала сомнения. Конечно же, она видела турнюры, но не сказала бы, что они нравятся ей.

– Это самая последняя мода, – заверила дочь Летиция. (Каролина иногда даже подозревала, что французские портные и портнихи посылают матери письма с описанием своих замыслов, настолько точно определяла та различные направления в стиле одежды.) Рукава следует сделать с разрезами, чтобы видна была атласная подкладка. По-моему, более всего подойдет белый атлас с серебряной каймой. И у меня есть превосходное брабантское кружево для отделки рукавов.

– А не подойдут ли кружева с рукавов моих сорочек? – осведомилась Каролина, поскольку многие пользовались ими.

– Нет, это уже выходит из моды, – возразила Летиция. – У меня есть и подходящая юбка для тебя – я ее ни разу не надевала. Она из белого шелка с вплетенной в него серебряной нитью.

– Это очень красиво, Кэрол! – вскричала Вирджиния. – Тебе понравится.

– На голову ты наденешь венец из веток остролиста – серебряный с позолотой. В конце концов это сельская свадьба, и нам незачем следовать моде во всех деталях, – снисходительно заметила Летиция.

Каролина давилась от смеха. Даже здесь, в колониях, вдали от Парижа и Лондона, ее мать безошибочно угадывала последние веяния моды. К тому же у Летиции был хороший вкус. Лавочник, во всяком случае, смотрел на нее с уважением.

Закупив все необходимое, они провели в Уильямсберге еще целую неделю. Рэю и Каролине почти не удавалось оставаться наедине. Их приглашали на чай, они наносили утренние визиты, катались на санях и обедали в нескольких частных домах, время от времени заезжая и в «Роли». За эти дни снег на дорогах растаял, сменившись грязью, и это позволило им вернуться в Левел-Грин. Из экипажа выгрузили коробки с кружевами, подвязками, лентами и тканями. Семейство строило планы, связанные не только со свадьбой, но и с балом в Фэрфилде. Они нашли Филдинга в скверном настроении. Недовольный их долгим отсутствием, он ворчал. Дети никого не слушались, капризничали. Даже слуги почти не разговаривали друг с другом.

– Вот так всегда в Левел-Грине, – фыркнула Вирджиния, когда Каролина заметила, что без них здесь все пошло вкривь и вкось. – Папа утверждает, что вполне способен обходиться без мамы, но, когда она уезжает, все в доме приходит в упадок.