Эпсилон Эридана - Барон Алексей Владимирович - Страница 25

По наезженной колее, оставшейся с тех пор, когда еще пользовались вездеходом, они обогнули склон Энергетического кратера. В недрах этой горы дремал мощный термоядерный реактор. Расконсервировать его так и не решились — ошибка могла дорого стоить.

— А ведь придется, — сказал Карло. — Больше трех месяцев без него не продержимся.

Абдулла угрюмо молчал. Утоптанная тропа, даже и не тропа, а настоящая дорога, вела к кладбищу. Умерших поначалу возили на вездеходе, потом — на электрокаре, провожали всем составом колонии. Затем смерть стала обыденной, так же, как и нехватка кислорода, и процессии уменьшились до нескольких человек. Сейчас их ждали только трое мальчишек, копавших могилу. Они еще не закончили работу — из ямы вылетали порции рыхлого реголита. Рассеиваясь, он медленно оседал крупными наэлектризованными комочками. Лопата взблескивала в свете фонаря, стоящего на холмике. Работал один Борис, старший из мальчиков. Руперт и Мик сидели в пыли и безмолвно следили за приближавшейся тележкой.

— Так мы невесть сколько возиться будем, — сказал Абдулла.

Борис прекратил работу, оперся о черенок.

— Что ты ворчишь? Яма маленькая, вдвоем не развернуться. Пусть отдохнут. Спешить некуда. Хочешь — сам покопай.

— Это уж обязательно. Как без ангела ночи? — горько сказал Абдулла.

Борис укоризненно покачал шлемом. Ничего не говоря, он опять скрылся в яме, и оттуда полетели пылевые сгустки.

Через полчаса, зарыв Артура, они погрузили лопаты на тележку.

— Может, оставить их здесь? — спросил Мик. — Все равно скоро потребуются.

Карло схватил его за плечи и сильно встряхнул.

— Не говори так, слышишь? Никто больше не умрет. Понял?

— Понял, — слабо сказал Мик.

— Чего трясешь? — спросил Абдулла. — Он еще маленький.

Карло устыдился.

— Ладно, Мик. Извини, Мик.

— Всем плохо, — сказал Мик. — Да я и не маленький. Маленьких у нас уже не осталось.

Карло оглядел кладбище. Десятки холмиков с крестами, полумесяцами и звездами Давида усеяли склон кратера. Склон, в недрах которого дремал термоядерный реактор. Да, маленьких не осталось. Те из них, кто не умер, давно повзрослели. Некоторые не помнят, как выглядит настоящее голубое небо, поскольку осмысленно воспринимать мир научились уже здесь, под черным небом Эстабриона, самой внешней из планет системы, самой удаленной от Эпсилона.

Внизу, в двух километрах от кладбища, горели редкие огни базы. Дальше, на пустом поле космодрома, возвышался скелет планетолета, доставившего их всех сюда пять земных лет назад. Обшивку с него давно сняли для хозяйственных нужд. Теперь он напоминал экспонат Музея Космоплавания на Луне: меж голых шпангоутных ребер просматривалась вся внутренность корабля, от двигательного отсека до пилотской кабины. Той самой, в которой так много пришлось пережить.

Еще при взлете с Кампанеллы софус и главные навигационные приборы вышли из строя. На борту не было ни одного взрослого, взрослые старались спасти как можно больше детей, поэтому сами не полетели. Думали, что все это ненадолго, рассчитывали справиться с проблемами и быстро вернуть детей. Так не получилось. На орбите была получена радиограмма с приказом следовать на Эстабрион. Причина изменения плана осталась неизвестной, поскольку связь с космопортом прервалась. Но это решение безусловно диктовалось драматизмом событий на планете. И дети послушались взрослых.

Ракету на Эстабрион привели Карло и Абдулла, четырнадцатилетние тогда мальчишки. Привели правильно, но не смогли в нужное время затормозиться. Планета осталась в нескольких миллионах километров за кормой. Пришлось возвращаться: дальше лететь было некуда. Система Эпсилона ограничивалась орбитой Эстабриона. За ней располагалось кометное облако и межзвездное пространство. Для тихоходного «Годдарда» это значило тысячелетия пути.

После четырех заходов, истратив все горючее, Абдулла был вынужден решиться на посадку. Без приборов, не имея элементарных навыков пилотирования. Скорость оказалась слишком большой, амортизаторы рассыпались. От удара «Годдард» завалился набок. Погибли трое маленьких, еще двое умерли позже. Почти все остальные получили травмы. В находящуюся на расстоянии восьмисот метров от места посадки базу перебрались лишь на третьи сутки, когда унесли всех раненых и сумели частично расконсервировать системы жизнеобеспечения.

