Акулы - Бирюк Александр - Страница 2

Акула завершила наконец свой долгий круг, резко вильнула хвостом и исчезла из виду. Зубакин расслабился но ненадолго, акула появилась снова, на этот раз в виде плавника, вспенившего воду невдалеке. Зубакин насколько мог высунулся из воды, и усиленно заработав руками и ногами, принялся следить за акулой, стараясь не упустить ее из виду. Ему казалось, что отталкиваемая его взглядом, проклятая тварь напасть не посмеет. Он уже почти верил в это, когда со вновь вспыхнувшим ужасом обнаружил, что рядом с ним, почти у самых его ног, промелькнула ещё какая-то тень.

ЭТО БЫЛА ВТОРАЯ АКУЛА.

От такой неожиданности Зубакин снова не удержался на плаву и глотнул добрый литр противной соленой воды. Ему вдруг показалось, что акула уже успела незаметно откусить ему ногу - ЧТО он мог почувствовать в этой панике?

Но нога на проверку оказалась на месте. А поверхность океана вокруг Зубакина бороздили уже два пугающих плавника.

Зубакин завертелся в воде, как уж. Ему опять почудилось, что всё происходит во сне. И только это спасало его пока от сумасшествия.

... Ужасные акулы бок о бок совершали вокруг него свой круг и явно не торопились нападать. Казалось они о чем-то сговариваются - внешне это выглядело именно так. Их плавники почти касались друг друга, и плавник второй акула был гораздо больше плавника первой. В высоту он достигал чуть ли не метра, и Зубакин содрогнулся, представив себе, КАКОЙ величины был этот гигант.

Горизонт по-прежнему был чист. Ни мачты, ни дымка, ни даже какой-нибудь завалящей тучки. Чуть в стороне, словно подводная лодка из глубин океана, поднялся ещё один плавник, не уступавший по величине второму. Акул было уже ТРИ. Они разбрелись в разные стороны, а затем одна за другой снова исчезли с поверхности...

Зато теперь Зубакин отчетливо видел их в глубине под собой. Они медленно барражировали над бездной, то собираясь вместе, то расходясь. Время от времени одна из акул исчезала из поля зрения, и тогда сердце Зубакина замирало в ожидании неизбежной развязки. Но акулы, казалось, о нападении даже не помышляли.

Так прошло довольно много времени, и Зубакин отметил, что акул больше не прибавилось. Их было три, и ни на штуку больше. И почему-то в сердце Зубакина стала закрадываться безумная надежда на то, что акулы и не нападут на него. Правда, он был далёк от мысли, что они не трогают его потому, что боятся... Он слыхал, что акулы слишком кровожадны для того, чтобы чего-нибудь бояться, и плывущий в центре океана человек - верная для них добыча.

Для этих трёх как раз и наступил такой момент, когда Зубакин являлся САМОЙ ВЕРНОЙ ДОБЫЧЕЙ из всех, когда-либо проглоченных ими. Мыслей об активном сопротивлении у него не было и в помине, он просто ждал как будет дальше, и прекрасно понимал, что дальше всё будет именно так, как сочтут нужным для себя акулы...

Море по-прежнему было спокойно. Солнце, казалось, давило на него своим тяжёлым светом, выравнивая, и гладко колыхающаяся поверхность не издавала ни единого звука. Шумело только у Зубакина в ушах от избытка попавшей в них воды, да сердце стучало в груди, словно отсчитывало последние мгновения его жизни. Но вместе с этим Зубакин услыхал вдруг какой-то непонятный шелест, донесшееся до его слуха сзади. Он обернулся, решив, что это акулы пошли на него в атаку, но вместо ужасных плавников, рассекающих воду в стремительном броске, увидел быстро приближающееся к нему полупогруженное в воду большое бревно. Несколько секунд - и бурун у передней оконечности бревна опустился, бревно, теряя скорость и разворачиваясь, остановилось в каком-нибудь метре от Зубакина.

Зубакин опешил. Откуда взялась эта штуковина? Вернее - КТО её сюда притащил? Ещё несколько минут назад бревна не было даже в поле зрения... Его явно кто-то только что приволок издалека, и Зубакин неожиданно для себя понял - КТО.

