Мемуары [Лабиринт] - Шелленберг Вальтер - Страница 105

Борьба с советским шпионажем — Первая радиоохота — Арест в Брюсселе — Шифр разгадан — Массовые аресты в Берлине — В поисках «Кента» и «Гильберта» — Успешная перевербовка вражеских радистов — Гидра продолжает существовать.

Перед тем как выехать из Германии, русский посол Деканозов провел действительно неплохую подготовительную работу. Однако только в середине 1942 года нам удалось проникнуть в крупнейшую советскую шпионскую организацию, которая впервые появилась в поле нашего зрения летом 1941 года, создав обширную сеть радиосвязи. Мы дали этой организации название «Красная капелла» (в противоположность «Черной капелле» — группе сопротивления, сформировавшейся вокруг адмирала Канариса и генерала Остера, о которой я еще расскажу).

Основная заслуга первого крупного проникновения в эту гигантскую шпионскую организацию, бесспорно, принадлежит, Мюллеру. Пойдя навстречу Мюллеру, я сам взялся доложить начальству о проделанной работе. В тот момент Мюллер обосновывал свою просьбу тем, что у него создалось впечатление, будто Гиммлер не желает его видеть. Лишь позднее мне стало ясно, что на самом деле Мюллер уже тогда хотел отмежеваться от борьбы с советской разведкой, для чего он и подсунул мне этот доклад на подпись. О позиции Мюллера я еще скажу в особой главе.

В июле 1942 года меня вызвали в штаб-квартиру фюрера в Восточной Пруссии. Причиной вызова был мой доклад. К моему удивлению, я встретил там адмирала Канариса, который также должен был делать доклад о «Красной капелле», о чем я тогда не знал. Рейхсфюрер СС находился в тот день в особенно плохом настроении. Выслушав мой доклад, он принялся перечитывать его первые абзацы, предназначенные для Гитлера, при этом подвергнув меня настоящему разносу. Вне себя от злости, он сказал: «Это типично для вас — занижать заслуги других, а свои собственные раздувать — недостойная манера, можете об этом сказать и Мюллеру». Его раздражение было вызвано тем, что заслуги военной разведки в раскрытии шпионов, не были, как ему казалось, достаточно отражены в докладе. В довершение несчастья, Гиммлер вызвал Канариса, потребовав доложить со всеми подробностями об участии военной радиоразведки в поимке шпионов. Теперь, в присутствии Канариса, он еще больше ополчился на меня, забыв, что, собственно говоря, не я, а Мюллер был ответственным за доклад. После окончания аудиенции Канарис чувствовал себя обязанным извиниться передо мной за грубость Гиммлера; он сказал, что очень сожалеет, что мне пришлось выступить в роли громоотвода, принимающего на себя «молнии» Гиммлера, но, как он надеется, он достаточно отчетливо выразил свое отношение к этому в словах, сказанных при прощании с Гиммлером.

Гитлер, узнавший о докладе в тот же вечер от Гиммлера, пришел в такую ярость из-за односторонней трактовки доклада, что не захотел принять ни меня, ни Канариса.

А теперь о самой «Красной капелле». Ее радиосеть охватывала всю территорию Европы, протянувшись от Норвегии через Швейцарию до Средиземного моря, и от Атлантического океана до Балтики. Первые «музыканты» — так мы называли радистов — были сотрудниками советского посольства в Париже, которые после вступления во Францию немецких войск разъехались по разным странам. Мы насторожились после того, как вскоре после начала войны с Россией один из наших контрольных пунктов, ведший особенно интенсивную радиоразведку, обнаружил передатчик, координаты которого находились в Бельгии. Шеф радиоразведки, генерал Тиле, адмирал Канарис, Мюллер и я обсудили этот случай. Мы пришли к единому выводу, что необходимо совместными силами в широких масштабах начать поиски неизвестного передатчика. Вскоре после этого мы услышали в эфире еще один радиопередатчик, расположенный, вероятно, где-то в районе Берлина. Но прежде чем нам удалось установить его местонахождение, «музыкант» прекратил свой «концерт». Тем не менее, технические расчеты показали, что принимающая станция этого передатчика должна находиться в районе Москвы. По мнению наших специалистов, в этом случае использовалась коротковолновая радиоаппаратура новейшей конструкции и применялся шифр особой сложности.

Тем временем Мюллер оборудовал специальную станцию радиоразведки, которая должна была следить за Бельгией и Северной Францией. Первые следы вели в одно из предместий Брюсселя. По предварительной договоренности с Канарисом в конце 1941 года было решено попытаться захватить бельгийскую станцию. Во время этой операции удалось арестовать двух сотрудников советской разведки. Один из них был руководителем разведывательного центра, другой — опытным радистом. С ними работала еще одна русская, по имени София, выполнявшая обязанности шифровальщицы. Эта шпионская группа жила вместе в одном маленьком особнячке. Там же находилась и потайная радиостанция. Их допросы проходили с большим трудом, так как все трое отказались давать показания и различными способами пытались покончить жизнь самоубийством. Арестованная вместе с ними бельгийская консьержка хотя и не входила в состав этой группы, но, благодаря своим показаниям, стала для нас ключевой фигурой всей истории, в полном смысле этого слова. Так, она вспомнила, что арестованные часто читали книги, некоторые названия их она смогла нам сразу назвать. Поскольку мы часто при составлении шифров пользовались словами и цифрами, взятыми из фраз, находящихся в различных книгах, мы устроили поиски экземпляров, названий которых мы еще не знали, но относительно которых у нас уже были кое-какие догадки. Все библиотеки в Бельгии и Северной Франции были буквально перерыты сверху донизу. В то же время мы делали все, чтобы сохранить в тайне аресты, произведенные в Брюсселе, так как надеялись, что после ареста агентов обнаружатся подчиненные им сотрудники. Но пока все было тихо. Тем временем математический отдел радиоразведки и служба дешифровки Главного командования вермахта лихорадочно работала над найденным в особняке наполовину обуглившимся обрывком зашифрованного текста радиопередачи. Они пришли к выводу, что ключ к шифру находится в тексте какой-то французской книги. Из крошечного обрывка сожженного листка бумаги специалисты после кропотливых исследований сумели реконструировать слово «Проктор». Теперь следовало выяснить, в каких книгах встречается это ключевое слово. Через три месяца мы разыскали эту книгу. Теперь специалисты отдела дешифровки Главного командования вермахта принялись за работу, чтобы «раскусить» шифр. Они смогли расшифровать обнаруженные в Брюсселе и перехваченные заново радиопередачи. Подтвердилось, что мы имеем дело с чрезвычайно разветвленной сетью советской разведки, нити которой протянулись через Францию, Голландию. Данию, Швецию и Германию, а оттуда в Россию. Самый главный агент действовал под кличкой «Гильберт»; другой в передачах назывался «Кент». В самой Германии действовали два главных агента под кличками «Коро» и «Арвид», информация которых могла поступать только из высших немецких кругов.