Мельницы богов - Шелдон Сидни - Страница 15

Направляясь за покупками, Мэри постоянно слышала свое имя по радио.

«…Ранее президент Эллисон объявил, что назначение посла США в Румынию будет началом программы «народной дипломатии», краеугольным камнем его внешнеполитического курса. Как отказ Мэри Эшли скажется на…»

Она переключила радио на другую станцию.

«…Замужем за доктором Эдвардом Эшли. Полагают, что…»

Она выключила радио. Сегодня утром было не менее сорока звонков от друзей, соседей, студентов и просто любопытных. Ей позвонили репортеры даже из Токио и Лондона. «Они раздули из этого целую историю, – подумала Мэри. – Ведь это не моя вина, что президент решил, что успех его программы зависит от Румынии. Думаю, через пару дней вся эта шумиха закончится».

Она въехала на заправочную станцию и остановилась возле колонки самообслуживания.

Не успела Мэри выйти из машины, как к ней бегом бросился владелец станции мистер Блонт.

– Доброе утро, миссис Эшли. Послы не должны сами заправлять свои машины. Давайте я.

– Спасибо, – улыбнулась Мэри. – Я уже к этому привыкла.

– Нет-нет. Я настаиваю.

Заправив машину, Мэри отправилась на Вашингтон-стрит и остановилась возле обувного магазина.

– Доброе утро, госпожа посол, – приветствовал ее продавец.

«Это уже начинает надоедать», – подумала Мэри, а вслух сказала:

– Доброе утро, только я совсем не посол. – Она протянула ему пару туфель: – Надо поставить новую подошву на туфли Тима.

Продавец взял их:

– Не те ли это туфли, что мы ремонтировали на прошлой неделе?

– И на позапрошлой тоже, – вздохнула Мэри.

Затем Мэри заехала в супермаркет. Миссис Хэкер, заведующая отделом готового платья, сказала:

– По радио только про вас и говорят. Вы сделали Джанкшн-Сити знаменитым, госпожа посол.

– Я не посол, – терпеливо объяснила Мэри. – Я отказалась.

– Я же и говорю.

Спорить было бесполезно.

– Мне нужны джинсы для Бет. Желательно самые крепкие.

– Сколько ей уже? Десять?

– Двенадцать.

– Господи, как сейчас дети быстро растут. Не успеешь глазом моргнуть, как они уже взрослые.

– Бет родилась уже взрослой.

– А как Тим?

– Такой же, как и Бет.

Мэри потратила времени на покупки в два раза больше, чем обычно. Всем хотелось поговорить с ней. Она зашла в бакалейную лавку и принялась разглядывать этикетки, когда к ней подошла миссис Дилон, хозяйка.

– Доброе утро, миссис Эшли.

– Доброе утро, миссис Дилон. У вас есть какие-нибудь завтраки, в которых бы ничего не было?

– Что?

Мэри посмотрела в список.

– Ни искусственных красителей, ни натрия, ни жиров, ни вкусовых добавок.

Миссис Дилон взглянула в список.

– Это для какого-нибудь медицинского эксперимента?

– Что-то в этом роде. Это для Бет. Она собирается есть только натуральную пищу.

– Почему бы не отвести ее на луг, чтобы она попаслась?

Мэри рассмеялась:

– Мой сын так ей и сказал. – Она взяла банку и посмотрела на этикетку. – Это моя вина. Не следовало учить ее читать.

Мэри осторожно вела машину, направляясь домой. Был небольшой мороз. Дул пронизывающий ветер. Все было покрыто снегом, и Мэри вспомнила, как прошлой зимой обледенели провода высоковольтных линий. Электричества не было почти целую неделю. Каждую ночь они с Эдвардом занимались любовью. «Может, этой зимой нам тоже повезет», – улыбнулась она.

Когда Мэри приехала домой, Эдвард еще не вернулся из больницы. Тим смотрел фильм по телевизору. Мэри положила продукты и подошла к окну.

– Тебе что, не надо делать домашнюю работу?

– Я не могу.

– Это почему?

– Я ничего не понимаю.

– Ты ничего и не будешь понимать, если станешь смотреть телевизор. Ну-ка дай мне учебник.

Тим протянул ей учебник по математике для пятого класса.

– Эти задачи глупые, – сказал он.

