Хроники Сиалы. Трилогия (СИ) - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 100

— А эта пустошь?

— Пустошь? — переспросил шут. — Пустошь осталось пустошью. Как-то сама собой появилась новая дорога. Никому не хотелось тревожить кости павших воинов. Их, если честно, большей частью даже не похоронили. Не до этого было людям — надо было страну после войны восстанавливать. Шли годы, и про отряд Харьгана потихоньку стали забывать. Слишком много других проблем было. Неназываемый, например, появился, или еще что-нибудь. А кости они кости и есть. Земля сама заберет. Дорога потихоньку приходила в запустение, по ней никто не ездил. Только пастухи перегоняли стада. Землица-то тут ого-го какая жирная, и трава соответственно высокая. Осталось только название — Харьганова пустошь, да и то со временем забыли, откуда оно пошло. Теперь только старики помнят о подвиге людей. Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения и скольких негероев будут помнить, хотя они этого не заслужили?

Над костром повисла гнетущая тишина. Каждый думал о тех людях, что грудью встали перед кривыми ятаганами орков, но не отступили.

— Гномы никогда бы не забыли героев!

— И карлики!

Я почувствовал стыд за свою расу. Наверное, впервые в жизни мне было стыдно за людей, забывших такую жертву…

— Пошли, Горлопан, — крякнул Фонарщик, поднимаясь с земли. — Нам с тобой сегодня первыми заступать на дежурство.

Все постепенно укладывались спать, лишь одинокая фигурка шута так и осталась сидеть возле огня, наблюдая за пляской маленького костерка…

Дождь лил как из ведра. Боги распороли животы низких мглистых туч, и водопады воды низвергались со свинцовых небес на землю. Тучи закрыли собой солнце, и мрачный день стал еще мрачнее и тоскливее. Дождь лютовал вовсю, пытаясь доказать утопавшим в размокшей жиже солдатам, что не стоит им оставаться здесь, дожидаясь наступающего врага.

Ливень срывался с неба водопадом, стегал по одежде косыми плетями, моросил мягкими лапками, холодный, теплый, злой, колючий, жалящий, ласкающий, кусающий. Десятки разных обличий одного проклятущего сына погоды, поставившего своей задачей довести людей до изнеможения.

Солдаты устали, замерзли и насквозь промокли. Лучники зло косились на небо — влага портила луки, и никакие эльфийские хитрости по сохранению тетивы при таком дожде не помогали.

— Шлюха! — негромко позвал Харьган, вытирая ладонью мокрое лицо.

— Да, — на зов подбежал командир мечников.

— Бери своих ребят, хватайте все топоры, что найдете в отряде, и рубите деревья на той стороне оврага.

— Хорошо, — не моргнув глазом, сказал Шлюха.

Сотник вообще не привык удивляться приказам командиров, а тем более друга Харьгана.

— Разрешишь выполнять?

Островерхий шлем был слишком велик и налезал Шлюхе на глаза, но сотник, сколько его помнил Харьган, от этого никаких неудобств не испытывал.

— Давай. Стаскивайте стволы к нам, затем разберем мост и устроим Первым приятную встречу.

Шлюха улыбнулся щербатым ртом, сжал руку в воинском салюте и убежал поднимать отдыхающих ребят.

Харьган вздохнул. Тяжело. Боги! Как тяжело смотреть на них всех! Он старик, уже почти шестьдесят стукнуло, пускай и выглядит он всего лишь на неполные пятьдесят, — ему умирать не страшно. Но вот те, кем судьба уготовила ему командовать… Мальчишки. Двадцатилетние, тридцатилетние мальчишки. Он всех их считал слишком молодыми, чтобы они вот так умирали здесь, возле дороги, перед мостом, перекинутым через пропасть глубокого безымянного оврага. Будь его воля, только ветераны остались бы встречать врага, те, кому уже нечего терять в этой жизни, те, кому некуда возвращаться, те, чья семья — это друзья-солдаты, а родная мамочка — орущий на всех десятник.

Капли дождя юркими ящерками стекали по волосам и лицу Харьгана, чтобы затем упасть на захлебывающуюся, перенасыщенную водой землю. В этот поздний август было очень много дождей, казалось, сам мир плакал, наблюдая за происходящей на земле войной.

