Непримкнувший - Шепилов Дмитрий - Страница 83

Стемнело. Мы движемся на катере по Хуанпу. На воде заиграли мириады разноцветных огней. Лунным серебром засветились небоскребы на набережной. С реки потянуло запахом тины и рыбы. Замирала дневная жизнь гигантского города.

Мы с А. Микояном, Н. Шверником, Е. Фурцевой и корреспондентом «Правды» М. Домогацких решили несколько часов побродить по вечерне-ночному Шанхаю. Витрины больших магазинов затянуты уже решетками, огни в них погашены. Но центральные улицы города хорошо освещены. Множество светящихся реклам. Из ночных ресторанов и харчевен доносится шум голосов и джазовая музыка. Открыты некоторые фруктовые магазины. Масса лоточников, торгующих сладостями, фруктами, водами, пирожками. Голосистые рикши предлагают свои услуги.

Зашли в ресторан. Все столики заняты. Судя по одежде, это всё состоятельные люди — возможно, предприниматели, интеллигенция. Много европейцев. Микоян заговорил с одной из пар европейского облика, оказалось, что это супружеская пара из делового мира Голландии. Нас благожелательно приветствуют.

Мы — в центре, на набережной. Здесь роскошные особняки, небоскребы, банки — некогда английских, японских, американских и отечественных владельцев. Среди последних сверкала на капиталистическом небосклоне семья Чан Кайши — одна из четверки самых богатых семей Китая. Это тот самый Чан Кайши, которого сейчас пригрели на Тайване американцы.

Здесь, в этой части Шанхая, всё как на нью-йоркском Бродвее. Море огней. Мраморная набережная. Зеленое убранство. На набережной — танцующая под губную гармошку китайская молодежь, веселая, сияющая. На танцплощадке нас тоже сердечно приветствуют. Шверник и Фурцева пустились с китайцами в пляс. Восторгам молодежи не было конца.

Должно быть, нарушая этикет, мы заглянули в здание английского консульства. Оно оказалось почти пустым, из функционирующих дипломатов остался один. Здание окаймляет красивый парк. То ли случайно, то ли в назидание потомству в парке ещё остались проволочные заграждения. Эти заграждения, да развешанные таблички «китайцам вход воспрещен», были наглядным свидетельством того, в каком положении находились китайцы у себя дома.

Мы с Микояном и Михаилом Домогацких проследовали в один из рабочих районов. Двенадцатый час ночи, а здесь, на перекрестке нескольких кривых улочек, оживленно идут с работы и на работу ночные смены. Куда-то направляется гурьба грузчиков. Зазывно предлагают свои услуги вездесущие рикши. То тут, то там раскинуты ночные харчевни под открытым небом. В котлах и жаровнях что-то варится, что-то жарится. Лоточники разложили на своих прилавках бананы, хурму, сухие фрукты. Водонос плаксивым голоском предлагает подкрашенную и подслащенную газированную воду. Старый китаец с беззубым ртом тащит на коромысле две корзины с виноградом, уговаривает купить — 3000 юаней за большую кисть.

Вкусно пахнет жареным мясом, дымком и какими-то ароматическими травами.

Мы с Микояном подсаживаемся к столику, за которым группа китайцев с удивительным мастерством уплетает палочками что-то похожее на суп с лапшой. Нам подали еду, напоминающую наши пельмени, и налили в чашки розовую водицу. Разговорились (благодаря переводу М. Домогацких). Один из китайцев оказался прядильщиком, другой стеклодувом, третий кули. Они с Доброжелательством отвечали на наши вопросы. Слово «Русский» действует магически. В каждом слове и каждом движении чувствовали мы искреннее желание китайцев всех рангов и положений сделать нам что-нибудь приятное.

После бурного индустриального Шанхая 9 октября на рассвете мы прибыли в один из красивейших уголков Китая — город Ханчжоу. Недаром сами китайцы говорят: «на небе рай, а на земле Ханчжоу».

Это главный город провинции Чжэцзян с 20 миллионами населения. Был заложен в V веке, а в XII—XIII веках был столицей Южной Сунской династии. Издревле славился производством красивейших шелков, бархата вееров, изделий из бамбука.

Когда-то Ханчжоу был местом услад китайской и иностранной знати. Теперь это зона санаториев и домов отдыха для людей труда города и деревни. Ханчжоу действительно райское место. Центр его — большое озеро Сиху, родниково-хрустальной чистоты и прозрачности. Кряжи «Горы драгоценных камней» живописно обрамляют воды Сиху. И всюду зелень: пальмы, бананы, бамбуковые рощи, плакучие ивы, каштаны, бук, лаковые деревья, вечнозеленые дубы, фруктовые сады.

