Те, кто старше нас - Барон Алексей Владимирович - Страница 28

— Алло! Джекил, Мод, вы меня слышите?

Ни Джекил, ни Мод не отвечали. Я поспешно встал на четвереньки и попятился к внутреннему люку. Но открыть не смог — крышку заклинило.

Между тем многотонный шар приближался. Он вращался, размахивая обрывками переходного тамбура. Я понял, что если шлюпка ударит в портал, от меня мокрое место останется. Было весьма неплохо что-то предпринять.

Только вот что? Остатки всего стыковочного узла представляли собой воронкообразное углубление, на дне которого пребывал я. Наружу торчало оборванное щупальце тамбура и основание стрелы. Я понял, что это основание — ферменная конструкция из металлокерамических труб — и есть мой единственный шанс.

Вцепившись в нижнюю штангу, я успел развернуть стрелу поперек портала. Шлюпка ударила в нее через секунду.

Трубы прогнулись, но выдержали. Капсула Мод прокатилась мимо и скрылась из виду. Пол под ногами дрогнул. Возникла невесомость. Снизу, со стороны кормы «Туарега», всплыло мерцающее облако. Я перевел дух.

Мод по-прежнему молчала. Джекил — тоже. Я взглянул на часы. Происшествие заняло никак не меньше двух с половиной минут. И за все это время сверхбыстродействующий софус не принял мер, чтобы уклониться от столкновения. Невероятно!

Непонятно было также, почему появилась невесомость. Она означала параллельное отключение гравитона и двигателей. И если отключение гравитона ничем не грозило, то двигатели… Двигатели — дело другое. Хорошо, если «Туарег» успел выйти на устойчивую орбиту. Если не успел, остановка двигателей могла привести только к одному. Падению на Кронос.

Что происходило в действительности, знать я не мог, но почему-то не испугался. Думаю, гравиволна способна приглушить эмоции, не особо отражаясь на интеллекте. Я прекрасно понимал опасность ситуации, но относился к ней довольно философски. Нужно было действовать, я и начал действовать. Спокойно размотал страховочный фал, закрепил его как следует. Потом оттолкнулся и выплыл из разбитого шлюза за борт.

Картина открылась невеселая. Пробив обшивку в районе топливных баков, спасательная шлюпка Мод на три четверти погрузилась в корпус «Туарега». Вокруг нее из поврежденной носовой цистерны били струи водорода. В вакууме жидкость вскипала, превращалась в снежные хлопья, которые тут же начинали таять. Место происшествия окутало тусклое облако.

— Джекил, ты почему молчишь?

На этот раз он откликнулся.

— О чем говорить, если говорить не о чем?

С этим я согласиться не мог. Поговорить как раз было о чем.

— Вот как! Ты почему не предотвратил столкновение, театрал?

— Зачем?

— Как — зачем? Чтобы избежать повреждений.

— Мне не хотелось, сэр.

Я на мгновение потерял дар речи. Из звездолета продолжал вытекать водород, и ничего хорошего в этом не было.

— В славные времена живем, друг Джекил.

Софус не отозвался.

— Джекил! Ты в порядке? — Нет.

— Что с тобой?

Софус не ответил. Вот тут меня пробрал озноб. Весьма неприятно падать в черную дыру в компании со свихнувшимся софусом. А я сильно подозревал, что именно это и происходит.

Джекила требовалось срочно обезвредить. Требовалось во что бы то ни стало добраться до заветной кнопки. Только после этого имело смысл заниматься чем-то еще.

По скобам внешней обшивки я перебрался на противоположную сторону корабля, к соседнему шлюзу. Там мне сначала повезло. И внешний и внутренний люки легко открылись.

— Что вы собираетесь делать, сэр? — вдруг заинтересовался софус.

Наверняка уже сообразил, что я собираюсь делать. Решил позабавиться… Ладно, подыграем.

— Видишь ли, я забыл зубную щетку.

— О! У вас не пропал… Этот, как его…

— Аппетит, — подсказал я уже из коридора первой, самой верхней палубы «Туарега». Надеялся заговорить эти, как их, зубы. Оказывается, у Джекила они были.

— Вы очень подвижны, сэр, — заметил софус.