— Хватит размышлять, — сказал Абдулла.

Пора было возвращаться, но никто не решался сделать первый шаг. Всем казалось, что только после этого Артур будет по-настоящему мертв.

Крупные немигающие звезды висели над Эстабрионом. Карло поднял голову, отыскивая среди них далекое Солнце, — скромное желтое пятнышко в созвездии Змеи.

— Мама миа!

— Ты чего? — спросил Абдулла.

— Не может быть, не может быть, не может быть!

— Свихнулся. Чего не может быть?

Карло показал рукой. Невысоко над горизонтом двигалась светящаяся точка. Она разбрызгивала мелкие, едва заметные искры.

Абдулла машинально поднес к шлему перчатки, словно собираясь протереть оптику, но так и не сделал этого, не успел. В наушниках ясно, уверенно, четко, заставив вздрогнуть, прозвучал взрослый мужской голос.

— Эстабрион, Эстабрион! Говорит тяжелый крейсер "Звездный Вихрь". Как слышите?

Через полминуты — еще:

— Эстабрион, Эстабрион! Вызывает тяжелый крейсер "Звездный Вихрь". Отвечайте на любой волне. Прием.

Непослушными пальцами Карло все никак не мог отыскать кнопку включения длинноволновой станции. Забыл, где находится. Мальчики недоуменно переглядывались.

— Это кто, Карло? — спросил Мик.

— Эстабрион, Эстабрион! Я — "Звездный Вихрь". Прошу всех покинуть зону космодрома! Высылаю посадочные боты. Мы пришли, ребята…

Мальчики стояли молча и неподвижно, не в силах поверить тому, что слышали. Но все происходило наяву. Подтверждая такие долгожданные и такие неожиданные слова, во всполохах огней предупреждения стремительно и так низко, что оставлял за собой пыльные вихри, промчался самый настоящий десантный шнелльбот Космофлота Солнца. Не было такого мальчишки, который не опознал бы с первого взгляда приплюснутый силуэт самого популярного символа компьютерных игр.

— "Гепард", настоящий «Гепард»… — ошеломленно пробормотал Борис.

"Гепард" промчался, нырнул за горный хребет. Потом, выпустив гроздь сигнальных ракет, появился с другой стороны. А с неба падала крупная звезда. За ней — еще одна.

— Что, что это? — спросил Мик. — Они прилетели, Карло?

Карло закашлялся. Потом махнул рукой вперед. Бросив тележку, они побежали к базе. На поле космодрома в клубах пыли уже опускался шарообразный бот с огромным красным крестом. Эфир словно прорвало.

— Джойс, торопыга! Какого черта?! А мне где садиться?

— Эстабрион, Эстабрион! Я — борт-семь. Сажусь впритирку, берегитесь выхлопа. Всем оставаться внутри базы!

— Нолан, учти, сейчас мы поднимем уйму пыли. Но это еще не значит, что нас обстреливают.

— Вы уже подняли все, что можно. План высадки — коту в дюзы…

С щелчком включился передатчик базы.

— Я — Эстабрион. Меня зовут Ольга. Это все правда, что ли?

— Я — "Звездный Вихрь". Капитан-лейтенант Мбойе. Приветствую вас, Эстабрион! Все правда, дочка. Не выходите из базы! Потерпите еще десять минут, только десять минут, мои дорогие! Хорошо?

— Да ладно уж, — сказала Ольга. — Потерпим, папа. Блокирую люки.

— Умница!

— Подарки будут?

— Нет вопросов. Море.

— "Гепард-3" — борту-семь. Посадку отставить! Вижу группу в скафандрах — пять человек. Бегут к базе. Алло, ребята! Вы меня слышите? Стойте на месте!

— Вас понял, — сказал Карло. — Продолжайте посадку. Стоим.

Он поймал Мика. Абдулла вдруг упал, и плечи его затряслись.

— Передатчик выключи, — прошипел Карло. — Выключи, тебе говорят!

Сквозь пылевую завесу он смутно видел, как госпитальный бот выбросил аппарель. По ней одна за другой скатывались быстрые тени. Все происходило в ошеломляющем темпе, как в сказочном сне. Прошли секунды, и первый вездеход резко затормозил у грузовых ворот базы. За ним длинными скачками, отталкиваясь коленчатыми опорами, летел второй. Следом, уже медленнее, катился трейлер с грудой контейнеров. Потом все это скрылось совсем уж в густеющей пыли. Борт-семь сел впритирку, как и обещал.