Я перебираю многочисленные фотографии, подаренные мне гостеприимными хозяевами Ханчжоу, и в памяти всплывают неповторимые картины этого волшебного царства. Вот богатый субтропической растительностью парк Сишань. Среди кипарисов, туи, бархатного дерева и грецкого ореха — Пайлоу, мемориальные ворота. Поэтический остров на озере Сиху. Дамба, построенная поэтом Су Дунто. Пещера «Желтого дракона». Башня Баошу, «Камень девяти львов». Тихая заводь с зарослями лотоса. Мост «Парчовая перевязь». Многоярусная резная пагода Люхэ («Шесть гармоний»). Гора Гуа, чем-то напоминающая наш двуглавый Эльбрус. Бассейн «Яшмовый источник» с диковинными крупными черными и желтыми рыбами, спокойно относящимися к нашим буйным жестам и восклицаниям.

Благословенная тишина. Ласковый ветерок приносит пряные ароматы зеленых дубрав. Боже, как хорошо-

Я беседую с группой отдыхающих, прибывших сюда из разных провинций: молодой, веселый китаец — прокатчик с Аньшаньского металлургического комбината, девушка—с табачной фабрики, пожилой китаец с большими желтыми зубами — старый ткач.

— Я получаю теперь, — говорит он, — на 20 процентов жалования больше, чем до освобождения. Но ещё и сильно сократились налоги. И цены стали устойчивы. Так что фактически я получаю гораздо больше, чем прежде.

Мы у могилы выдающегося полководца XI века Юэ Фэя. Он храбро сражался за Родину против кочевников с Севера, но придворная клика предала Юэ Фэя, и он был убит. При подходе к ограде памятника стоят чугунные изваяния предателя и его жены — главных виновников гибели Юэ Фэя. Китайцы свято чтят память славного полководца, ежедневно сотни людей приходят на его могилу. Но прежде чем почтить память героя, каждый китаец и китаянка плюют на изваяния предателей, бросают в них камни и всякую мерзость. Так изо дня в день, из года в год стоят загаженными эти памятники бесчестию.

Находясь в Китае, было бы грешно не посетить буддийский храм или монастырь. И мы (без Хрущева и Микояна) воспользовались этой возможностью. Посетили древнейший монастырь Линии — «Укрывшаяся душа», в котором жило около 40 монахов, монастырь «Шестого созерцания», «Яшмового источника» и некоторые храмы.

Известно, что буддизм начал развиваться в Китае с I века нашей эры, а в IV—VII веках буддийская религия, сосредоточившая в храмах и монастырях огромные земельные и другие богатства, стала большой силой. Правда, в последующие столетия буддизм начал сдавать свои позиции господствующей официальной религии — конфуцианству. Но он и в XX веке продолжал играть большую роль в экономической и политической жизни страны.

Посещенные нами «Храм 500 будд» и монастыри по своему укладу, культовым обрядам и. представлениям являются живым свидетельством того, как религия, с одной стороны, приспосабливается к чаяниям и надеждам всех «нуждающихся и обремененных», а с другой — как паразитические классы хорошо приспособили религию, чтобы держать в повиновении эксплуатируемых и бесправных.

Сотни миллионов неимущих в Индии, Китае, Бирме Монголии, Японии и других странах Южной и Восточной Азии живут или жили на грани вымирания. Они изнемогают от непосильного труда. Они голодают. Их косят эпидемии. Они не имеют благоустроенного жилья. Они беспомощно смотрят на бедствия своих детей. Когда же конец этим мукам и страданиям? Где выход?

И буддизм во всех его разновидностях отвечает на эти вопросы: да, вы страдаете. Да, вы обездолены, Страдания и есть сущность жизни. Но есть будды, которые избавились от страданий. Будда Гаутама молодым бросил дворец, богатство, испытал все страдания простого человека. Он был проповедником, погонщиком слонов, рабом и даже отверженным — неприкасаемым. А в прочих перевоплощениях он был лягушкой, ящерицей, шакалом. Он испытал всё. И вот теперь скоро, прежде чем окончательно погрузиться в нирвану, он придет на Землю, чтобы помочь спастись всем страдающим. И он не один. С ним тысячи главных богов и богов-помощников, бодхисатв, которые помогут всем нуждающимся и обремененным погрузиться в нирвану, обрести высшее блаженство.