Вопрос любви - Вульф Изабель - Страница 32

— Ты пошалеешь о сфоих словах, Лук! — гаркнула Магда. — Ты. Пош-ш-ш-шалеешь. О. Своих. Словах. Потому что я тепе Польше свонить не буту — и точь свою ты тоше не увидишь. — Она бросила трубку. Люк начал звонить снова.

— Алло?

— Никогда Польше, Лук! Ты слышал?!

Глава шестая

— Не представляю себе, почему ты миришься с этим, — возмущалась Хоуп несколько недель спустя. Она пришла, чтобы встретиться со мной в баре «Джулиз», потому что Люк сорвался и поехал в Чизвик, а Хоуп живет неподалеку, на Кларендон-роуд. Она посмотрела на суп Люка: — Его гаспачо?

Я кивнула.

— Он едва успел к нему притронуться.

— Ясно. Значит, поехал к своей венгерке, — сухо сказала она.

Я дала ей чистую ложку.

— Боюсь, что да. Если хочешь, можешь поесть мой мусс из лосося. Видишь — я только отсюда ела.

— Уверена, что это очень вкусно, но я в любом случае пас, спасибо. — Она барабанила по бокалу с шампанским. — А это что?

— Калифорнийское шабли. Он сделал всего пару глотков.

— Хм-м… Не люблю вина Нового Света. — Пока она изучала карту вин, я рассказала ей, как в последнее время вела себя Магда.

Идеально накрашенный ротик Хоуп пренебрежительно искривился.

— Какой ужас!

— Да. Одно слово — Будапешт.

— Я бы не стала терпеть такое, — сказала Хоуп. Обычно довольно осмотрительная в своих суждениях, она говорила очень прямолинейно. Я бы даже сказала, что она была излишне агрессивной. — А бедняжке Люку приходится мириться со всеми ее угрозами.

— Они большей частью ложные, — сказала я. На самом деле угрозы Магды всегда были пустыми. Они тяжеловесны. Они всегда остаются с той, которая их породила. Их надо делить на шестнадцать. Потому что, как я говорила Хоуп, она не только продолжала звонить ему в нормальном режиме — «нормальным» это режим остается только первые минут восемь разговора — и даже чаще. Он считает, что таким образом она пытается наказать его за то, что он встречается со мной, и доказать, что он все еще «принадлежит» ей со всеми ее нездоровыми запросами.

— Значит, с ее точки зрения, — сказала Хоуп, — она имеет право бросить Люка и встречаться с кем-то другим, а он должен оставаться одиноким, чтобы всегда быть в ее распоряжении.

— Точно. — Я положила свой нож на тарелку. — Именно поэтому в его доме так много ее вещей. Она их не забыла — она их там оставила намеренно.

— Как дикая кошка, — заметила Хоуп. — Метит всюду, чтобы обозначить свою территорию. — Я припомнила агрессию в глазах Магды.

Теперь, когда Магда потягивала свой семильон, я рассказала о страсти Магды изобретать в своей голове всевозможные «кризисы» — утечку газа, неисправную микроволновку, марсиан на заднем дворе, — где требовалось немедленное вмешательство Люка.

— Однажды она заставила его приехать, потому что у нее развалилась сковородка, — продолжала я. — А на прошлой неделе она потребовала его присутствия, потому что подрались козы. Когда он отказался, она пригрозила вызвать полицию.

— И как бы она обосновала вызов? Необходимостью арестовать Люка за неподчинение или коз — за насилие?

— Это тайна, покрытая мраком. Но я терпеть не могу, как она треплет ему нервы насчет Джессики, заявляя, что у нее то «что-то похожее на менингит», когда речь шла о банальной головной боли, то «абсцесс», хотя у девочки всего-навсего резался зуб. — Я стала испытывать ненависть к мелодии звонка мобильного телефона Люка. Эта забойная мелодия неизменно влекла за собой двадцатиминутный шквал ложных тревог, угроз и требований. Но отключить свой телефон он не мог — а вдруг действительно возникнет чрезвычайная ситуация. Я даже не могу представить себе, какой поражающей силой обладает Магда.

— Я не понимаю, как ты с этим миришься, — повторила Хоуп, качая своей идеально стриженной головкой. Она выглядела, по своему обыкновению, так, словно только что вышла из парикмахерской.

