Опытный аэродром: Волшебство моего ремесла. - Шелест Игорь Иванович - Страница 103

Мог ли кто тогда подумать, что и летать-то она решила научиться в надежде, что хоть этим заставит Тамарина обратить на неё внимание?.. Но, научившись, страстно увлеклась полётами и стала совершенствоваться в высшем пилотаже на акробатических самолётах, обнаружив, к удивлению тренера, редкостные лётные данные. А вечно ноющая, неутолимая страсть сделала её более дерзостной, настырной, даже отчаянной в достижении честолюбивых целей.

Вера появлялась на аэроклубовском аэродроме едва ли не каждый вечер и проявляла такие старания при шлифовке в воздухе сложных фигур воздушной акробатики, что вскоре завоевала первенство в республиканских соревнованиях сильнейших лётчиц-спортсменок и через год стала чемпионкой Союза. И тут уж, будто зубами вцепившись в это звание, удержала за собой его и в последующий год. Она продолжала летать с той же юношеской страстью, а сознание, что девчонки помоложе наступают на пятки, только сильнее воспламеняло её страсть быть первой.

И вот настала осень… Осень того года, о котором мы ведём свой рассказ. Авиаспортсменкам, вошедшим в сборную Союза, было уже известно, что в институте успешно проходит лётные испытания новый акробатический самолёт, специально созданный для международных соревнований, и, естественно, каждой из лётчиц мечталось освоить его как можно скорее. Но Вера и мысли не допускала, что не полетит на нём первой, когда он появится в аэроклубе.

Кому, как не ей, было знать о делах с испытаниями этого самолёта. Каждое утро она видела, как известный лётчик-испытатель Георгий Тамарин с явным наслаждением кувыркается на нём почти над центром аэродрома! И надо же было случиться такому отчаянному предначертанию: именно её кумиру было доверено провести испытания этой машины!.. Боже мой, что творилось в её сердце, когда она видела из окна лаборатории эту машину в синеве осеннего неба, зная, что в кабине её наваждение!..

А тут, как на грех, по графику подошло время отпуска, и нужно было ехать, и она так беспокоилась, что может потерять спортивную форму, что могут возникнуть интриги, в результате которых, пока она будет в отъезде, её оттеснят от полётов на новой машине… От этой мысли её трясло, как в малярии. Честолюбие в ней хлестало через край — годы «купаний в славе» подогрели его ещё пуще!.. Да и не могло быть иначе. Она была чемпионкой, а чтобы в современном спорте стать лидером, нужно быть во многом личностью необыкновенной, уметь жертвовать абсолютно всем ради достижения наивысшей спортивной отметки. Именно такой она и была — неистовой и безгранично целеустремлённой, гордой и жертвенной.

Но можно ли погасить в сердце неугасимое?.. Ей, во всяком случае, этого никак не удавалось. Самолюбивая до крайности, жестоко убедившая себя, что она Тамарину не пара, что не может вызвать с его стороны к себе ответного чувства, она изо всех сил старалась не выдать себя, когда сталкивалась с Тамариным в институте.

А как же Жос Тамарин?.. Догадывался ли, что отчаянная рекордсменка к нему неравнодушна?.. Нет. Он о ней толком никогда и не думал.

Небольшой двухместный самолёт — кресла лётчиков одно за другим — оказался приятным в пилотировании. Облегчённый насколько возможно, он имел самое простое управление (без автоматики), на приборной доске его было несколько самых необходимых приборов, сиденья снабжены надёжными привязными ремнями, а в качестве средства аварийного покидания предусматривались обыкновенные пилотские парашюты. Словом, это был простой спортивно-пилотажный самолёт, лёгкий и достаточно мощный для своего веса, созданный специально для участия наших авиаспортсменок в международных соревнованиях по высшему пилотажу.

Тут ещё выдалась отличнейшая погода — стояла золотая осень с утренними лёгкими заморозками и ясной чистотой голубого неба. Жос приезжал на аэродром к восходу солнца и успевал за день сделать два, а то и три полёта, желая не упустить погоду. Никаких проблем не возникало, и за две недели программа испытаний подошла к концу. Предстояло ещё полетать с лётчицами из сборной, помочь им освоить новую машину.

Конечно, работа оказалась напряжённой, а тут начались его лекции в вузе, так что за это время Жос даже осунулся.

— Что-то ты, друг, худеешь? — спросил его в лётной комнате Николай Петухов.

Жос буркнул с усмешкой, не отрываясь от книжки:

— Довожу себя до кондиции, по Свифту лишний вес сгоняю.

— Это как?

— Проще простого: рекомендую всем безобразно толстым. Опять же, и деньги целей, и торговой сети мороки меньше!

— Не тяни кота за хвост!

— Ладно уж, запоминайте: в понедельник первой недели — не ем, только пью. В следующую неделю — голодаю и понедельник и вторник. В третью — прихватываю к ним пятницу и субботу. В четвёртую — только пью…

— Голую?.. Без закуски?.. — осклабился Хасан.

Здоровячки захохотали, а Жос метнул на Хасана взгляд, но тут же улыбнулся:

— Без оной.

— Ну и как?

— Как, как?.. Чувствую себя новобранцем: или есть хочется, или с девчонками играть в жмурки!

Лётчики смеялись: по части игр с девчонками Жос всегда был не промах, и вряд ли испытывал необходимость голодать по методу Свифта. Никто, конечно, не знал о том, насколько Жос был влюблён в Надю.

Тамарин так и не смог оторваться от испытательных дел в институте и преподавательских в вузе, чтобы выбраться с друзьями на Эльбрус. Да и Стремнин, Отаров и Веселов выехали туда с обязательством вернуться через неделю.

С погодой им повезло. Дни в горах стояли чудесные, снега сверкали всей неистовостью солнца и небесной синевой, а воздух, насыщенный озоном, был звеняще неподвижен. Катаясь на лыжах у Приюта одиннадцати, они увидели человека, готовящегося к полёту на дельтаплане. Лётчики приблизились, но не настолько, чтобы смущать парня своим любопытством. Парень в оранжевом костюме и чёрных очках, держась обеими руками за перекладину, приподнял над собой серебристый треугольник парусиновых крыльев и побежал вниз по отлогому склону.

Первая попытка ни к чему не привела. Задохнувшись от быстрого бега, он постоял немного, потом развернул аппарат остриём в гору и, скрывшись под крылом, стал медленно подниматься к исходному месту. Сверху казалось, что это гигантская бабочка, нервно вздрагивая серебром откинутых назад крыльев, лениво ползёт в гору, шевеля тоненькими рыжими лапками.