К бревну был привязан длинный кусок веревки, конец которой провис в водяной толще, а рядом с ним Зубакин увидел равнодушное рыло акулы, одной из трёх, что так упорно кружили вокруг него. Было совершенно ясно, что ещё несколько секунд назад этот конец она держала в своей зубатой пасти.

Зубакин вдруг несказанно растерялся. Слыханное ли дело, чтобы акулы помогали человеку спастись? Нет, неслыханное. Но сейчас всё выглядело именно так. Он подплыл к бревну и вцепился в него мёртвой хваткой.

Мельком оглядев так вовремя подоспевшее плавсредство, Зубакин определил, что когда-то это бревно было мачтой парусника, и верёвка была привязана к обросшему водорослями и ракушками кольцу. Как только Зубакин оседлал бревно, акула схватила провисший конец пастью, точь-в-точь как это делают собаки, и потянула его на себя. Бревно тронулось с места, и другая акула тут же принялась толкать его рылом.

... Зубакин был так сильно переполнен впечатлениями последних часов, что долго изумляться подобному повороту событий не стал. Он быстро воспринял этот ход как должное и мгновенно успокоился.

... Акула, находившаяся ближе к Зубакину, в длину была метров пяти, её громадный хвост то и дело выныривал на поверхность, вздымая водяные буруны. Спина и плавники были очень тёмного цвета, но когда она время от времени поворачивалась к Зубакину боком, то можно было разглядеть её ослепительно белое брюхо. Наиболее четко Зубакину запомнились её маленькие свинячьи глазки, выражение которых теперь, когда всякая опасность миновала, могло значить что угодно, только не ту кровожадность, которая так пугает любителей плавания в открытом океане...

Акулы периодически сменяли друг друга, продолжая тащить тяжёлое бревно только им ведомо куда. Зубакин был теперь полностью уверен в том, что тянут они его к какому-нибудь острову. И скорее всего, что это ручные акулы, натренированные на отыскание и спасение терпящих бедствие. А почему бы и нет? Зубакин не видел причин для сомнений.

Он продолжал терпеливо вглядываться в горизонт, но впереди пока не было видно ничего такого, что извещало бы о приближении суши. Зато несколько раз в той стороне, куда тащили бревно акулы, показывались дымки и мачты кораблей. Это говорило о том, что судоходная трасса уже близко.

... И вот наступил наконец долгожданный момент. Зубакин вдруг увидел появившийся из-за горизонта корабль, и сразу понял, что его курс и курс бревна пересекутся. Это был большой белый лайнер, он быстро увеличивался в размерах, и скоро можно было уже разглядеть разгуливавших по его палубам людей.

Движение бревна замедлилось. Акулы, словно по команде, метнулись в стороны и исчезли из виду. Свою задачу они выполнили. Но КОГО теперь Зубакину благодарить за это?

С корабля Зубакина уже заметили. Над трубой появилось облачко дыма, пенные усы под носом корабля спали, буруны вскипели под кормой - винты дали задний ход. На палубы стали вываливать новые толпы людей. Резко снизив скорость, лайнер принялся описывать большой полукруг. Зубакин слышал команды, отдаваемые в мегафон с мостика матросам, видел, как к спуску на воду готовится большая моторная шлюпка. Пассажиры уже заполнили все палубы до отказа, и отчетливо был слышен шум и гам этой пёстрой толпы, ожидающей зрелища спасения на водах...

Зубакин выпустил бревно из рук, и, словно испугавшись, что его раздумают спасать, стал быстро грести к кораблю. Конечно, он ослаб после столь длительного пребывания в воде, но всё же не настолько, чтобы выставлять напоказ перед сотнями людей свою беспомощность. К тому же он почувствовал в себе некоего морского героя, и посчитал, что без бревна его спасение будет выглядеть куда более эффектней.

Прошло совсем немного времени, и корабль, отрабатывая манёвр, оказался у Зубакина за спиной. Навстречу Зубакину двигалась шлюпка. В ней было человек десять-пятнадцать, и все - в оранжевых спасательных жилетах. Зубакин отчетливо мог разглядеть стоящего на носу со спасательным кругом в руках матроса. За ним стоял здоровенный бородач в офицерском кителе и фуражке с блестящей кокардой, остальные сидели, и, вытянув шеи, высматривали Зубакина. Мерно стучал мотор, и сверкали на застывшем в небе солнца брызги под носом у шлюпки...