Рыцарь короля - Шеллабарджер Сэмюэл - Страница 62

— Да-а, — протянул Блез, — теперь мне ясно. Но что же другое я мог сделать?

— Ничего — у тебя ведь, как я сказал, нет опыта в таких делах. Заметь, госпожа регентша могла использовать многих других, а выбрала тебя.

— И обещания ничего не стоят? Она дала слово оправдать меня перед королем.

Де Сюрси покачал головой.

— Бедный мальчик!.. Ладно, теперь давай подумаем о короле. Миледи Руссель он забудет, а вот тебя — нет. Может быть, если ты зароешься поглубже в армии или ещё где-нибудь, лишь бы не попасться ему на глаза, то будешь в безопасности. Но как же тогда продвижение по службе? Карьера? Успех? Черта с два! Забудь про все. Зато вот что помни: если мятеж господина Бурбона провалится, то из-за предательства твоего отца и брата попадешь в мятежники и ты. Из боязни показаться смешным король может удержаться и не наказывать ничтожного человечка, похитившего приз, которого домогался он сам, но что помешает ему покарать сына и брата заведомых предателей? Тебя легче легкого будет обвинить в том же преступлении.

— Выходит, я пропал?

— Ну, не так сразу… У тебя есть два пути. — Маркиз наклонился к Блезу и пристально посмотрел на него. — Ты можешь и в самом деле стать изменником, присоединиться к герцогу и поднять оружие против Франции — стоит сказать лишь слово миледи Руссель о том, что мы задумали насчет английского посланца, и одна эта услуга создаст тебе положение в стане врагов. Не исключено, что Бурбон победит — дело-то весьма сомнительное, — и ты будешь процветать вместе с ним. Ну, а если он проиграет, ты сможешь утешать себя пословицей, что лучше быть повешенным за овцу, чем за ягненка… Я тебе такого, конечно, не советую, но лучше уж я скажу это вслух, чем ты подумаешь про себя. С тобой ведь подло обошлись…

Блез ощетинился:

— Но не король. И вы сказали, что герцогиня Ангулемская сослужила Франции хорошую службу, хотя и оказала плохую услугу мне… Нет, монсеньор, я не отступлю от выбора, который сделал в Лальере. Франция значит для меня больше, чем дом Валуа, как бы со мной ни обошлись.

— Для меня тоже, — заметил маркиз. — Тогда, значит, тебе остается открытым только один путь: восстановить свою репутацию перед его величеством, совершив дело такой важности, чтобы увеселительная прогулка с миледи Руссель выглядела пустяком по сравнению с ним. К счастью, случай представится в скором будущем. Вот почему я сказал, что тебе нужно и дальше плыть по течению. Что, по-твоему, способно более всего удовлетворить короля сейчас? Он упоминает об этом в письме.

Было ясно, что де Сюрси имеет в виду доказательство вины Бурбона, а им мог бы стать арест герцога во время его переговоров с британским агентом. Поняв это, Блез заранее сжался в ожидании предложения, к которому вел маркиз.

— Предположим, — продолжал де Сюрси, — что ты выследишь этого чужеземца и станешь наблюдать за ним до самой его встречи с герцогом. Тогда именно тебе король будет благодарен за поимку обоих — за услугу столь значительную, что она может повлиять на историю Европы. Ибо, говорю тебе, господин коннетабль сейчас более опасен для Франции, чем Империя и Англия, вместе взятые. Предположим, повторяю, что ты сумеешь это совершить. Если так, то одним махом ты завоюешь свое счастье и спасешь страну!.. А больше тебе надеяться не на что.

К удивлению маркиза, его речь была встречена невыразительным молчанием, и после паузы он спросил:

— Ты меня понял, Блез?

— Благодарю вас, понял. Но, вдобавок ко всему, я хотел бы сделать ещё одно предположение: допустим, что посланец, о котором шла речь, — брат миледи Руссель?

Де Сюрси широко раскрыл глаза:

— Господи Боже! Так что из того?.. Конечно, это вполне вероятно… Но опять же — что из того?

— Ну, в этом случае… я скорее… я могу оказаться не в состоянии…

Маркиз сидел, непонимающе глядя на Блеза. Молчание становилось тяжелым, как свинец.

— Хм-м, — промычал де Сюрси, — так вот оно что… по-моему, ты сказал мне, что она не была твоей любовницей!

— Я сказал правду, монсеньор.

— Или эта негодница дала тебе обещание, надежду, несмотря на помолвку с де Норвилем?

— Нет.

— Тогда не понимаю…

Острые глаза внимательно исследовали лицо Блеза.

— А-а… Я понял! — Маркиз не смог сдержать иронию. — Это любовь, чистая любовь!.. Вот, черт возьми, незадача!

Лицо Блеза вспыхнуло от обиды.

— Называйте это так… — произнес он.

Постепенно выражение лица маркиза изменилось. Он вздохнул — то был скорее вздох воспоминания, чем неодобрения, — и, наклонившись, похлопал молодого человека по колену.

— Не сердись… Я почти забыл об одном из немногих преимуществ молодости. Трудно в ноябре помнить об апреле…

Снова вздохнул, потом прибавил другим тоном:

— Но то, что я предположил, не должно беспокоить твою совесть ни на миг, — если, конечно, совесть не чересчур тонкая материя для нашего бесцеремонного мира…

И когда Блез взглянул на него скептически и настороженно — ничего больше не было в его взгляде, — маркиз задумчиво откинулся на спинку кресла, как человек, который тщательно подбирает слова.

— Выслушай меня внимательно, — начал он, — а потом поступай, как тебе угодно. Я искренне говорю, что не требую от тебя ничего хоть в малейшей мере бесчестного. Я не буду просить тебя шпионить за миледи Руссель или лицемерить с ней. Весь необходимый надзор за нею я обеспечу сам. А от тебя прошу только одного: когда мне удастся установить личность вражеского агента здесь, в Женеве, последуй за ним во Францию, будь то брат миледи или кто-либо другой, и сделай все возможное, чтобы его арестовать в обществе господина де Бурбона… Погоди! — Де Сюрси жестом остановил Блеза. — Я тебе задам один вопрос и надеюсь, что ты ответишь честно. Допустим, что все обстоит иначе: кто-то близкий тебе отправляется в Англию со срочным делом, имеющим целью разрушить королевство. Как ты думаешь, воздержится миледи Руссель от содействия его аресту из-за нежных чувств к тебе? Насколько я могу судить о ней из твоего рассказа — нет.

— Да, она не посчитается с этим, — согласился Блез. — Однако все не так, поэтому… пусть кто-нибудь другой возьмет на себя эту миссию. Почему вы возлагаете её на меня?