Ничто не вечно - Шелдон Сидни - Страница 14

Вместе. Какое магическое слово!

— Пейдж, безумно хочу увидеть тебя. Если мне удастся вырваться на несколько дней, ты сможешь встретиться со мной на Гавайях?

Пейдж ни секунды не колебалась.

— Да.

И им действительно удалось встретиться на Гавайях. Пейдж могла только догадываться, как сложно было Альфреду совершить эту поездку, но сам он никогда не заводил об этом разговор.

Они провели вместе три незабываемых дня в маленькой гостинице, которая называлась «Солнечная бухта». Им казалось, что они вообще не расставались. Пейдж очень хотелось уговорить Альфреда уехать с ней в Бостон, но она понимала, насколько это будет выглядеть эгоистично. Ведь его работа была гораздо важнее.

В последний день пребывания на Гавайях Пейдж спросила:

— Альфред, куда они тебя пошлют?

— В Гамбию, а может, в Бангладеш.

«Спасать жизни, помогать тем, кто нуждается в нем». Пейдж крепко обняла Альфреда и закрыла глаза. Ей так не хотелось отпускать его.

Словно прочитав ее мысли, он сказал:

— Когда мы будем вместе, я тебя никуда не отпущу.

Началась учеба в медицинском колледже. Пейдж и Альфред регулярно переписывались. В какой бы части света ни оказывался Альфред, он всегда находил возможность позвонить, чтобы поздравить Пейдж с днем рождения и с Рождеством. Когда она училась на втором курсе, он позвонил накануне сочельника.

— Пейдж?

— Дорогой! Где ты?

— В Сенегале. Я подсчитал, что отсюда до гостиницы «Солнечная бухта» всего восемь тысяч восемьсот миль.

Пейдж понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить.

— Ты хочешь сказать?…

— Ты сможешь в сочельник встретить меня на Гавайях?

— О да! Да!

Альфред пролетел почти половину земного шара, чтобы увидеться с ней, и эта встреча была еще более прекрасной. Время остановилось для них.

— Со следующего года я сам буду подбирать кадры для своей бригады, — сообщил он. — Я хочу, чтобы мы поженились, как только ты закончишь учебу…

Им удалось встретиться еще лишь раз. Но, находясь в разных концах планеты, они слали и слали друг другу письма.

Все эти годы Альфред работал врачом в странах третьего мира, где, как его отец и отец Пейдж, продолжал их славное дело. И вот теперь наконец-то он возвращается домой, возвращается к ней.

Кэт и Хони уже спали. Прочитав телеграмму Альфреда в пятый раз, Пейдж разбудила их.

— Альфред приезжает! Он приезжает! Он будет здесь в воскресенье!

— Прекрасно, — пробормотала Кэт. — Почему бы тебе не разбудить меня в воскресенье? Я только уснула.

Хони отреагировала на это сообщение более приветливо. Она села на кровати и воскликнула:

— Потрясающе! Сгораю от нетерпения познакомиться с ним. Вы давно не виделись?

— Два года, — ответила Пейдж, — но постоянно переписывались.

— Счастливая ты. — Кэт вздохнула. — Ладно, раз уж все равно не спим, пойду приготовлю кофе. Все трое собрались за столом на кухне.

— Почему бы нам не устроить Альфреду настоящий прием? — предложила Хони. — Под девизом «Добро пожаловать, жених».

— Хорошая идея, — согласилась Кэт.

— Устроим грандиозный праздник…, торт, воздушные шары…

— Приготовим дома обед, — подсказала Хони. Кэт покачала головой.

— Я уже пробовала твою стряпню. Лучше закажем обед из ресторана.

До воскресенья оставалось четыре дня, и в свободное время подруги постоянно обсуждали приезд Альфреда. По счастливому совпадению у всех троих в воскресенье был выходной.

В субботу Пейдж удалось заскочить в салон красоты. Потом она отправилась за покупками, а вернувшись домой, примерила новое платье.

— Ну, как я выгляжу? Как думаете, Альфреду понравится это платье?

— Выглядишь просто потрясающе! — заверила Пейдж Хони. — Надеюсь, он достоин тебя. Пейдж улыбнулась.

— Надеюсь, что это я буду достойна его. Он вам понравится. Он такой замечательный!

В воскресенье стол в гостиной украсил праздничный обед, заказанный в ресторане, и бутылка охлажденного шампанского. Женщины суетились, нервничая в ожидании приезда Альфреда.