Передо мной съехались створки аварийной панели герметичности. Путь на нижние палубы был отрезан. Я не сразу в это поверил.

— Джекил! Что ты творишь?

— Я? О чем вы?

— Ты закрыл двери перед моим носом! — возмутился я.

— Сэр, вы забыли закрыть шлюз.

— Да, торопился.

— Но так весь воздух выйдет. Я обязан заботиться о корабле.

Я чуть не задохнулся. Видал я его заботу о корабле! Из борта торчит.

— А обо мне ты должен заботиться, демагог?!

— Вам что-нибудь угрожает?

— Нет, — растерялся я.

— Тогда спасайте свою жену.

— Сначала я хочу пройти в рубку управления.

— Неужели? — сказал Джекил.

Кажется, он при этом усмехнулся. И тем допустил ошибку. Вот это — зря. Может быть, руки у меня и опустились бы, но этот электронный мятежник оказался нахалом. Не просто вышел из повиновения, он дерзил, издевался, бросал вызов. А от вызова я никогда не уклонялся. Должно быть, среди предков, кроме славян, попадались еще и шотландцы, народец строптивый и упрямый в ужасной степени. Тут же, глядя на преградившую путь переборку, я поклялся предкам всех национальностей победить.

Решил твердо, что есть половина успеха. Но как его достичь? Джекил располагал всеми возможностями «Туарега», а я — лишь собственным скафандром с кислородом на сорок восемь часов. Прямая война при таком неравенстве безумна. Зато неравенство прекрасно стимулирует мысль.

Признаться, до этого случая я нечасто задумывался глубоко, эдак исчерпывающе, не мое это амплуа. Интеллект у меня просыпается под очень сильным нажимом. Такова печальная тайна экзаменационных сессий студента Рыкоффа. Но тогда, на «Туареге», деваться было некуда, спасти могла только голова.

Увы, по этой части тоже имелись проблемы. Я ни в коей мере не мог тягаться с Джекилом в эрудиции, формальной логике, счетным способностям и быстроте соображения. Конечно, софус явно получил какие-то повреждения, но насколько они его ослабили? Если забыть саму аварию, все дальнейшие решения Джекила выглядели логичными, своевременными и обоснованными. С точки зрения его собственных интересов, разумеется.

Слишком рассчитывать на общее поглупление противника не приходилось. У Джекила явно появилась своя собственная цель. Такая вот складывалась ситуация. Было от чего загрустить.

Я отошел от злополучной переборки, сел на пол и прислонился спиной к стене. Внимательно осмотрел свои владения. Это не заняло много времени, поскольку в моем распоряжении находился лишь короткий коридор и шлюзовая камера, сквозь открытые люки которой виднелся космос. Заблокировать их Джекил не мог, поскольку изнутри люки легко открываются через механическую аварийную систему. Вот если я выйду наружу — тогда дело другое. Запреты Сумитомо оставались в силе, а его волшебный ключик торчал в пульте управления. Так что нужно было хорошенько подумать.

Начинать следовало с азов роботехники. Конечно, специалистом в этой области я не являлся. Да и отстал-с, как заметил один знакомый софус. Но кое-что все же знал.

Мне было известно, что любой софус, так же как и человеческий мозг, — система диалоговая, то есть доступная убеждению логическими доводами. Я вспомнил, что в основу деятельности искусственного интеллекта положен принцип экономии ресурсов. Иначе говоря, он всегда будет стремиться решить задачу минимальными средствами. В частности, Джекил вроде не должен убивать меня и Мод, если наше существование ему не угрожает.

— Ау, Джекил!

— Слушаю.

— Мы сейчас тебе не опасны.

— Да, сэр. Сейчас — нет, сэр.

Я приободрился и подумал вот о чем. Человек с малолетства, день за днем, всю свою сознательную жизнь непрерывно учится общению с другими личностями. И при всем гуманизме общества у этого искусства непременно есть эгоистическая подоплека. В детстве мы стараемся повлиять на родителей, чтобы получить игрушку или сласти. Повзрослев, добиваемся любви, уважения или дружбы более широкого круга людей.

Самоутверждаясь, мы непрерывно оттачиваем средства воздействия и способы их применения. Но вот этого богатейшего опыта у искусственного интеллекта нет, поскольку с момента создания его интересы подчинены интересам создателей.