Бессонница (др.перевод) - Кинг Стивен - Страница 86

– Да, достаточно, если ты можешь предоставить какой-то гарант – дом или другую солидную собственность, – и стоимость этой собственности будет выше размера залога. Эд не мог предоставить такой гарант, но у него оказалась заначка – под матрасом, судя по всему.

Ральф вдруг вспомнил письмо, которое он получил от Элен через неделю после того, как она выписалась из больницы и отправилась в Хай-Ридж. Она упоминала про чек, который она получила от Эда: семьсот пятьдесят долларов. Кажется, он понимает свою ответственность перед нами и помнит о ней, – написала она тогда. Ральф подумал, что мнение Элен по данному вопросу изменилось бы радикально, если бы она узнала, что Эд пришел в окружной суд Дерри с деньгами, которых вполне хватило бы, чтобы обеспечить жизнь дочке на ближайшие лет пятнадцать… и отдал эти деньги, чтобы освободить психа, который любит играться с ножами и «коктейлями Молотова».

– Но где, Бога ради… откуда у него такие деньги? – спросил он Лейдекера.

– Понятия не имею.

– А его не просили объяснить?

– Нет. У нас свободная страна. Я так понимаю, он что-то наплел про ценные бумаги.

Ральф подумал о старых добрых временах – о тех временах, когда Каролина была жива, а Эд был вполне нормальным. Подумал о тех обедах, которые они устраивали вчетвером – раз в две недели или около того, – пицца на заказ у Дипно, а иногда и жареный цыпленок, который Каролина приносила с собой. Он вспомнил, как Эд однажды сказал, что если он получит какую-то прибыль от своих ценных бумаг, он угостит их лучшими блюдами в ресторане «Красный лев» в Багноре. «Ага», – сказала тогда Элен, улыбнувшись Эду. Тогда она была беременна, и ее живот только-только стал виден, а выглядела она, как школьница лет четырнадцати: конский хвостик на затылке и халат, который был ей велик. Как ты думаешь, Эд, что «созреет» сначала? Две тысячи в «Цементных варениках» или шесть тысяч в «Кислых подметках»? И он на нее зарычал, и было очень смешно, потому что у Эда не получалось изображать из себя сердитого муженька. Любой, кто знал его более или менее близко, понимал, что Эд и мухи не обидит. Только Элен могла знать больше – даже тогда Элен могла знать больше, несмотря на все их влюбленные взгляды.

– Ральф, – спросил Лейдекер, – вы еще здесь?

– У Эда не было никаких ценных бумаг, – сказал Ральф. – Он был химиком-исследователем, Бога ради, а его отец был мастером на разливочной фабрике в какой-то жуткой дыре типа Пласер-Рок, штат Пенсильвания. Откуда бы у него взяться каким-то акциям?

– Ну, откуда-то он их взял, и мне это очень не нравится, надо сказать.

– Может быть, у других «Друзей жизни»?

– Нет, это вряд ли. Во-первых, люди там небогатые. Большинство «Друзей жизни» – это мелкие служащие и рабочие. Они, конечно, дают, что могут, но это очень немного. Они могли бы, наверное, поднапрячься… собственность и все такое… и им бы удалось вытащить Пикеринга, но они тут ни при чем. Большинство из них и не стало бы связываться с этим делом, даже по просьбе Эда. Теперь он у них персона нон грата, и я думаю, больше всего им сейчас хочется вообще никогда даже не слышать о Чарли Пикеринге. Теперь лидером «Друзей жизни» опять стал Дэн Далтон, и большинство из них очень этому рады. Эд, Чарли и еще два человека – мужчина по имени Фрэнк Фелтон и женщина, Сандра МакКей, – теперь, похоже, работают в одиночку. На свой страх и риск. О Фелтоне я ничего не знаю, он по нашему ведомству не проходил, а вот Сандра… у нее были кое-какие прегрешения в прошлом, как и у Чарли. Кстати, и внешность у нее такая же колоритная: массивная комплекция, куча прыщей, такие толстые линзы в очках, что в них можно Нью-Йорк разглядеть в солнечную погоду, и вес около трехсот фунтов.

– Вы что, шутите?

– Вовсе нет. Она носит широкие штаны от Кмарта и большую футболку с надписью ФАБРИКА РЕБЯТИШЕК. Она утверждает, что у нее пятнадцать детей. На самом деле у нее никогда их не было, детей. И судя по всему, уже никогда и не будет.

