Те, кто старше нас - Барон Алексей Владимирович - Страница 68

— А кто бы поверил?

— Я. Парамон. И…

— И больше никто, — закончила Мод.

— Все же…

— Я знала, что люди серьезно не пострадают. Эзра все сделал правильно. Ты тоже, кстати.

— Ну, уж я — то был исполнителем.

— Не только. Кто нашел способ разбудить Джекила?

— Э, позволь. Джекила разбудила ты.

— Верно. Но вот тогда исполнителем была я. Идея принадлежала тебе. Скажи, как ты догадался?

— Да ничего сложного. Просто подумал, что если у кого и получится, то только у тебя.

Мод и Круклис переглянулись.

— Смышленый мальчонка, — пробормотал Круклис. — Давно говорю. Иногда кажется, что он старше нас всех. Впрочем, как иначе? Гуру…

— А мне кажется, что обо мне ты знаешь больше, чем я сам, — сказал я.

— Это не так, Серж. Просто ты не все о себе вспомнил.

— Пока, — вставила Мод.

И оба стали смотреть на меня странными глазами. Как два врача на чудом выздоравливающего пациента.

— Перестаньте, — не выдержал я. — Лучше раскрывайте ваши секреты.

— Хорошо, — сказал Круклис. — С чего начнем?

— Вот ты сказал, что больше других Кроносом одарены мы, трое.

— Да.

— И чем же наделен я?

— Да тоже не обижен.

— Слушаю.

— В самом деле не знаешь?

— Я практически не умею лгать, Парамон. Научился у одного компьютера.

— О, компьютер — случай особый. Ты внушил симпатию даже этому механическому разбойнику. А через себя — симпатию ко всему роду человеческому. Между прочим, Джекил твердо собирался тебя убить.

— Откуда знаешь?

— От Джекила. От кого же еще. Собирался, не сомневайся. И имел все возможности. Но ты сумел ему понравиться. Невозможно съесть живьем пушистого цыпленка, понимаешь? Виртуозная работа, Серж. Восхитила саму Марионеллу-Жозефину.

— Кто такая Марионелла-Жозефина?

— Это одно из имен твоей жены. Да ты не переживай, в лице-то не меняйся. Что за женщина без тайн? Не все ж так открыты, как душка ибн Дауд бен Маттафия. Ты ведь и влюбился из-за тайны. Тайны возраста. Разве не так?

— Ладно, — сказал я. — Переварил. Продолжай, душка.

— Да что продолжать?

— Ты не сказал, в чем мои способности.

— Понятно. Утро наступило. Туповат ты спросонок, давно тебе говорил. Я ведь только и толкую про твои способности.

— Разве? Не заметил.

— Хорошо. Скажу самым что ни на есть открытым текстом. Ты не умеешь ошибаться, Серж. В любой ситуации.

К нам влетела тропическая бабочка. Взмахнув крыльями, величиной с человеческую ладонь, она уселась на компьютер и замерла. Я почувствовал усталость и сильное желание покориться естественному ходу событий. Покориться мудрой природе. Стоит ли утомлять проклятые ноги?

— Что скажешь? — спросил Круклис.

— Преувеличено.

— Да? Мне так не кажется. Понаблюдай за собой, ты умеешь.

— Ладно.

— «Ладно», — повторил Круклис. — Хорошее словечко. Славянское такое. Прекрасно завершает обсуждения. Но я еще не все сказал.

— Все еще про меня? — усмехнулся я.

— Все еще. Ты умеешь внушить симпатию кому угодно, не только Джекилу. Не так ли, Мод?

Мод вздохнула. Колени у меня подогнулись, и я сел в кресло. Простая мысль пришла в мою голову.

— Выходит, я тебя поработил?

— Да. И это было не так просто. Знаешь, сколько мне лет? Я самая старая из всех людей. Ты годишься мне в праправнуки. Ужас, правда?

— Разве тебе было плохо? — спросил я.

— Нет. Дело в другом. Я устала жить. Точнее, устала быть человеком. Человеком этого Солнца. Надо добавить, я не всегда была человеком вашего Солнца…

— Не может быть, — пробормотал я.

— Может.

— Давно?

— Очень. В свое время я помогла вам открыть так называемые гены смерти. Точнее, гены старения.

— В голове не укладывается! Значит, ты и есть та самая Марионелла-Жозефина…

— Та самая, Сережа.

— И как же ты выглядишь… — Тут я запнулся.

— В своем естественном состоянии?

— Да.

— Мы отличаемся, Сережа. Наверное, в вашем понимании мы уродливы, хотя ни клыков, ни хвостов не имеем.

