Зеленый мальчик. Сказки - Харламов Юрий Ильич - Страница 14

«Ну и ну! — подумал про себя Горошек, — тебя бы, толстуху, носом в такой тюльпанчик!»

За чаем Сюзанна угостила всех конфетами и сказала:

— Кроме денежного вознаграждения, за каждую пойманную бабочку я буду платить ещё и поцелуями.

Тигранполосат строго посмотрел на дочь, а она продолжала:

— Вот такими… — и, приложив к накрашенным губам конфетную обёртку, отпечатала на ней горячий пылкий сладкий поцелуй. — Когда я стану знаменитой, за каждый такой поцелуй коллекционеры заплатят вам баснословные деньги.

Все были в восторге от выдумки Сюзанны, особенно маэстро, души не чаявший в своей крошке-дочери.

— Поцелуй номер один, — сказала Сюзанна, — я дарю нашему славному Бананчику, за то, что он привёз нас на эту сказочную лужайку.

И тут Бананчик выкинул номер:

— А можно — пустую консервную банку? — робко попросил он.

У Сюзанны щеки вспыхнули, как два помидора. Как! Её сладким конфетным поцелуям предпочитают пустую консервную банку?! И кто? Внук какого-то водяного или лешего, этот неумытый нечесаный мальчик-бананчик!

Но ещё больше, чем сама Сюзанна, оскорбился за дочь любящий папаша. Он схватил консервный нож, и все подумали, что маэстро сейчас вскроет Бананчика, но он одним взмахом вспорол банку с говядиной и, вытряхнув содержимое, швырнул пустую банку Бананчику.

— Получи!

Бананчик схватил банку и помчался и с нею к стоящему неподалеку сухому дереву.

Вслед за Бананчиком все подошли к этому дереву и увидали, что все оно сверху донизу увешано ржавыми банками. Повесив новое приобретение, Бананчик дернул за верёвку — ветки закачались, и банки затарахтели, задребезжали, ударяясь друг о друга.

Бананчик был так счастлив, что Сюзанна простила ему даже отвергнутый поцелуй.

А Горошек, подкравшись к дастархану, схватил лепешку и кусая её на ходу, помчался к своим.

И вот настало утро.

Дозорные бабочки на верхушках деревьев первыми увидели ловцов, коварству которых можно было только удивляться. Они несли в руках блюдечки с мёдом и разными сиропами, а за спиной держали сачки и сети. Но ни одна бабочка не бросилась на угощение.

В небо взлетели яркие, как светофоры, бабочки-сигнальщицы. Взмахнув крыльями-флажками, они пре­дупредили своих подруг на земле: «Будьте осторожны — они идут!»

Горошку не надо было прятаться и пригибаться — цветы и травы надежно скрывали его. Наоборот, ему приходилось то и дело выпрыгивать из цветов, чтобы увидеть, что происходит вокруг.

Бабочки не улетали, но и не подпускали ловцов ближе, чем на три шага. Они словно дразнили своих врагов, испытывая их терпение.

— Странно! Ещё вчера любую из них можно было взять в руки,— недоумевал Бананчик.

—Значит, их кто-то предупредил! — мрачно сказал Мухобой.

Он отшвырнул блюдечко с сиропом и нажал кноп­ку складного японского сачка. Сачок щёлкнули выдвинулся, сбив с ног Али и Вали. Щёлкнув ещё раз, сачок раскрылся — таким сачком можно было накрыть орла.

— За мной! — схватив сачок наперевес, крикнул Мухобой.

И началась катавасия!

Али и Вали носились по холмам с сетью, как два бешеных таракана.

Мухобой хлопал налево и направо своим орлиным сачком.

Бананчик с ловкостью американского ковбоя бросал сетку-накидку с свинцовыми шариками по краям.

Они кричали, вопили, орали, носились как угорелыe и в азарте хватали друг друга.

Бабочки были неуловимы.

Одна Сюзанна, расставив свои тюльпанчики-капканчики, спряталась в цветах и кровожадно притихла, поджидая свою жертву — только бант выдавал её.

Над Горошком пролетела Эрка с двумя бабочками.

— Мы уводим их в лес! — крикнула она.—Иначе они вытопчут все цветы!

Но в лес ловцы-молодцы не пошли. Они собрались на вершине холма, посовещались и видно что-то придумали. В руках у Мухобоя появился предмет продол­говатой формы.

— Сейчас он покажет нам фокус-покус! — засмеялась бабочка Поденка, самая маленькая из всех.