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Потому что я хочу, чтобы вы остерегались этих людей, – сказал Лейдекер. Он говорил с Ральфом, как будто с ребенком, терпеливо и спокойно. – Они могут быть опасны. Ну, насчет Чарли вы и сами все знаете, без моей помощи, и теперь Чарли на воле. Эд вытащил его из тюрьмы, и откуда у него деньги – вопрос десятый, он их достал, вот что имеет значение. Я не удивлюсь, если он снова придет за вами. Или Эд, или еще кто-нибудь.

– А как насчет Элен и Натали?

– Они не одни. У них есть друзья, которые всегда держатся настороже, потому что понимают опасность, исходящую от подобных психов. Я отправил туда Майка Хэнлона, он будет за ней присматривать. Мои люди следят за библиотекой. Мы считаем, что Элен в данный момент ничего не угрожает – она сейчас в Хай-Ридже, под надежной защитой, – но мы все равно делаем все, что можем, чтобы подстраховаться.

– Спасибо, Джон. Я очень это ценю. И то, что вы мне позвонили, – тоже.

– Как говорится, мы рады, что вы рады. Но это еще не все. Вы не забывайте, что с угрозами Эд звонил не Элен, а вам. Она его, кажется, уже не волнует, а вот вы явно засели у него в мозгах, Ральф. Я спросил шефа Джонсона, могу ли я выделить человека – я предложил Криса Нелла, – чтобы он присмотрел за вами. По крайней мере до того дня, пока не уедет наша «сука по найму от Женского центра». Но мне отказали. Сказали, на этой неделе у нас и так слишком много всего… но то, как мне это сказали… мне кажется, если вы лично попросите, он обязательно выделит человечка, чтобы вас защитить. Что скажете?

«Охрана силами полиции, – подумал Ральф. – Кажется, это так называется в полицейских сериалах. Охрана силами полиции».

Он попытался сосредоточиться на этой мысли, но ему слишком многое мешало: в голове у него все скакало, как узоры в каком-то странном калейдоскопе. Панамы, лысые доктора, халаты, баллончики… Не говоря уже о ножах, скальпелях и ножницах, увиденных в старый бинокль. Я делаю все, что я делаю, в спешке, чтобы успеть сделать что-то еще, подумал Ральф. И потом: Долог путь обратно в Эдем, милый, и поэтому не стоит обращать внимания на мелочи.

– Нет, – сказал он.

– Что?!

Ральф закрыл глаза и вспомнил, как он позвонил и отменил встречу с «булавковтыкателем». И сейчас было что-то похожее, правильно? Ему предлагали полицейскую охрану, которая защитила бы его от всех этих Пикерингов, МакКей и Фелтонов, но он пойдет другим путем. Он это знал, чувствовал в каждом ударе сердца и в пульсации крови в висках.

– Я говорю, что не надо, – сказал он твердо. – Мне не нужна никакая охрана.

– Боже мой, но почему?

– Я сам в состоянии о себе позаботиться, – сказал Ральф и сам поморщился от того, какой напыщенно-нелепой получилась эта последняя фраза. Фраза, достойная какого-нибудь вестерна с Джо Уэйном.

– Ральф, мне не хотелось бы вас обидеть, но вы уже далеко не молоды. В воскресенье вам просто повезло. А в другой раз может и не повезти.

«Мне не просто повезло, – подумал Ральф. – У меня есть друзья наверху, в прямом смысле слова».

– Со мной все будет в порядке, – сказал он.

Лейдекер вздохнул:

– Если вы вдруг передумаете, вы мне позвоните?

– Да.

– И если увидите Пикеринга или бегемотообразную тетку в толстых очках и со светлыми волосами…

– Я позвоню.

– Ральф, пожалуйста, подумайте о моем предложении. Вас никто не будет беспокоить. Речь идет всего лишь о парне, который будет сидеть в машине на вашей улице.

– Сделанного не воротишь, – сказал Ральф.

– Что?

– Я говорю, я ценю вашу заботу, но нет. Я с вами свяжусь, если что.

Ральф аккуратно опустил трубку на рычаг. Может быть, Джон был прав, вдруг подумал он. Может быть, он и вправду сошел с ума, но никогда в жизни он не чувствовал себя более вменяемым и разумным.

– Устал, – сказал он своей пустой солнечной кухне. – Но я абсолютно вменяем. – Он помолчал и добавил: – И, кажется, почти влюбился.

Он усмехнулся своим словам и наконец поставил-таки чайник на плиту. При этом он продолжал улыбаться.