Орки пришли внезапно. Никто не ждал этой войны, поэтому в первые дни катастрофы, обрушившейся на землю Валиостра, армия потеряла слишком много солдат. Случилось то, что никак не должно было случиться, — они проигрывали сражение за сражением. Битва при Иселине, черная вода которой на века нахлебалась крови и трупов воинов как с той, так и с другой стороны. Пылающие стены Ранненга. Еще с десяток неизвестных и менее значительных битв, это уже не говоря о сотнях никому не известных стычек, проходящих по всему фронту боевых действий.

И вот теперь у них последняя надежда, последняя зацепка за ускользающую свободу королевства — битва, которая спустя некоторое время разразится под Авендумом. Но ни Харьган, ни его люди уже не смогут принять в ней участие. За них перед армией орков встанут другие…

Старый воин нисколько не сомневался, что он и его люди найдут последнее пристанище в этой мокрой земле на склонах глубокого оврага. У них только одно задание — задержать врага на столько, на сколько можно, пока основные силы людей не укрепятся под новой столицей Валиостра. Теперь отступающая армия находилась где-то далеко позади них, а впереди, за завесой тумана, ждала армия орков.

Первые не очень спешили. Какая разница, когда пустить кровь людишкам? Часом раньше или часом позже. Они Первые, и они будут владеть всеми этими землями, а люди… Люди отправятся кормить червей. Вначале валиострцы, затем Мирануэх, потом настанет черед гномов и карликов, а уж напоследок придет очередь мерзких родственничков — эльфов.

— Харьган! — Молодой воин, совсем еще мальчишка, подошел к стоявшему возле моста командиру. — Приехали еще два обоза со стрелами.

— Чудесно! — Харьган кивнул, наблюдая, как вереница людей с топорами бежит через мост к одинокому лесочку с унылыми от серой погоды деревьями. — Распредели среди лучников. И давай мне сюда пять десятков, начнем строить укрепления.

— Не мало ли?

— Остальные пусть отдыхают. Да и тебе надо сил набраться, Кляо.

Застучали топоры, не прошло и получаса, как все деревья маленькой рощицы были срублены, а солдаты, кто на руках, кто волоком, кто, привязав к стволам веревки, стали перетаскивать деревья, с которых уже успели обрубить ветки, на ту сторону оврага, где расположились люди.

— Шлюха! — вновь крикнул Харьган. — Распрягите лошадей из обоза, и пусть они вам помогают! Чего горбатитесь?

— Будь сдел! — скороговоркой крикнул лысый сотник с моста.

Дождь немного успокоился, теперь он лишь тихонько моросил, и в воздухе повисла водяная пыль. Было раннее утро, с земли поднимались густые молочно-белые клубы тумана. Уже в трехстах метрах, на противоположной стороне оврага, дорога скрывалась в стене тумана, и оставалось только гадать, как далеко от людей находится враг. Вчера разведка сообщила, что передовые сотни орков находятся в одном дневном переходе от них.

Дна оврага видно не было, его, как и дорогу, скрывал вездесущий туман, но, что овраг глубокий, у Харьгана не было никаких сомнений. Где-то внизу, иногда заглушая дождь, звенел ручей.

Стены преграды, созданной природой, не были отвесными, что, конечно, очень жаль, но и назвать их пологими язык не повернется. При неосторожном спуске вполне можно сломать шею. Так что, когда разберут мост, оркам придется вначале спуститься по одной скользкой глиняной стене, а затем подняться по другой. Только таким способом они смогут добраться до людей. А штурмовать укрепления под беспрерывным градом стрел — это крайне неприятное занятие.

— Харь, — обратился к командиру отряда старый ветеран в черной кольчуге, надетой поверх кожаной рубахи. — Хорошее укрепление из этих деревяшек мы не построим, может, послать еще сотню, пусть тут лес валят? Вон березовый лесок так и просится под топор.

— Давай, Лис, — одобрительно кивнул Харьган.

Лис, такой же старый вояка, как и Харьган, невесело усмехнулся в усы и пошел отдавать новое распоряжение командира Песьих Ласточек.