В два часа дня раздался звонок в дверь, и Пейдж стремглав понеслась открывать. Это был он. Слегка усталый и похудевший. Но все же это был ее Альфред. Рядом с ним стояла брюнетка, на вид ей можно было дать лет тридцать с небольшим.

— Пейдж! — воскликнул Альфред. Пейдж бросилась ему на шею, потом повернулась к Хони и Кэт и с гордостью сообщила:

— Это Альфред Тернер. Альфред, это мои коллеги, мы живем вместе, Хони Тафт и Кэт Хантер.

— Рад познакомиться с вами, — сказал Альфред и повернулся к стоявшей рядом с ним женщине. — А это Карен Тернер. Моя жена.

Пейдж, Хони и Кэт остолбенели.

— Твоя жена? — медленно вымолвила Пейдж.

— Да. — Он нахмурился. — А разве…, разве ты не получила мое письмо?

— Письмо?

— Да. Я отправил его несколько недель назад.

— Нет.

— Ох. Я…, мне очень жаль. Я все объяснил в письме…, но, конечно, если ты его не получила… — Голос Альфреда дрогнул. — Мне очень жаль, Пейдж. Мы так долго не виделись с тобой…, а потом я встретил Карен…, ты знаешь, как это бывает…

— Я знаю, как это бывает, — заторможенно вымолвила Пейдж, повернулась к Карен и выдавила из себя улыбку. — Я…, я надеюсь, вы с Альфредом будете очень счастливы.

— Спасибо.

Наступила гнетущая тишина.

— Я думаю, нам лучше уйти, дорогой, — предложила Карен.

— Да. Я тоже так думаю, — поддержала Кэт. Альфред запустил пальцы в волосы.

— Мне, правда, очень жаль, Пейдж. Я…, ладно…, до свидания.

— До свидания, Альфред.

Женщины стояли в дверях, наблюдая за удаляющимися молодоженами.

— Ну и негодяй! — воскликнула Кэт. — Это ж надо сотворить такую подлость.

В глазах Пейдж заблестели слезы.

— Я…, он не хотел…, я думаю…, он, наверное, все объяснил в письме. Хони обняла ее.

— Должен быть закон, предусматривающий кастрацию всех мужчин.

— Я, пожалуй, выпью за это, — сказала Кэт.

— Простите меня. — Пейдж поспешила в спальню и закрыла за собой дверь.

И до конца дня она уже не выходила.

Глава 5

В течение следующих нескольких месяцев Пейдж очень мало виделась с Кэт и Хони. Они быстренько завтракали вместе в кафетерии или случайно встречались друг с другом в коридорах больницы. Общались главным образом с помощью записок, которые оставляли дома. «Ужин в духовке». «Сломалась микроволновая печь». «Простите, не успела убрать со стола». «Может, поужинаем вместе в субботу?» Продолжавшиеся изматывающие дежурства были сплошным наказанием, испытанием на прочность молодых ординаторов.

Но Пейдж нравилась изнуряющая работа. Она не оставляла времени думать об Альфреде и чудесном будущем, о котором они вместе мечтали. И все же Пейдж не могла вычеркнуть его из памяти. Что же он наделал, причинив ей такую невыносимую боль? Пейдж мучила себя бесполезной игрой в «а что, если?».

А что, если бы она осталась с Альфредом в Африке?

А что, если бы он приехал со мной в Чикаго? А что, если бы он не встретил Карен? А что, если?…

В пятницу, когда Пейдж зашла в раздевалку, чтобы надеть хирургический костюм, она обнаружила, что кто-то написал на нем черным фломастером: «сука».

На следующий день, когда она захотела заглянуть в свой блокнот с записями, оказалось, что он исчез. «Наверное, я положила его в другое место», — подумала Пейдж.

Но она сама не верила в это.

Мир за пределами больничных стен перестал существовать для нее. Краем уха она слышала, что Ирак грабит Кувейт, но это было не важно на фоне страданий пятнадцатилетнего пациента, умирающего от лейкемии. В тот день, когда произошло объединение Восточной и Западной Германии, Пейдж пыталась спасти жизнь пациента, страдавшего диабетом. Маргарет Тэтчер покинула пост премьер-министра Великобритании, но для Пейдж более важным был тот факт, что больной из двести четырнадцатой палаты снова мог ходить.