Поверить было трудно, но я поверил сразу. Мод никогда не лгала, хотя могла о многом умалчивать. И вот решила открыть свою главную тайну. Сомневаюсь, что ее прошлые мужья об этом знали, а мне она сказала. Чтобы меньше страдал от потери?

— Тебе не страшно, что любил монстра?

Я покачал головой:

— Нет. Я видел земную женщину. И любил то, что видел. Страшно должно было быть тебе. Как ты меня… выносила?

— Я тебя до сих пор люблю. Для мыслящего существа важно, какое оно внутри, а не снаружи. Хотя снаружи… ты тоже ничего.

— Не могу поверить.

— Понимаю. Да, я не забыла, кто я. Но почти тысячу лет пробыла человеком. Успела полюбить то, что любите вы. Родила нескольких детей. Вполне нормальных, человеческих.

— Зачем ты стала человеком?

— Помогла вам одолеть старость.

— Бог мой… ни больше ни меньше. Вот вам и пришельцы… Тебя хоть наградили?

— О, всем, чем только можно было. Быть человеком — само по себе награда, честное слово. Во многих смыслах.

— Откуда ты?

— Не так уж важно, Сережа. Важно другое. Я загостилась.

Она встала, поправила прическу. Подошла к окну, вдохнула морской воздух. В печальной улыбке блеснули ровные белые зубы.

— Нет, я стала человеком не на несколько столетий. Я уже не перестану им быть. И сейчас способна понять красоту вашего мира. Но она меня не трогает, понимаешь? Ею должны насладиться другие. Более молодые.

— Послушай…

Она остановила меня жестом.

— Спасибо, Серж, спасибо, мой родной! Ты задержал меня, вернул свежесть чувствам. Я была счастлива, счастлива по-настоящему. Последняя любовь горька и мучительна, но лучше ее не бывает, поверь мне. Ах, как не ждала я твоего куста роз! Да, ты пленил меня. Властно, как и полагается мужчине. Если угодно — поработил. Ослабил волю, остановил на пути к цели. Но больше всего я желаю, чтобы в свое время ты пережил то, что я пережила с тобой.

Мод вздохнула, взгляд ее погас.

— Увы, невозможно застрять навсегда ни в каком рае. Что-то обрящет только идущий. Это главное, что я поняла в своих жизнях. Я ухожу дальше. Прощай. И прости за боль, которую причиняю. Этого я и боялась тогда, в самые славные времена Гравитона-4. Теперь уже вряд ли там будут более славные времена…

— Мы больше не увидимся?

— Надежда есть всегда.

— Да?

— Как же иначе, Сережа?

— Где? — тихо спросил я.

— Там, где время мало что значит. Его не следует бояться. Так же, как и перемен.

— Да где же?!

Мод погладила мои волосы.

— У тех, кто старше нас. Только не отказывайся ради этого от нынешней жизни. Парамон говорит, что там нет наших радостей. Жутко тяжело, пока не привыкнешь. Тебе еще рано, Сереженька.

— Уж как получится, любимая…

— Помни вот о чем. У тебя есть трогательные друзья. Ты еще встретишь мудрых и прекрасных женщин. И ты еще не исполнил своего долга перед землянами.

— Да кто они такие?

— Кто?

— Те, кто старше нас?

— Наше и ваше будущее. То, во что может превратиться род человеческий. Биологический вид Homo sapiens существует меньше миллиона лет. Очень мало. Но он не может существовать вечно. Люди либо исчезнут, либо преобразятся. И во имя этого пора начинать беседу с теми, кто старше нас. Лучше меня их никто не понимает. Этот дар получен только мной. Вот почему я должна лететь совсем не к Эпсилону Эридана. Отпусти меня, мой господин! Сейчас у тебя нет права ошибиться. Ты принимаешь самое важное решение жизни…

Круклис всхлипнул и громко высморкался в белый платок. Вечно он так, толстокожий да длинношеий… Теперь уж — во веки веков. Аминь.

— А помнишь…

Мод не дала договорить. Соленый ветер, соленые брызги. Соленая кровь на губах. Чайки бы хоть не кричали!

Всеми забытый павиан вдруг взвыл и скакнул в окно. Снизу послышались визги, хохот, звон разбитой посуды.

Спасения от жизни нет, есть только забвение. Его получит тот, кто найдет силы видеть смешную сторону вещей. Хотя об этом ничего не писано ни в Ведах, ни в Библии, ни в Коране. Религии никогда не умели смеяться. Потому что основаны на страхе смерти. Нормальному человеку невыносима мысль, что после смерти — ничего. В конечном счете из-за этого мы идем к алтарям. И покуда жив человек, потребность в вере неискоренима. Но если без веры нельзя, почему бы не верить в будущее? Не верить нашим потомкам? Они лучше нас!