Плюс на минус - Громыко Ольга Николаевна - Страница 83

— А куда?!

— Домой.

— Так ведь… — Мужчина недоуменно оглянулся на двадцать пятый дом.

— Я к нам домой.

— Но, Елена Викторовна, вам тоже не помешает показаться врачу! — Заботливый тон следователя намекал, что не только хирургу.

— Вы имеете право меня задержать?

— Нет, но…

— Тогда до свидания.

— Елена Викторовна, ну куда вы в таком состоянии поедете?! — не терял надежды образумить меня мужчина. — У вас нервный шок, возможно, вы даже ранены, просто пока этого не чувствуете…

…Я хочу домой…

Догонять и останавливать меня действительно никто не стал.

Я долго стояла в ванной, опершись руками об умывальник и глядя на отражение в зеркале — но не узнавая этого серого, страшного, осунувшегося лица.

Наверное, мне действительно нужно было в больницу. И чудо, что я не попала туда уже в качестве жертвы автокатастрофы: машину я вела абы как, уделяя дороге внимание, только когда встречные машины начинали яростно сигналить.

Но как-то доехала.

— Лен… — Домовой робко замер в дверях.

— Все плохо, Федь.

— Лен, я…

— Сделай мне чайку, а?

— Конечно, — с запинкой согласился Федька и исчез.

Подставленные под холодную струю ладони уже закоченели, а стекающая с них вода по-прежнему казалась мне розоватой.

— Леночка, пошли, я все приготовил… — жалобно запищал домовой, дергая меня за штанину.

— Ага. — Я напоследок плеснула водой в лицо и завернула кран.

Без Сани на даче было тихо, пусто и пронзительно-холодно. Но на столе по-прежнему лежала его рация, в чашке — окурки… Как будто он просто вышел и скоро вернется. Надо только немножко посидеть, подождать…

Руки согрелись о чашку с чаем, а вслед за ними и я начала понемногу оттаивать, даже сумела более-менее связно и спокойно рассказать Федьке о событиях этой ночи. Вот только мышцы болели все сильнее, особенно спины, а с ними и голова за компанию.

Но это была такая ерунда…

Саня, МОЙ Саня сейчас боролся со смертью, а я только и могла сжимать за него кулаки. Ну еще звонить в больницу через каждые десять минут. Иногда — огромным усилием воли — через пятнадцать.

Задерганная дежурная монотонно отвечала, что состояние больного без изменений, в сознание он пока не приходил.

В полпятого мне сообщили, что Александру Топлякову стало немного хуже. Но повода для паники нет, ему вкололи какое-то лекарство и поставили еще одну капельницу, утром его осмотрит лучший хирург Минска, которого специально ради этого вызвали из отпуска…

Больше я не звонила. Просто сидела за кухонным столом — по правую руку телефон, по левую стакан с остывшим горьким чаем, посредине замусоленная книга — и тупо ждала.

— Иди спать, страдалица, — безнадежно нудил Федька. — Все равно ничего не высидишь.

— Что-то не хочется, — отмахивалась я, для вида перелистывая страницу — мне не удавалось сосредоточиться даже на буквах, не говоря уж о сюжете.

Есть такая компьютерная игра, пошаговая стратегия. Можно дотошно проходить ее ход за ходом, вручную очищая каждый сектор от затаившихся в нем врагов, а можно сберечь нервы и просто промотать игровое время вперед. Вот только компьютер — штука бездушная. Он не знает, что ты чувствуешь иррациональную, дурацкую ответственность за двумерных человечков, он не станет прятать их за нарисованными деревьями, двигая вперед короткими перебежками. Он просто посчитает: двое против троих, столько-то вооружения, столько-то аптечек. Расставит соответствующие коэффициенты и вычтет наших из ваших. Все логично, все правильно… убийственно точно.

Я страшно боялась проматывать эту ночь.

Казалось, стоит мне только заснуть, и затрезвонит телефон. И голос дежурной будет не сдержанно-раздраженным, а соболезнующим, и секунды перестанут растягиваться в ломкие карамельные нити, хрустя на зубах… и уже не надо будет таращиться на двенадцать кнопок в три ряда, единица и тройка полустертые… И вообще ничего не надо…

— Ну хоть поплачь тогда, — неожиданно предложил домовой. — Все легче станет.

— Федя, отцепись. Со мной уже все нормально, правда.

Серый овчар тяжело вздохнул и клубком свернулся у моих ног.

Без четверти шесть я сдалась. Аккуратно, как стеклянную, закрыла книгу, так и не узнав, о чем она. Отнесла кружку на кухню, вымыла — под изумленным Федькиным взглядом — и убрала в шкафчик.

Поднялась в спальню, разделась, щелкнула выключателем. Как курком. Сердце противно екнуло, я опустилась на кровать, нашарила край одеяла. Медленно-медленно, стараясь не дышать, вытянула ноги, откинулась на подушку, еще хранившую Санин запах, закрыла глаза, расслабилась…

И почти сразу же раздался звонок.

«Не бери! — отчаянно взмолился внутренний голос. — Не бери, не надо, это не туда попали, пусть надежда останется с тобой хотя бы до пробуждения…»

Трубка была холодной, как лед.

— Алло?

Звук набатом отразился в прижатом к уху динамике.

Все. Конец.

— Привет, — с трудом пробился сквозь помехи на линии слабый хрипловатый голос. — Ты меня еще ждешь?

Я стиснула трубку обеими руками и заплакала.

Четыре

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Однажды хороший рижский писатель Андрей Уланов как бы между прочим сказал:

— А почему бы нам не написать книгу в соавторстве?

Поскольку в тот момент я лежала на Андрее, отказывать ему было как-то неудобно.

— Ну… можно… как-нибудь, — промямлила я, слабо представляя, как это будет выглядеть на практике, ибо кровать, как говорится, не повод для соавторства. Стили у нас совершенно разные, понятия об идеальной книге — тоже. К тому же, дело было на конвенте фантастики «Звездный Мост-2005», в два часа ночи, и на кровати в гостиничном номере, помимо нас, лежали и сидели еще несколько человек, а вокруг на полу и стульях расположились как минимум десять собратьев по перу, активно обсуждавших судьбы фантастической литературы.

На самом деле мне просто захотелось сказать минской писательнице Ольге Громыко что-нибудь хорошее. Но поскольку на кровати, а точнее на мне, в тот момент, кроме Ольги, лежали еще три женщины, я решил не провоцировать сцену в стиле: ага, она, значит красивая-умная-требуемое-вписать-нужное-подчеркнуть, а Я? Поэтому комплимент был сделан не просто Ольге, а Великой Белорусской Писательнице. Ну а что может быть более высокой оценкой чьего-либо таланта, кроме предложения совместно изваять какой-нибудь шедевр?