И Мухобой в самом деле «показал фокус», да такой, что бабочки надолго запомнили его! Он чиркнул спичкой, и тут же из цилиндра повалил густой желтый дым. Бабочки, впервые видевшие такое чудо, смотрели как зачарованные. Да и Горошек тоже. Когда же он понял, что это дымовая завеса и крикнул: «Все—в небо!», было уже поздно. Дым прижал бабочек к земле, а потом и вовсе поглотил, слышались только их жалобные стоны и крики о помощи.

Оставался небольшой просвет, по которому Эрка, самая смышленая из всех, пыталась вывести попавших в беду подруг. Заметив этот просвет, Мухобой послал туда Бананчика с дымовой шашкой. Бананчик ринулся по склону, и тогда Горошек бросился наперерез Ба­нанчику, выхватил у него дымовую шашку и отбросил её.

Бананчик опешил, увидав Горошка.

— Ты кто такой? — закричал он.

— Бык-рогач, попадёшься не плачь! — крикнул Горошек с разбегу боднул Бананчика головой в живот.

— Ах, так! Думаешь, я не умею? — крикнул Бананчик и, согнувшись пополам, тоже боднул его.

Потом Горошек боднул Бананчика.

Потом Бананчик боднул Горошка.

Неизвестно, кто бы из них кого забодал, но тут их накрыло дымовой завесой, а в следующую секунду налетели Али и Вали с сетью. Горошек упал в траву — и сеть прошла над ним. Бананчик подпрыгнул и угодил прямо в сеть.

Али и Вали ни за что не хотели разматывать сеть, пока Сюзанна не отпечатает для них сто поцелуев. Именно столько бабочек, судя по всему, было в их сети — она билась, дрыгалась, охала и стонала почти человеческим голосом.

Сюзанна накрасила губы и за минуту отпечатала сто поцелуев, а вот Али и Вали пришлось изрядно повозиться, развязывая зубами узлы и петли — сеть была страшно запутана. Когда же они добрались наконец до бабочек, их оказалось не сто и даже не пятьдесят, и даже не пять, а всего-навсего одна. Зато какая крупная! Зато сколько было на ней всяких цепочек, значков, наклеек, нашивок и нашлепок! Зато как она истошно орала, обзывая Али и Вали ослиными головами и козлиными рожами!

Сюзанна негодовала. Вместо сладких поцелуев она отвесила Али и Вали по оплеухе, а ручка у неё, как вы знаете, была не из лёгких.

— Мы не виноваты! — оправдывались Али и Вали. — Если бы не Бананчик, у нас была бы полная сеть бабочек.

Бананчик же в своё оправдание твердил о каком-то травяном быке-рогаче, который заставил его сначала бодаться, а потом затолкал рогами в сеть.

— А кто это там бродит? Уж не тот ли самый травяной бык?

Бананчик схватил бинокль и припал к окулярам.

—А кто же еще? Конечно, он!

Все кинулись отнимать бинокль друг у друга, чтобы взглянуть на страшного травяного быка-рогача и хохотали до слез над Бананчиком: уж на кого-на кого, а на быка Горошек был похож меньше всего.

—Смотрите! У него на голове и на плечах — бабочки! — поразилась Сюзанна.

—И он о чем-то с ними разговаривает,— продолжал Тигранполосат, рассматривая Горошка в бинокль.— Странно — без сахара и плетки?

Сюзанна снова взяла бинокль, чтобы получше рассмотреть этого странного мальчика-с-пальчика с бабочками на плечах и вдруг закричала:

— Да он захлопывает мои капканчики!

Ночью в лагерь бабочек примчался дедушка Балабан.

Глазастая Павлиноглазка подняла тревогу, но узнав Покровителя леса, бабочки радостно приветство­вали его.

Многие из них были ранены: у одной вывихнуто крылышко, у другой лапка оторвана. Они приводили себя в порядок, готовясь к завтрашнему сражению. Маленьких мотыльков и бабочек они заранее отпра­вили в чащу леса, где за ними присматривал шмель-кукушка.

Горошек тоже был весь в синяках и царапинах, с листом подорожника на носу.

—Вот ты какой! — увидав его, ласково сказал Балабан. Ему пришлось сесть на корточки, чтобы поздороваться с Горошком.— Я думал, ты постарше, а ты совсем малыш.

— Зато сражался, как богатырь! — отвечала Эрка.

Балабан вздохнул:

— А теперь он должен покинуть вас.

Бабочки заволновались:

— Как? Почему? Что случилось?

— А то, что они поняли: пока Горошек с вами, у них ничего не выйдет. Поэтому они решили поймать сначала его, а потом уже взяться за вас. Я принес вам плохую в есть: завтра с утра начнется охота на Горошка!