– Нет глупых задач. Есть только глупые ученики. Давай посмотрим. – Мэри принялась читать условие вслух: – «Поезд вышел из Миннеаполиса со ста сорока девятью пассажирами. Когда в Атланте сели новые пассажиры, всего их оказалось двести двадцать три. Сколько человек сели в поезд в Атланте?» – Она посмотрела на сына. – Это же так просто, Тим. От двухсот двадцати трех отнимаешь сто сорок девять.

– Нет, так нельзя, – хмуро сказал Тим. – Надо составить уравнение. Сто сорок девять плюс икс равняется двумстам двадцати трем. Икс равняется двумстам двадцати трем минус сто сорок девять. Икс равняется семидесяти четырем.

– Глупая задача, – сказала Мэри.

Проходя мимо комнаты Бет, Мэри услышала шум. Она вошла. Бет сидела на полу, скрестив ноги, смотрела телевизор, слушала проигрыватель и делала домашнюю работу.

– Как ты можешь сосредоточиться в такой обстановке? – прокричала Мэри.

Она подошла к телевизору и выключила его, затем выключила проигрыватель.

Бет удивленно посмотрела на нее:

– Зачем ты это сделала? Ведь это Джордж Майкл.

Вся комната Бет была увешана портретами рок-музыкантов. Здесь были «Кисс», Ван Хален, «Мотли Крю», Альдо Нева и Дэвид Ли Рут. На кровати лежали музыкальные журналы для молодежи. На полу валялась одежда.

Мэри беспомощно смотрела на этот беспорядок.

– Бет, как ты можешь так жить?

Бет непонимающе посмотрела на мать:

– Как так?

– Ладно, – сказала Мэри. Она посмотрела на конверт, лежащий на столе. – Ты пишешь Рику Спрингфильду?

– Я влюблена в него.

– Я думала, ты влюблена в Джорджа Майкла.

– Я сгораю по Джорджу Майклу, но влюблена в Рика Спрингфильда. Мама, ты в свои молодые годы сгорала по кому-нибудь?

– В мои годы мы об этом не думали.

Бет вздохнула:

– Ты знаешь, что у Рика Спрингфильда было трудное детство?

– Честно говоря, Бет, я понятия об этом не имею.

– Ужас какой-то. У него отец был военным, и они постоянно переезжали. Он тоже вегетарианец. Как и я. Он такой замечательный.

«Так вот откуда у нее страсть к диете!»

– Мама, можно я пойду в субботу в кино с Вирджилом?

– С Вирджилом? А что случилось с Арнольдом?

Бет помолчала, а потом сказала:

– Арнольду захотелось побаловаться. Он маньяк какой-то.

Мэри постаралась, чтобы ее голос звучал ровно:

– «Побаловаться» – это значит…

– Если у меня начинает расти грудь, то мальчишки думают, что со мной все можно. Мама, тебя когда-нибудь смущало твое тело?

Мэри подошла к Бет и обняла ее.

– Да, моя дорогая. Когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе, меня очень смущало мое тело.

– Мне не нравится, что у меня начались месячные, растет грудь и волосы на теле. Почему это так?

– Это бывает со всеми девушками, и тебе надо привыкнуть.

– Нет, я не хочу. – Она вырвалась и крикнула: – Я совсем не против любви, но я никогда не буду заниматься сексом. Ни с кем. Ни с Арнольдом, ни с Вирджилом, ни с Кевином.

– Ну, если ты так решила, – сказала торжественно Мэри.

– Именно! Мама, а что сказал президент Эллисон, когда ты сообщила, что отказываешься быть послом?

– Он мужественно воспринял эту новость, – уверила ее Мэри. – Пожалуй, займусь ужином.

Мэри ненавидела готовить и не умела этого делать. А поскольку ей нравилось, чтобы все было как надо, от этого она ненавидела кухню еще больше. Это был какой-то замкнутый круг. Хорошо, что три раза в неделю приходила Люсинда убирать дом и готовить ужин. Сегодня у Люсинды был выходной.

Когда Эдвард вернулся из больницы, Мэри была на кухне, пытаясь спасти подгоревшие бобы. Она выключила плиту и поцеловала Эдварда.

– Привет, милый. Как прошел день?

– Кстати, сегодня ко мне привели тринадцатилетнюю девочку с вагинальным герпесом.

– О Боже. – Она выбросила бобы и открыла банку с помидорами.

– Ты знаешь, я начинаю беспокоиться за Бет.

– Не стоит, – заверила его Мэри. – Она собирается умереть девственницей.

За ужином Тим спросил:

– Папа, может, вы подарите мне на день рождения доску для серфинга?