Дунайский лоцман. Необыкновенные приключения экспедиции Барсака - Верн Жюль Габриэль - Страница 120

Это было последнее убежище осажденных. Когда Вильям Ферней пробьет два потолка, которые их еще разделяли, и когда ружейные стволы покажутся у них над головами, им либо придется спускаться в подземное убежище, либо отступать до тех пор, пока за их спиной не окажется наружная стена дворца. И тогда останется только смерть.

Пока Вильям Ферней силился разбить препятствия, преграждавшие ему путь, солнце взошло на ясном небе. И теперь стали отчетливо видны размеры катастрофы. Отныне блекландский деспот будет царствовать над развалинами. Город был совершенно разрушен. Только два дома оставались еще в квартале Веселых ребят, как раз напротив дворца. Но через несколько минут после восхода солнца взлетели и они, довершив полное разрушение правого берега.

Но взрывы не кончились, напротив, они стали еще чаще и ближе. Разрушив правый берег, Марсель Камаре напал на левый, и теперь пришла очередь завода. Но Камаре управлял делом уничтожения осторожно и ловко. Он взрывал дома рабочих, мастерские, склады понемногу, как бы для того, чтобы продлить удовольствие, но не трогал важных частей завода, например машин, дававших энергию для его ужасного дела.

При первом же взрыве на левом берегу Веселые ребята с эспланады, проводившие последние часы ночи в относительном спокойствии и как будто оставившие бесполезные нападения на дверь, снова с криками стали ее штурмовать.

Их ожесточение удивило осажденных. Почему они упорствуют? Ведь Блекланд уже не существует, на что же они могут надеяться? Не лучше ли им покинуть этот мертвый город и пуститься к Нигеру?

Обрывки громких разговоров, долетевшие с эспланады и услышанные через дверь, объяснили поведение Веселых ребят. Они и не думали освобождать своего начальника, которого обвиняли в измене. Бандиты стремились лишь к тому, чтобы оставить разрушенный город, но прежде хотели овладеть сокровищами, которыми, по их мнению, Гарри Киллер наполнил дворец. Разделив их, они сбегут и будут искать счастья под другими небесами.

Осажденные охотно доставили бы им это удовольствие. К несчастью, они сами не знали, где эти сокровища, если только их имел бывший деспот Блекланда, и потому не могли отделаться таким способом от врагов.

К девяти часам утра положение не изменилось, если не считать все более и более частых взрывов со стороны завода. Вильям Ферней пробивал потолок второго этажа, а Веселые ребята продолжали атаки на дверь, которая, однако, продолжала держаться крепко. Но вдруг последние изменили тактику. Устав напрасно ломиться в дверь, они обратили внимание на окружавшую ее каменную кладку. В продолжение часа слышен был шум орудий, долбивших камень, потом сильный взрыв заставил разлететься в куски нижнюю часть правого косяка. Дверь еще держалась, но следующий заряд динамита должен был неминуемо ее разрушить. Через дыру уже показались угрожающие дула ружей.

Осажденным пришлось укрыться в одной из самых отдаленных комнат первого этажа, а Веселые ребята начали долбить дыру для второй мины.

Почти в то же время шум обвала показал, что потолок второго этажа пробит. Несколько минут спустя осажденные услышали шаги во втором этаже, и удары загремели прямо над их головами.

Положение начинало становиться отчаянным. Снаружи три или четыре сотни Веселых ребят, которые ворвутся через полчаса. Наверху два десятка свирепых бандитов, которые уже теперь могут стрелять в первый этаж через потолок. Несчастные не могли больше бороться с судьбой. Жанна и Льюис Бакстон, Амедей Флоранс и Барсак напрасно пытались их утешить. Растянувшись на полу, они обреченно ждали последнего удара.

Но вдруг все переменилось. И Веселые ребята и Вильям Ферней одновременно прервали свою работу. Раздался гулкий звук, который нельзя было смешать со взрывами, происходящими по соседству. За выстрелом, по-видимому, произведенным из пушки, последовали другие, и не прошло пяти минут, как в стене, отделявшей юго-восточную часть эспланады от полей, открылась обширная брешь.

