Руководящие идеи русской жизни - Тихомиров Лев Александрович - Страница 85

И вот в решительную минуту лидер правой группы П.Н. Дурново соединился с коалицией левых и части центра — даже без полномочий целостного состава своей группы, имея за собой лишь 20 человек. Этого достаточно было для того, чтобы «провалить» законопроект, несмотря даже на то, что остальные правые — 48 человек — голосовали за курии. Мы уже объясняли, что при отвержении законопроекта П.А. Столыпин непременно должен был уйти (Московские Ведомости, № 55). Понятно, как трудно уничтожить мысль, что перед этим соблазном свалить председателя Совета Министров и не устоял лидер правых. Как утверждают, особую роль в склонении доли правых к этому антинациональному голосованию разыграл В.Ф. Трепов… Не касаемся этого щекотливого пункта, связанного с не менее щекотливыми вопросами о якобы сообщениях председателя Государственного Совета и т. п.

Граф Витте, обвиняемый и по этому случаю в интриге, а равно и В.Ф. Трепов, были взяты под защиту Биржевыми Ведомостями. В этом органе на основании каких-то «компетентных источников» утверждали, что ни граф Витте, ни В.Ф. Тре-пов никаких интриг не вели… Как мы объясняли вчера, не имеем достаточных сведений для утверждения чего-либо «за» или «против».

Но была ли интрига или не была, граф Витте в компании с поляками сделал все возможное, чтобы коалиция «провалила» национальные курии. К этому антинациональному делу привел часть своей группы и П.Н. Дурново… «Курии» были закланы, и затем наступил «кризис». П.А. Столыпин, понятно, подал в отставку. Иначе он нравственно не мог поступить. И вот некоторое время все его противники, даже и совершенно непричастные к делу, торжествовали. Столыпин наконец свален. Дело казалось бесповоротным.

Обстоятельства, однако, показали, что к национальному чувству теперь нужно касаться осторожно. За председателя Совета Министров возвысилось множество голосов. В самой группе Государственного Совета раздались протесты против «лидера» и заявления о том, что после этого он не имеет права называться руководителем группы. В центре также произошел раскол. В общей сложности удар, который Государственный Совет нанес председателю Совета Министров, отдачей орудия раздробил на куски самый Государственный Совет. В общественном мнении Государственному Совету точно так же нанесен был немалый удар.

Дума же очень умело воспользовалась ошибкой Государственного Совета, выдвинув снова отвергнутый проект и вынуждая, таким образом, к новой его баллотировке.

Мы не можем касаться той части «кризиса», которая протекала вне публичных сфер. Но в конце концов, после многочисленных перипетий он закончился тем, что законопроект, по-видимому, будет снова и очень быстро проводиться. На это указывает немедленно произведенный кратковременный роспуск законодательных учреждений. Наиболее удостоверенные противники председателя Совета, П.Н. Дурново и В.Ф. Трепов, получают отпуск с тем, как говорят слухи, чтобы уже не попасть снова в Государственный Совет… Мы желали бы думать, что это слух неверный. Граф Витте, по обычаю, вышел сухим из воды.

Председатель Совета Министров, таким образом, возвращается к власти в совершенно новой обстановке. Его противники буквально разгромлены, и власть его поставлена на высоту беспримерную. Правая группа Государственного Совета, твердо сорганизованная П.Н. Дурново, превращена в простой материал для какой-либо новой организации, если кто-нибудь сумеет это сделать.

В общественном мнении Государственный Совет несомненно унижен. В Государственной же Думе пережитое время борьбы рождает неизбежно еще более сильные связи с председателем Совета Министров. В общей сложности соотношение сил законодательных учреждений в течение нескольких дней изменилось до неузнаваемости.

Из всего происшедшего следует, несомненно, прежде всего тот вывод, что национальным чувством и национальной солидарностью в современной России шутить нельзя.

Менее утешительно то последствие «кризиса», что теперь, столь незадолго до выборов в новую Государственную Думу, элементы монархические оказываются приведенными к расстройству, дезорганизации и, стало быть, к какому-то чрезвычайному ослаблению способности действия. Что касается правительства, то нельзя скрывать от себя того, что, возвращаясь к власти в неслыханной силе, оно тем самым возлагает на себя новую ответственность. Теперь на него ложатся задачи возместить чем-либо влияние подорванных правых партий. Ясно, до какой степени это трудно. Между тем насколько всероссийский голос встал на защиту правительства в деле национального интереса, настолько же он может раздаться укоризной, если начнется дальнейшее ослабление элементов монархических и православных, для которых разбитая правая группа Государственного Совета делала очень многое. Таким образом, самое поражение противников правительства и неслыханно блестящая победа его самого создает для него на трудном поприще устроения России еще новые ответственные заботы.

Будем надеяться, что страна выйдет благополучно их этого сложного положения и что победа национального принципа на почве борьбы за национальные курии послужит провозвестницей не ослабления, а победы и других устоев русской государственности.

Новые осложнения

Наше политическое положение продолжает колебаться в каких-то пароксизмах. Не дальше, как день назад, казалось, что если правительство пришло в обостренные отношения с Государственным Советом, то получает зато усиленные связи с Думой. На это давали основания решимость правительства провести отвергнутый Государственным Советом законопроект и готовность Думы помочь этому, выдвинув «законопроект» в форме своего «законодательного предположения». Сомнительным облачком являлся лишь роспуск Государственного Совета и Думы, но он мог быть истолкован как средство для быстрейшего движения думского «законодательного предположения». Еще вчера все на это надеялись.

Сегодня все совершенно изменилось. Оказалось, что законопроект о западном земстве вводится непременно по статье 87. Это сразу возбудило ропот думских фракций, и вместо тесного сближения с Думой для правительства явились со всех сторон призраки столкновений. Октябристы и конституционалисты-демократы уже не только заготовили, но и выдвинули свои протесты.

Голос Москвы (№ 59) приводит протестующее постановление октябристов, которое читатели найдут ниже.

Со своей стороны кадеты готовят запрос правительству.

Настроение правых хотя и двойственно, но легко понять, что они не могут быть благодарны за разгром единомысленной им группы в Государственном Совете. Они также не признают правильности применения статьи 87 и ищут только такой формы протеста, при которой он падал бы на одного председателя Совета, не задевая никого другого.

Таким образом, одновременно с борьбой против Государственного Совета вырастает борьба и против всех фракций Государственной Думы, кроме националистов. Положение омрачается, и на другой день после победы всюду вырастают новые враждебные армии.

Трудно сомневаться, что ничего бы этого не было, если бы вместо проведения законопроекта по 87 статье правительство дало ход «законодательному предположению» Думы. С другой стороны, усложнению положения очень сильно способствует то обстоятельство, что П.Н. Дурново и В.Ф. Трепову понадобилось уходить чуть не в годовой отпуск. Это истолковывается в смысле проскрипции, порождает толки о новых отпусках и возбуждает неудовольствия и опасения не только в Государственном Совете, но и в Думе. Высший чиновный мир, как слышно, тоже охватывается тревогой. Оба уходящие в отпуск сановника пользовались в Государственном Совете лишь своими законными правами суждения и не совершили ничего, законом не дозволенного. Оба они — люди в высшей степени заслуженные, а статс-секретарь Дурново принадлежит даже к старейшим и крупнейшим сановникам государства. Он имеет крупнейшие заслуги по усмирению революции, считался кандидатом на должность председателя Совета Министров. Его удаление в отпуск поразило всех и вызвало весьма демонстративные знаки почтения со стороны целого ряда виднейших государственных чинов.