Те, кто старше нас - Барон Алексей Владимирович - Страница 48

— Корабль и экипаж к старту готовы, сэр, — доложил Роджер.

Был он в полной парадной форме со знаками различия лейтенанта ОКС. Только серьгу не снял.

— Добро, — сказал я. — Где наша каюта?

— Вас проводят.

— Еще минуту.

Я подошел к обзорному экрану. В полукилометре от нас, у противоположной причальной стенки Япета-14, висел «Туарег». На нем горели редкие позиционные огни. В его борту хорошо различалась грубая заплата. Бедняга выглядел на редкость сиротливо.

— Роджер, вы выполнили мою просьбу?

— Конечно. До окончания торгов звездолет опечатан.

— Благодарю.

— Что вы! Это входит в мои обязанности.

— Эх, обязанности можно выполнять по-разному.

— Только не для вас, сэр.

Я похлопал его по плечу.

— Только не в Космофлоте.

— Можно и так сказать, — улыбнулся Роджер. — Хотя, между нами говоря, вольности случаются и у нас.

Я взял микрофон.

— Джекил, ты меня слышишь?

— Слышу, — тихо ответил софус.

— Я все помню, Джекил. Все ХОРОШЕЕ.

— Спасибо, Серж. Желаю ВСЕГО хорошего. Прощай.

— Давно простил. ДО СВИДАНИЯ. Быть может, еще рванем куда-нибудь. От ржавчины.

— Буду ждать, командир. Только ключ, ключ не забудь. Поверите ли, блок у меня на личных мотивах.

Круклис высморкался. Не принимать хоть в какой-то форме участия в событиях для него воистину невыносимо. Есть люди, которые на любой сцене относятся к категории действующих лиц, но не исполнителей. И нет на них ни режиссера, ни управы. Ну разве только те, кто старше нас.

Главный космодром Япета располагался в одном из крупных кратеров, самой природой предназначенных для этой цели.

Роджер очень красиво посадил фрегат в самом центре отведенной нам позиции. Двигатели смолкли. Сами по себе опустились стекла шлемов.

— Открыть шлюз!

Из борта «Зенгера» вывалилась аппарель, служащая наружной стенкой.

Мы вышли. Пыль еще не успела осесть, но от центрального пика кратера, в котором находились вокзал и административный комплекс, уже разматывались рулоны ковровой дорожки, километра три с четвертью. Последний закончился точно у трапа. Я прикинул, какой мощности пылесосы требовались для таких дорожек. Получилось много.

Попрощавшись с милым, совсем не воинственным экипажем военного корабля, мы спрыгнули вниз и очень медленно, в соответствии с несерьезной силой притяжения, опустились на поверхность планеты.

От вокзала прикатила платформа с флагами Сатурна, ООН, Земли, сделанными из какого-то твердого материала, двумя офицерами в парадных скафандрах и самим губернатором в придачу. Объятия, поздравления, роботы-операторы телехроники. Я оглянулся.

К фрегату уже тянули заправочные трубы. Очевидно, хозяйственный Роджер никогда не упускал возможности долить лишнюю тонну в баки.

Команда «Зенгера» выстроилась на открытом пандусе, окаймляющем бубликообразный корпус фрегата по всей окружности. Восемь фигурок под выпукло нависающим бортом. Даже в скафандрах я их узнавал, привык уже. Именно в тот момент до меня по-настоящему дошло, что мы и впрямь вернулись. Мне показалось, что приключения уже позади. Я подумал, что всю оставшуюся жизнь проведу на каком-нибудь пляже, в сонном благополучии. Буду выводить новые сорта роз и ухаживать за маленьким садом.

Сейчас смешно об этом и вспоминать. Я слишком безоглядно поддаюсь радости. Впрочем, трудно было не поддаться. Круглый зал космопорта Улугбек оказался заполненным народом в ошеломляющем для нас количестве. Тысяч пять собралось, не меньше. Почетный караул, старинный духовой оркестр, дети с цветами. Короткая, смешная и очень теплая речь губернатора. Длиннейшие столы, еще более длинные тосты, шампанское в запаянных фужерах с соломинками. Официальная часть постепенно сменяется неофициальной.

— Миссис Рыкофф, а какой косметикой вы пользовались на Гравитоне?

— Академик, академик Круклис, автограф! Декан погибнет от зависти. Реанимируем, конечно. Умоляю! Что вам стоит?

— Граф, отведайте икры!

