За Уральским Камнем - Жук Сергей Владимирович - Страница 91

Весть о движении неизвестного народа, закованного в железо и стреляющего огненными стрелами, пришла в эти края очень давно. После первых столкновений с русскими ее принесли енисейские тунгусы. С тех пор в братских землях покоя нет. Каждый год небольшие отряды, что уходят к тунгусам за ясаком, сообщают о неумолимом приближении русских, об их отваге и силе, а ясак привозят все меньше.

Первое появление русских на Ангаре, прямо под улусами, произошло почти десять лет назад. То была ватага Пантелея Демидова-Пенды, которая возвращалась обратно в Енисейский острог после удивительного и легендарного похода по реке Лене.

Русских тогда еще никто не ждал, а если и ждали, то с запада, с низовий Ангары, где им придется пройти пороги, считающиеся братскими непреодолимой твердыней.

Трудно представить состояние братских, когда на виду всех улусов на стрежне Ангары неожиданно появляются несколько дощаников с русской дружиной. То был шок, тем более что русские появились не с запада, откуда их ждали, а с обратной, верхней Ангары.

Русские тоже не ожидали увидеть столь крупное поселение неизвестного народа. Утомленные до крайности трехгодичным переходом, не готовые к встрече, они ходом проходят улусы и исчезают в водоворотах Братских порогов. Это событие произошло летом 1623 года.

Возможно, именно в этот момент возникло решение у братских князей встретить русских миром и добровольно пойти под руку их царя. Но русские пришли сюда лишь через пять лет. Небольшой отряд енисейских казаков в количестве девятнадцати человек, под командой стрелецкого сотника Петра Ивановича Бекетова, преодолев на легких стругах все Братские пороги, высадился пред улусами, что стояли напротив устья реки Оки. Русские расположились недалеко от улусов, построив себе в несколько дней небольшое зимовье.

Миролюбие и приветливость русских не знали границ. Братские тайши и князцы были приятно удивлены щедростью русского царя, получив от него множество даров. Здесь были и изделия из металла: котлы, ножи, булавки, иглы, невиданные до сего дня зеркала и бисер. Из продуктов – мука, крупы, толокно, вина, хмельной мед. Все тайши округи съехались, чтобы отблагодарить русского царя и передать ответные дары. В итоге Петр Бекетов, собрав почти двадцать сороков соболей и две пластины серебра, отбыл обратно в Енисейский острог. А братские остались в надежде, что откупились на долгие годы, не преминув разобрать зимовье, не оставив от него и следа. Но именно Бекетов привез тогда сказки о несметных богатствах и серебряных рудниках той земли.

Не прошло и года, как русские пришли вновь, и на этот раз большим числом. То был отряд Якова Хрипунова. На этот раз русские вели себя по-другому. Не успев до зимы пройти пороги, они отстроили острог напротив реки Вихоревка и малыми отрядами стали появляться повсюду. Они хотели все: и ясак, и харчи, а главное, брали пленников, пытали всех – искали серебряный рудник. Но минуло несколько месяцев, и кошмар так же неожиданно прекратился, как начался. Видно, сильно старались тогда улусные шаманы, напуская на русских злых духов, и сделали свое дело. Гибель предводителя, болезни, голод заставили казаков уйти обратно. Напуганные до крайности, братские даже не решились уничтожить острог, построенный русскими.

Прошло полгода, и снова русские – у Братских порогов. Об этом сообщили сначала тунгусы, а затем братские сами следили за ними и днем и ночью. Срочно был собран большой совет, куда съехались знатные военачальники и князья соседних братских родов. Здесь были все тайши – главы родов, нойоны – военная аристократия, мэргэны – герои военачальники. Первым взял слово Аламжи-мэргэн, чьи нукеры вели непрерывное наблюдение за русскими.

– Русские расположились в старом остроге, что за Шаманским порогом. Их не больше пятидесяти человек. Туда на себе перетаскали все и перегнали струги. Среди казаков я видел знакомые лица, они из тех, что были в прошлом году. Также они привели всех наших братских, забранных в аманаты.

Услышав это, встрепенулся Термичей-тайша.

– Мой сын Шаран тоже там?

– Да, нукеры видели его. Он прислуживает их толмачу, видимо, обучает нашему языку.

