Конец света - Шелдон Сидни - Страница 8

Раздался голос в наушниках:

– Ромео, над тобой самолет противника, 120".

Роберт повернулся и посмотрел в указанном направлении. МиГ несся на него со стороны солнца. Роберт выполнил вираж и бросил машину в пике, но МиГ успел зайти в хвост и выпустил ракету. Роберт бросил взгляд на приборную доску, ракета быстро приближалась: тысяча футов… шестьсот… четыреста…

– Боже мой! – воскликнул Эдвард. – Чего мы ждем?

Роберт ждал до последней секунды, потом выбросил из самолета струю металлической стружки, резко вывел машину из пике и начал набор высоты по крутой траектории. Ракета, устремившись вслед за стружкой, врезалась в землю.

– Слава Богу, – сказал Эдвард, – и тебе, парень.

Продолжая набирать высоту, Роберт зашел в хвост МиГу, летчик МиГа, маневрируя, попытался выйти из-под удара, но было уже поздно. Роберт выпустил ракету «Сайдвиндер», которая врезалась в хвост МиГу и взорвалась. В наушниках послышался голос:

– Отличная работа, Ромео.

Теперь самолет Роберта был над целью.

– Вот она, – сказал Эдвард, нажал красную кнопку, сбрасывая бомбы и наблюдая за их полетом к цели. Задание было выполнено, Роберт развернул самолет и взял курс на авианосец.

И в этот самый момент они почувствовали глухой удар, и бомбардировщик начал терять управление.

– В нас попали! – крикнул Эдвард.

Загорелись обе красные лампочки сигнализации пожара, самолет уже совсем не слушался штурвала.

Снова раздался голос в наушниках:

– Ромео, я Тигр. Прикрыть вас?

Роберт моментально принял решение.

– Нет, идите на свои цели, я постараюсь дотянуть до базы. Бомбардировщик медленно снижался, удерживать его становилось все труднее.

– Быстрее, – нервно сказал Эдвард, – иначе мы можем опоздать к завтраку.

Роберт бросил взгляд на высотомер, стрелка быстро опускалась. Он взял микрофон.

– Я Ромео, возвращаюсь на базу, нас подбили.

– Ромео, я База, насколько серьезно повреждение? – Точно не знаю, но думаю, что сумею дотянуть.

– Держитесь, ваш позывной «посадка для Чарли».

Это означало, что им разрешена немедленная посадка на авианосец.

– Вас понял.

– Желаю удачи.

Самолет начало кренить, Роберт отчаянно пытался выровнять его и набрать высоту. «Ну давай же, крошка, ты можешь это сделать». Лицо Роберта было напряженным.

– Какое расчетное время посадки? – спросил он.

Эдвард взглянул на карту.

– Семь минут.

– Пожалуй, ты получишь горячий завтрак.

Роберт пытался использовать все свое мастерство, стараясь с помощью рулей и газа удержать самолет на нужном курсе. Высота продолжала угрожающе падать, и наконец Роберт увидел впереди сверкающие голубые воды Тонкинского залива.

– Мы дома, приятель, – сказал Роберт, – еще всего несколько миль.

– Отлично, я и не сомневался…

И вдруг на них спикировали неизвестно откуда взявшиеся два МиГа, по фюзеляжу защелкали пули.

– Эдди! Выручай! – Роберт повернулся, чтобы посмотреть на Эдварда, и увидел, что тот обмяк в кресле, повиснув на привязных ремнях, а из раны в правом боку хлещет кровь.

– Нет! – закричал Роберт.

И в этот момент он почувствовал страшный удар в грудь, комбинезон моментально пропитался кровью. Неуправляемый самолет, вращаясь, полетел вниз. Роберт почувствовал, что теряет сознание, из последних сил расстегнул привязной ремень и, повернувшись, бросил последний взгляд на Эдварда.

– Прости, – прошептал он.

Роберт погрузился в темноту и потом никак не мог вспомнить, каким образом ему удалось катапультироваться и опуститься на парашюте в воду. Их уже поджидали, и в этом районе кружил спасательный вертолет. Экипаж вертолета видел, как к месту падения Роберта устремились джонки с вьетконговцами, чтобы убить летчика, но они опоздали.

Когда Роберта загрузили в вертолет, фельдшер из экипажа только взглянул на его рваную рану и сказал:

– Боже, мы его даже не довезем до госпиталя.

Роберту сделали укол морфия, наложили на грудь тугую повязку и отвезли в 12-й эвакогоспиталь на базу Ку-Чи.

В этом госпитале, обслуживающем три базы, было четыреста коек, которые размещались в двенадцати палатах. Имелось две палаты реанимации – одна для хирургических больных, другая для раненых с ожогами, но обе были здорово переполнены. Когда Роберта внесли в госпиталь, за ним по полу тянулась струйка крови.

Немедленно прибывший хирург разрезал повязку на груди Роберта, бросил один-единственный взгляд на рану и сказал тихим голосом:

– Он не выкарабкается. Несите его в холодильник.

С этими словами доктор удалился.

До Роберта, то теряющего сознание, то приходящего в себя, как бы издалека донеслись эти слова доктора. «Ну вот», – подумал он, – «как жаль умирать подобным образом».

– Ты не должен умереть, моряк, правда? Открой глаза. Давай, открывай. Он открыл глаза и как в тумане увидел белый халат и лицо женщины. Она что-то еще говорила, но он не мог разобрать слов. В палате было слишком шумно, раздавались вопли и стоны больных, крики докторов, отдающих приказания, сестры метались между стонущими людьми.

Следующие двое суток сплелись в памяти Роберта в сплошную боль и горячку, и только позднее он узнал, что именно сестра Сюзан Уорд убедила доктора прооперировать его и сама дала кровь для переливания.

Когда операция закончилась, хирург вздохнул:

– Мы только зря потеряли время. Шансов выкарабкаться у него не более десяти процентов.

Но доктор не знал Роберта Беллами, и он не знал Сюзан Уорд. Роберту казалось, что, когда бы он ни открывал глаза, Сюзан всегда сидела рядом, гладила его руку, вытирала лоб, заботилась о нем, желая вернуть его к жизни. Роберт почти все время бредил, а Сюзан просиживала рядом с ним в темной палате длинные ночи, слушая его бред.

– …начальные и конечные точки маршрута неправильны, ты не можешь брать курс перпендикулярно цели, иначе попадешь в реку… передайте им, чтобы довернули несколько градусов до курса на цель… передайте…

– Я передам, – ласково успокаивала его Сюзан.

Тело Роберта все время покрывалось потом, и Сюзан постоянно обтирала его.

– …надо убрать все пять предохранителей, иначе катапульта не сработает… проверь их…