— Ну, я мирюсь с этим, потому что… — Тут я подумала о том, что однажды Майк сказал Флисс — это вопрос любви. — Я люблю Люка, вот и все. Но если бы я не знала его раньше, тогда да, признаюсь, мне было бы тяжело. Если бы это были новые отношения…

— Это и есть новые отношения, — прервала меня Хоуп. — Ты встречаешься с ним всего — сколько? — шесть недель?

— Да, но на самом деле все тянется гораздо дольше.

— Как так? Ты живешь в параллельной Вселенной?

— Нет. Но мы же были вместе раньше. И теперь наши отношения всего лишь вернулись в то же комфортное русло, как когда-то. Ты разве не понимаешь?

— Нет. — Хоуп начинала меня раздражать, как умеют это делать сестры. От них у меня случается «сестризис», отчего мне очень не по себе. — Просто я считаю, что Люк хорошо устроился. Я хочу сказать, вы и двух месяцев не встречаетесь, а он готов бросить тебя посреди свидания, стоит его жене щелкнуть пальцами.

— Люку нелегко, — не уступала я, «к тому же у него есть ребенок, и умная женщина сделала бы скидку на такой факт». Этого я не сказала, потому что Хоуп с ее страстью к детям вряд ли оценила бы мой пассаж.

— Уверена, так и есть, — ответила она, покручивая золотую сережку «Тиффани», которые Майк подарил ей на предыдущий день рождения. — Я всего лишь говорю, что ты слишком рано устроила ему тепличные условия, Лора. Он должен добиваться новой Лоры, а не просто взять ее как должное. Ты теперь другая — как и он, кстати говоря.

— Ну да. Мы во многих отношениях изменились, только наше прошлое — прочная основа для новых отношений.

Она налила мне воды.

— Неужели?

— Магда знает, что я значу для Люка. Она не может просто списать меня со счетов как мимолетное увлечение. Еще она бесится из-за того, что я знала его раньше, чем он встретил ее. Поэтому и ведет себя так агрессивно.

— Она ведет себя агрессивно, потому что она агрессивна, — безапелляционно заявила Хоуп, — и потому, что у нее легкое помутнение рассудка. — Это правда. Теперь я поняла, что мои волнения из-за того, что Магда попытается вернуть Люка, были смехотворны. О перемирии не могло быть и речи. — А какое основное блюдо он выбрал, кстати? — спросила она.

— Ягненка.

— Надеюсь, не полусырого?

— Средней степени прожарки.

Она с одобрением кивнула.

— А гарнир?

— Бланшированный шпинат. Люк всего лишь старается не усугубить ситуацию. Он не хочет делать ничего, что может подвергнуть опасности его отношения с Джессикой, учитывая поведение Магды.

— Значит, по субботам у него Джессика. Но воскресенья-то вы проводите вместе?

— Ну… пока нет. — Я стала теребить свою салфетку.

— Почему?

— Грм… потому что… он… ходит туда.

Хоуп посмотрела на меня как на сумасшедшую:

— Ты хочешь сказать, что субботу он проводит с Джессикой, а воскресенье — с Джессикой и Магдой?

Я терпеливо вздохнула:

— Ну-у да. Потому что с тех пор как Магда узнала обо мне, она зовет Люка на воскресный ленч на том основании, что они должны хотя бы иногда быть семьей ради Джессики.

— Если она так хотела «быть семьей» с ним, нечего было бросать его, — съязвила Хоуп. — Однако она избрала сильное оружие — тушеный гуляш с приправами.

— Да, а из-за того что Люк стремится видеться с Джессикой как можно чаще, он каждый раз переживает, зная, что причиняет мне неудобство, но все равно идет. А Магда говорит, что если он не придет, то она позовет своего дружка и он заменит Джессике папочку.

— Вот манипулятор, — сказала Хоуп, качая головой. — А что, ее приятель не возражает против ее семейных игрищ с бывшим?

— Он по воскресеньям играет в гольф, так что, думаю, его это устраивает.

— Я все равно не понимаю, как ты это терпишь, — сказала Хоуп. — Вот я бы так не смогла.

— Да, это не идеально. Но двенадцать лет назад наши с Люком отношения закончились ничем, потому что…

— Он тебе изменил, — перебила меня Хоуп.

— Да-а. — Ее озлобленный тон шокировал меня. — Но потом жалел и умолял простить его, а я не смогла. Я была слишком… категорична. Видела жизнь в черно-белом свете. А теперь стала старше и мудрее, да и сама получила печальный опыт, поэтому теперь стараюсь дать ему послабление.