– Толмач будет из русских или из тунгусов?

– Он из неведомого нам племени. Лицом темен, а на голове вместо шапки намотано белое полотно.

– Аламжи-мэргэн сообщил нам хорошие вести. Есть надежда, что русские вернут аманатов, а это знак мира, – произнес тайша.

Слово взял Бурэд-мэргэн, чей род держит улусы в верховьях Оки.

– У меня пять сотен нукеров. Я могу сжечь острог, а русских обратить в рабов. Пусть совет поставит меня Верховным Когуном, и пришельцы захлебнутся в собственной крови, но чтобы здесь ни решили, – мои черные всадники не пустят русских в Оку. Владеть Священной серебряной сопкой вечно будет мой народ.

– Я, Айдуурай-мэргэн! Бурэд мой побратим, а мой род побратим его роду. Мои сайнеры-удальцы не хотят мира. Я буду всегда на стороне Бурэд-мэргэна.

Эти смелые речи героев крайне обеспокоили Термичей-тайшу.

– Ваши нукеры смелые воины, это так! Они умеют отбивать разящие стрелы и мечом, и копьем. Но им не отразить огненных стрел русских! Вы все можете уйти в свои земли и стать там непримиримыми черными всадниками, но здесь, в моих улусах, будет так, как я велю. А велю я увести всех нукеров на Оку. Будем принимать русских миром, а что будет дальше, решим после.

6

Острог за Шаманским порогом. То же время.

У атамана Максима Перфильева забот сейчас хоть отбавляй. Очень важно, как пройдет первая встреча! Многое от нее зависит, и прежде всего мучил вопрос: где проводить? По неписаным законам встреча должна происходить на территории более сильного и богатого, у того, кто претендует на роль господина. Именно господин призывает к себе кыштымов. В дальнейшем, когда будет стоять добрый острог, все устроится, так оно и будет, а как быть сейчас? В этих вопросах, по совету князя Тимофея, оказался незаменим Турай-ака, который все рассудил и расставил по своим местам.

– Улусные братские люди шерть русскому царю еще не давали и не считают себя его кыштымами. До сей поры они сами собирают ясак с енисейских тунгусов. Привести братских сюда, в острог, значит показать все наши слабости. Лучше уж проведать их сильные и слабые стороны. Поэтому надо идти к ним, с подарками, и непременно на ладьях.

– Отчего же на ладьях?! – не понял пятидесятник.

– Если бы у атамана были верблюды, я бы советовал на верблюдах. Если бы у атамана были жеребцы, я бы советовал на них, но у атамана есть только ладьи, – философски заметил Турай.

– Но пешком было бы удобнее, а обратно уже коней бы у братских прикупили! – не соглашался Перфильев.

– Пешком приходят только бедные родственники, да нищие, прося подаяние! – слегка раздраженно заметил имам.

– Значит, на ладьях, с подарками от государя, в лучших нарядах и при оружии, – подвел итог атаман.

– Но прежде надо продемонстрировать нашу силу, – добавил Турай.

Атаман даже весь встрепенулся. Турай-ад-Дин словно прочитал его мысли.

– Я тоже об этом все думаю, но не могу взять в голову, каким образом?

– Ну, это не проблема! Скажем… – Турай ненадолго задумался, – взорвать вон те валуны, что нависли над порогом и грозят упасть на наши головы, тем более они удачно запрудят прибрежные воды и тем поднимут уровень воды в проходе.

– Турай-ад-Дин, ты настоящий мудрец! – поразился атаман. – Но как это сделать, у меня на то и пороха нет от государя?!

– Попроси князя Петра, чтобы на это дело Вульфа поставил. У того все есть, и сладит добро.

На следующий день Вульф произвел десяток направленных взрывов по порогу Долгий. Взрывы происходили словно по мановению волшебной палочки, а огромные валуны падали вниз, запружая именно там, куда указывал имам, знакомый, как оказалось, и с мелиорацией.

В качестве достойного завершения этого грандиозного феерического зрелища с разрешения князя Петра Вульф и Дарья запустили греческую стрелу. Она, описав полукруг, взорвалась на склоне горы почти в полуверсте от острога. Все, кто наблюдал это, пришли в полный восторг от увиденного.