С ужасными проклятиями некоторые из Веселых ребят бросились к бреши. Очевидно, то, что они увидели за ней, не пришлось им по вкусу, потому что они отбежали обратно и стали совещаться, отчаянно жестикулируя. Затем все они в беспорядке поспешили на правый берег, а Вильям Ферней, отказавшись от мысли проникнуть в первый этаж, быстро поднялся на башню.

Веселые ребята, в необъяснимой панике торопившиеся на правый берег, еще не достигли его, как взрывы, стоившие жизни полусотне людей, сразу разрушили Дворцовый и Садовый мосты. Сообщение с правым берегом было прервано, и те из Веселых ребят, которые еще не достигли моста в момент взрыва, бросились вплавь.

В одно мгновение эспланада опустела, и, если не считать взрывов, гремевших через правильные промежутки времени, глубокая тишина внезапно сменила смятение и шум.

Осажденные в удивлении не знали, что им делать, как вдруг обрушился угол дворца. Марсель Камаре доканчивал свою разрушительную работу. Надо было спасаться.

Они выбежали на эспланаду и, желая узнать причину паники, охватившей Веселых ребят, бросились, в свою очередь, к бреши. Они ее еще не достигли, как ясный звук трубы раздался снаружи, из-за части стены, которая не была разрушена.

Не веря в освобождение, которое им несла эта труба, они остановились в нерешительности, как и их товарищи, укрывшиеся на набережной и спешившие сюда же.

И вот капитан Марсеней — это был он, как, безусловно, отгадал читатель, а пушечные выстрелы и звуки трубы возвещали его прибытие, — увидел несчастных, собравшихся на эспланаде, бледных, истощенных, бессильных, дрожащих от голода и слабости.

Они же, увидев стрелков, показавшихся в бреши, хотели побежать навстречу, но так велики были слабость и волнение этих бедных людей, что они могли только протягивать руки к своим спасителям, а некоторые без чувств свалились на землю.

Плачевное зрелище представилось капитану Марсенею, когда он во главе своих людей вступил на эспланаду. За рекой огромное пространство в развалинах, откуда вырывались клубы дыма; справа и слева эспланады два величественных сооружения, частью разрушенных, но увенчанных еще нетронутыми высокими башнями. Перед ним обширная площадь, усыпанная сотнями тел. Среди площади небольшая группа живых, откуда раздавались жалобы и стоны. К ним и направился капитан Марсеней. Выпадет ли ему счастье найти ту, кого он искал, кого хотел спасти прежде всех?

Скоро он испытал радость, не имевшую границ. Заметив капитана Марсенея, Жанна Бакстон поднялась и подбежала к нему. В этом несчастном создании, с мертвенно бледным лицом, с ввалившимися щеками, с лихорадочно блестевшими глазами, капитан едва узнал ту, которую оставил меньше трех месяцев назад в расцвете сил и здоровья. Он бросился к ней как раз вовремя, чтобы подхватить ее, лишившуюся чувств, в свои объятия.

Пока он старался ей помочь, раздались два ужасающих взрыва, потрясшие почву эспланады. Завод и дворец разрушились одновременно. Среди развалин одиноко стояли две башни- высокие, крепкие, нетронутые. На вершине дворцовой башни видны были Вильям Ферней, его восемь советников, девять слуг и пять человек из Черной стражи, всего двадцать три человека; наклонившись над парапетом, они звали на помощь.

На вершине другой был только один человек. Три раза подряд он обежал вокруг платформы, выкрикивая в пространство непонятные слова и широко размахивая руками. Этот человек кричал во весь голос; несмотря на расстояние, ясно послышалось два раза подряд:

— Горе!… Горе Блекланду!…

Эти слова услышал и Вильям Ферней; он яростно схватил ружье и, не целясь, послал пулю на башню завода, от которой его отделяло четыреста метров. Пущенная наугад пуля нашла свою жертву: Марсель Камаре поднес руки к груди и, шатаясь, исчез в башне.