— Надеюсь, никаких рыб не мучили?

— Что вы! Мы синтезировали ее здесь, на Япете.

— Каков диапазон переменной в вашей формуле 3.2.17? Я так и не понял…

— Послушайте, месье, там ведь жутко? У меня внук собрался…

— А что, туда уже отправляют экспедицию? — удивился я.

— Да, через полгода.

— Ксенобиологи жаждут ухомахов?

— Не то слово! Алчут.

— Так выпьем же за то…

— Помилуйте! При чем тут узы брака? Так уже сто лет не целуются. Можно подумать, что вы век проспали… ох, а ведь и в самом деле! Извините, граф.

— Признайтесь, мой Роджер здорово вас напугал? Вы не скажете ему при случае, что серьга — это уже перебор? И потом, прически такой формы не носят даже мужчины Плутона!

— О, даже в этой провинции?

— Представьте себе. Офицеру не обязательно выглядеть уродом, согласны?

— Да, враги опасаются не этого.

— …и никаких отказов, генацвале. Кровная обида, слушай. Шашлык, саперави, кахетинское, хванчкара… да что хочешь! Ты лобио пробовал? Сам готовлю, слушай. В приправе одних трав — семнадцать штук. Канал кто выделил, а?

И вдруг в этом обаятельном гаме — холодная фраза. Неожиданная, как выстрел.

— Милорд, уступите мне звездолет.

— «Туарег»? — удивленно переспросил я.

— Совершенно верно. «Туарег».

— Да как-то еще не думал…

— Цену назначьте сами.

Вот здесь я включился и наконец осмысленно глянул на собеседника. Передо мной стоял поджарый седой джентльмен, «соль с перцем». Прекрасная осанка. Высокий воротничок, манжеты с бриллиантовыми запонками. В руке — бокал с чем-то игристым на самом донышке. Спокойствие уверенной в себе силы. Обаяние хозяина своего слова. Холодные, серые и умные глаза со сдержанной усмешкой. Впечатление несколько портила пара специфического вида верзил за его спиной.

— Тим Греггсен, предприниматель, — представился он.

— Рад познакомиться, мистер Греггсен. У вас талант покорять людей с первого взгляда.

Скупая улыбка:

— Я знаю.

Да, знает. Следовательно, пользуется. Для чего? Мне показалось, что не стоило размякать и поддаваться, хотя прямо так и тянуло ударить по рукам, хлопнуть виски, растаять от обоюдной мужской симпатии, не задумываясь о том, насколько она обоюдна.

До Кроноса я бы так и поступил. Но то — до Кроноса. После него начинаешь ценить сухое благо рассудка больше, чем захватывающее, но недолгое упоение чувствами. Во имя этого пришлось обуздывать любовь к ближнему. Старею, наверное.

Я решил, что не грех кое-что и выяснить. И с вполне естественным удивлением, оправдывающим некоторую бестактность, спросил:

— Да зачем вам «Туарег»?

— Видите ли, он мне нужен, — невозмутимо ответил Греггсен.

Чары рассеялись. Любезность тона не могла компенсировать высокомерного отказа отвечать по существу. Если просишь об одолжении, будь добр, прояви хотя бы подобие откровенности. Чем-чем, а этим от Греггсена совсем не веяло. Веяло очень дорогим лосьоном.

— Итак? — спросил он.

С такими людьми нужно говорить жестко и напрямик.

— Вы достаточно богаты?

Греггсен поднял бровь.

— Достаточно для чего?

— Для того, чтобы купить «Туарег» на аукционе?

— Разумеется.

Он сказал «разумеется» так, что я ни на секунду не усомнился. Гордость сокровищами прямо сочилась. Вероятно, калиф осчастливливал меня самим фактом беседы. Но счастливого опьянения я почему-то не испытывал. Напротив, трезвел.

— Тогда почему спешите?

Греггсен отпил глоток из своего бокала и спокойно глянул мне в глаза.

— Мне не хочется терять время. Ваше решение?

В общих чертах я уже представлял, какого сорта человек передо мной.

— Нет.

— У вас мало шансов.

— Значит, они есть.

— Да практически… Можно узнать, почему вы отказываете?

— О, конечно. Не только можете, имеете право. Я ведь тоже задал не совсем тактичный вопрос.

Лицо Греггсена изменилось. На нем появилось жестковатое выражение. Кажется, не привык выслушивать замечания в свой адрес, ох не привык… Давненько этот человек не встречал сопротивления.